Вместо Отражения

Встретиться в кафе было идеей Киры Юрьевны, и Маша относилась к этому довольно благосклонно. В последнее время она просто постоянно хотела есть, причиной такого голода в первую очередь были нервы. Постоянное и изматывающее волнение заставляло ее чувствовать себя больной, слабой и недовольной, и только еда казалась ей выходом из ситуации… Да, конечно, ее очень поддерживала мама… Но, сейчас у нее все свободное время отнимал сын Марии, ее первый ребенок, так что как бы не жаждала Тропинкина ощутить мамину заботу, и снова побыть маленькой девочкой, у нее это не получалось. И это было жутко странно, ведь именно со Ждановой она вдруг снова стала маленькой девочкой, которой не нужно ничего решать. Сейчас, сидя за столиком, и потягивая молочный коктейль, Мария задумалась, что такой защищенной она не ощущала себя давно, но при всем при этом она признавала, что чуть сама все не испортила. Эта ее выходка с баллончиком… да и в целом с желанием начистить наглую рожу той модельке… - Маша, добрый день, простите, я немного задержалась, - Кира села напротив и радушно улыбнулась. Тропинкина тоже улыбнулась в ответ, она все еще не понимала, с чего бы Ждановой помогать ей, но отказаться не могла, - вы уже что-то заказали, ну, - она кивнула на молочный коктейль, - кроме десерта? - Я ничего пока не заказывала, - покачала головой Мария, - ждала вас, чтобы можно было сделать это вместе, - если честно, то расчет у нее был прост, она знала, что если Кира будет заказывать вместе с ней, то обязательно оплатит обед. - У вас есть сегодня какие-то пожелания? - Кира уткнулась в меню, хмурясь, словно выискивала там что-то особенное, - мясо? Возможно, рыба? - она подняла на Марию глаза, - или вы сегодня по салату и сладостям? - Даже не знаю, - Маша правда не понимала, чего бы ей хотелось, но вот то, что всего и побольше - это да, - но сладкое я точно хочу. - Как ваше самочувствие? - Кира отложила в сторону меню, - вы у врача были? - Да, спасибо большое за Лидию Максимовну, она просто чудо, - Тропинкина прижала ладонь к груди, - она такая обходительная, осторожная… Кира Юрьевна, я даже не знаю, смогу ли я вас когда-то за это отблагодарить… Ну, я имею в виду, за все. - Пока меня благодарить рано, - Жданова снова улыбнулась, - и мы же договаривались, вы можете называть меня Кирой, я не буду против. - Да, спасибо, я помню, что мы об этом говорили, но… я еще не привыкла, - Маше было в новинку, что она вот так могла общаться с Кирой… если можно так сказать, на короткой ноге, - а как ваши дела? - Тропинкина не знала, следовало ли задавать подобный вопрос. Она уже две недели не была в компании, а последние сведения черпала из телефонных разговоров с Амурой и Шурочкой, так что не могла быть на сто процентов уверена, что все, что ей рассказывали, было правдой. Но в одном Мария была уверена - Кира и Андрей собирались разводиться, и это было… грустно. - Мои? Ну, если вы хотите знать правду, - Кира улыбнулась, - то немного странно, но довольно хорошо. Мне просто удивительно, что то, к чему я стремилась всю жизнь, оказалось не тем, что мне действительно хотелось. - Это… это вы сейчас об Андрее Павловиче? - Маша ощутила запах свежей сплетни, да если Кира ей сейчас расскажет сотую долю происходящего, то у Тропинкиной с ЖенСоветом будет возможность обсуждать это неделю, а то и больше! - Я сейчас обо всем, раз уж на то пошло, - уклончиво ответила Кира, - давайте сделаем заказ, а потом обсудим вашу глупость, которую вы собираетесь провернуть. - Кира Юрьевна, - потупилась Тропинкина, - то есть… Кира… это, понимаете… Все очень сложно… я просто… - Маша, единственная сложность, которая есть сейчас, это то, что вы снова послушались Малиновского, - Жданова не была раздражена, но смотрела строго. Так обычно любила смотреть Машина мама, когда сама Маша собиралась в клуб, чтобы отдохнуть. Под этим взглядом становилось неуютно и… неловко. Словно Кира вновь переносила Марию не в самую лучшую часть ее юности… да и… взрослости, что уж там, - что он вам снова наплел? А? - Да ничего он мне не наплел, - Маша чуть было не подпрыгнула от счастья, когда к ним подошел официант, и Кира принялась делать заказ. Ну, слава Богу! Ведь Тропинкиной так не хотелось обсуждать со Ждановой свое решение. Сама Кира говорила ей, что она, ну, то есть Маша, вольна поступать так как того требует ее сердце, так почему сейчас она сомневалась, что сердце Тропинкиной подсказывает ей правильно? Она продолжала смотреть на Киру… как можно было избежать именно… ЭТОЙ части разговора и сразу перейти к важному? Родам, которые Жданова пообещала оплатить и… Но, вдруг Машино решение изменит желание Киры помогать? Она задумалась и невольно выпала из разговора. И только после того, как Жданова коснулась ее руки - очнулась. - Маша, я пробовала достучаться до вас, но вы не со мной, - она снова ей улыбнулась, - о чем вы задумались? - Я… да ни о чем на самом деле, - пожала плечами Тропинкина, - я просто думаю, что мне скоро нужно будет рожать и это… пугает, несмотря на то, что это будет у меня уже второй раз, - она неловко улыбнулась, - и покоя пока не предвидится. Волнуюсь я, волнуется мама… я понимаю, что это логично, но… - Я не понимаю, чего вы боитесь? - Кира погладила ее руку, - у вас просто отличный доктор. Захария специалист высочайшего класса, с ней вам нечего бояться, поверьте мне, - она на миг нахмурилась, - неужели Лидия Максимовна не рассказала вам, что вы должны делать и куда ехать в случае… - О нет, не думайте, Лидия Максимовна была со мной вежлива, и объяснила, где она работает, и куда мне нужно будет поехать, - закивала Мария, - но, дело в том, что у меня нет таких денег. Вы не обижайтесь. Кира Юрь… Кира, я, правда, старалась подготовиться к родам, но у меня от этого денег больше чем есть не стало, - на этот раз Тропинкина позволила себе немного соврать. Она совершенно не готовилась к родам и не собрала бы и половину суммы, если бы мама не следила за ней и за ее финансами. Признаться честно, Маша до сих пор ожидала, что Роман решит, что он повел себя как козел и у них все будет хорошо. Она думала, что сейчас Малиновский делал все в ее интересах и… - Маша, мы же обсудили с вами ваши роды, - вздохнула Кира, - я же сказала, что я возьму на себя все больничные и судебные расходы. Мне не сложно, и да, я делаю это для вас и вашего ребенка, а не для того, чтобы… якобы утопить Малиновского. Поймите, признание своего ребенка - это не проблема. Да, я понимаю, что в его случае это не удовольствие, но никто не собирается его закапывать. А если он сам решит признать и запишет себя отцом, так и совсем избежит любых проблем. Никто не собирается таскать Романа по судам до рождения ребенка, и он это знает не хуже меня или вас. Так что давайте вопрос с родами мы закроем уже сейчас - все будет готово и оплачено, и Лидия Максимовна проследит, чтобы мне позвонили, если вам будет нужно что-то еще. Все будет хорошо, я об этом позабочусь. - Спасибо, - Мария была растерянной, Кира говорила совершенно искренне, хотела помочь, протягивала ей руку… делала это с самого начала. Да, Тропинкина все еще не понимала, почему и даже больше, она не делала ни одной попытки это понять. Ведь было бы глупо отказываться от того, что само идет в руки, в особенности в такой сложный момент, когда Малиновский отвернулся и даже попытался добиться ее увольнения. Ну… по большому счету, ее отстранения от работы он все-таки добился, но тут Тропинкина признавала, что была виновата сама - она не должна была прыгать на него и его новую пассию в ЗимаЛетто, нужно было подождать, когда закончится рабочий день. Она до сих пор была удивлена, что Жданова смогла ее отстоять, и ее не выкинули с работы, а ведь это было бы для Маши и ее семьи крахом. Самым настоящим крахом… Мама в последнее время зарабатывала все меньше, и сетовала, что в дальнейшем будет только хуже, ведь второй ребенок и все дела… Декретные выплаты были бы спасением, но еще большим спасением должны были стать алименты, на которых так настаивала Кира. Но вот Роман… - Вы вчера встречались с Тамилой Алиевой? Правильно? - Жданова поправила бусы, единственное яркое пятно в ее сегодняшнем спокойном наряде, - так почему вы сказали, что пока не хотите обсуждать возможность получения алиментов? - Да я не то чтобы сказала именно так, - Мария снова отвела взгляд, - Тамила просто предложила уже сейчас попробовать наладить общение с будущим отцом… но Роман… - Вот, - щелкнула пальцами Кира, - Роман. Мы же с вами договаривались - никаких контактов, - она вздохнула, - вы же понимаете, что если никаких, то это совсем никаких, правда? - Жданова выгнула брови. - Кира, - на этот раз обратиться по имени стало гораздо проще, - я честное слово не собиралась с ним встречаться. Тем более что он сам кричал, чтобы я к нему не приближалась… и я подумала, что я не стану. Но потом… потом, он позвонил мне, он говорил со мной так мило, так… спокойно. Он даже попросил прощения, и сказал, что я не так поняла его, и что эта… Мила, что она просто симпатичная девочка, новенькая, которой нужна помощь, не более того. И… он попросил о встрече… - Маша, - простонала Кира, закрывая лицо руками, и Тропинкина потупилась. Мария даже не собиралась видеться с Малиновским. Она еще помнила, как он кричал и обзывал ее последними словами, протирая слезящиеся глаза. Как обещал, что на нее свалятся все кары, которые он только сможет призвать. И как грозился, что она вылетит из ЗимаЛетто как пробка, и как будет побираться, чтобы прокормить себя и двух своих… детей. Правда, он использовал немного другое слово, но… Да, Тропинкина разозлилась, потом она долго плакала, не верила тому, что теперь ей сможет помочь Кира или та же Катя, которая, пусть она и отчитала ее, но тоже была на ее стороне. А потом был этот звонок. Маша гордо послала Романа, но трубку не бросила. Не смогла, тем более что Малиновский просил прощения и… Он раскаивался, он говорил, что понимает, и что она, Маша, была совершенно права, когда вот так устроила ему… скандал. Правда, он все равно пожурил ее за то, что она напрыгнула еще и на Милу, которая была совершенно точно ни при чем… Возможно, именно поэтому она ему поверила. Ведь если бы Малиновский просто врал ей, то он бы очернил и эту модельку, а так… Он просил о встрече, об одной единственной встрече и… Мария решилась. Сейчас она сидела в парке на скамейке и ела мороженое. Было довольно прохладно для этого десерта, но она решила, что ей срочно нужно сладкое, а обнаружить тут она смогла только мороженое в рожке, так что… выбирать не приходилось. Было ли ошибкой приходить сюда? Вот Кира Юрьевна уж точно ее бы не поддержала. - Маша? - Роман позвал ее как-то непривычно неуверенно, и когда она повернулась к нему то первое, что она увидела это небольшой букет белых роз. Сама Тропинкина любила красные, ну, на худой конец розовые. Вот такие белые казались ей слишком бледными, но сейчас это жутко напоминало ей белый флаг, который выбрасывал впереди себя Роман, чтобы получить ее прощение. Глаза его были красными и воспаленными, но Тропинкина знала, что это совершенно точно не от бессонной ночи или раскаяния, это все очень качественный перцовый баллончик. Который, так, к слову, у нее отобрала Пушкарева. И зачем он ей, интересно? От кого она собралась защищаться? - привет, я… даже не надеялся, что ты придешь, - Роман так и стоял, протягивая цветы, словно ощущал некую неуверенность, что было совершенно ему не свойственно. Мария лизнула мороженое. - Присаживайся, - она кивнула на скамейку рядом с собой, - а то мне сложновато быстро встать. Поговорим, раз ты хотел, - Маша старалась быть спокойной и расслабленной, но внутри все скручивалось в тугой узел и ее даже начало подташнивать. Возможно, сладкое мороженое было не самой лучшей идеей? - Да, спасибо, - Роман сел рядом, протягивая ей цветы, - это тебе. Как ты себя чувствуешь? - он даже не дождался, пока Тропинкина взяла букет, тут же переходя к вопросам. Маша вздохнула, укладывая цветы на колени, поглаживая лепестки роз. - Думаю, я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы мне не приходилось сейчас праздно слоняться по городу, - проворчала она, косясь на Малиновского, - меня же отстранили от работы, и, я думаю, ты понимаешь почему. - Понимаю, - не стал отрицать Роман, - но, поверь, сейчас это действительно самый лучший выход. Мила… она пострадала, и ты понимаешь, что недовольных оказалось гораздо больше чем… - Чем ты? - Маша обижалась, даже после всех слов, который нашел для нее Малиновский, она обижалась и хотела, чтобы он еще раз повторил свои извинения. Но он явно не собирался просить прощения снова. - Чем я, - кивнул Роман, - ведь если бы дело было только во мне, то ты могла бы вернуться. Я понимаю, что все, что случилось… оно произошло от недосказанности. Недоговоренности между нами и того, что мы не смогли решить всю эту ситуацию, - он покосился на ее живот и вздохнул, - и я хотел бы, чтобы мы немного поговорили об этом. Понимаешь… - Это, - Маша положила руку на свой живот, - твой ребенок, наш ребенок, и он не ЭТО, хорошо? А то…я вот просто уйду, и мы не договоримся. Ни о чем, - конечно, вставать она не собиралась, но… Роман вздохнул и потер глаза, тяжело вздыхая. Да, сегодня мог быть день вздохов, но Малиновский повернулся к Марии, снова покосился на ее живот. - Да, я понимаю, что это ребенок, но я был к нему не готов. Мы… мы не обсуждали с тобой, что это может быть хорошая идея и да… я запаниковал. Но, раз уж так, то мы поговорим, - он отвернулся, принимаясь смотреть на дорогу, - но, я могу быть с тобой честным? Правда? - Роман повернулся к Тропинкиной снова. - Конечно, - кивнула Маша, - все, что я от тебя хотела - это честности. - Я долго думал, как было бы лучше… я имею в виду, признавать ребенка или нет… - Кира Юрьевна сказала, что у тебя выбора не будет, когда ребенок родится, - нахмурилась Мария, - ДНК все расставит по местам. - Да, я знаю, что она собирается провернуть, - кивнул Малиновский, - и я хочу сказать, что она делает это не потому, что помогает тебе, а потому, что досаждает мне. Кира… она злится на Андрея, но почему-то считает, что во всем виноват именно я. Так что она твоими руками просто мстит мне, не более того. - Мстит или нет, - Маша об этом не думала, но сейчас эта часть казалась ей не важной, - но она помогает, а ты сделал вид, что к этому ребенку не причастен. - Я понимаю, как это выглядит в твоих глазах, но ведь это правда, - пожал плечами Роман, - я причастен к беременности, но то, что ты решила оставить ребенка, было исключительно твоим решением. Понимаешь, Маша, это не совсем честно. Ведь если бы ты не хотела ребенка ты бы просто сделала аборт и у меня не спросила - мол, твое тело - твое дело. А так, ты ребенка хочешь и снова тебе не интересно мое мнение. Но так как биологически он мой я буду обязан о нем заботиться. Мне стыдно признавать это, но… я не хотел этого ребенка, я быть с тобой хотел. Вот в чем беда. Он замолчал, а Мария не нашла нужных слов для того, чтобы ответить. Не то чтобы она была с ним согласна, но это выглядело так невозможно логично, что невольно даже становилось дурно. Правда, Тропинкина не могла признаться Малиновскому, что и она этого ребенка не хотела, она просто пыталась создать поводок, за который планировала притянуть его к себе, но не получилось. Она покосилась на него, снова облизывая мороженое, которое потихоньку начинало таять. - Думаю, тебе нужно было говорить со мной об этом немного раньше… - Мария вздохнула, потирая переносицу большим и указательным пальцем, - я, - она взглянула на свой живот, - я не могу сказать тебе, что я бы пошла на аборт, но… - Тропинкина и правда не знала, что бы она сделала, поговори они открыто, - но теперь ситуация совершенно иная, и этот ребенок родится, и он такой же твой, как и мой. И если ты не хочешь помогать мне добровольно… - Хочу, - Роман взглянул на нее, пристально и спокойно, даже улыбнулся, и вкупе с красными глазами это выглядело как слезливое признание, - точнее, если быть честным, пусть не хочу, но… собираюсь. Я понял, что это единственно правильный вариант, но… - Но? - то, что он только что говорил, практически создало в ее душе рай. Ведь пускай Малиновский говорил о том, что он не хочет, он будет, а это первый шаг, а потом, потом он возьмет ребенка на руки и… - Но я не хочу, чтобы это были алименты, и не хочу, чтобы ты записывала ребенка на меня, - продолжил Роман, он собирался сказать что-то еще, но Мария перебила его. - Значит, ты все-таки отказываешься от ответственности? - она хмыкнула и отвернулась, - точно так, как говорила Кира Юрьевна. Значит, я буду подавать… - Может, ты меня выслушаешь? - Малиновский коснулся ее плеча, - то, что я предлагаю, будет даже лучше. Я не признаю ребенка да, но при этом буду помогать, буду его видеть, а ты… ты сможешь получать еще и дополнительную помощь от государства, - он погладил ее руку, стараясь коснуться пальцев, - я не собираюсь лишать этого ребенка помощи, я просто попробую объяснить твою выгоду, я уверен, ты поймешь, если позволишь мне. Ну и как она могла не позволить?