Вместо Отражения

Когда Воропаев решил придерживать стремянку, он и подумать не мог, что это может так отвлекать… - Саша, ау, ты мне подашь краску или нет? - Катерина повернулась, чтобы взглянуть на своего мужчину через плечо и нахмурилась, - ты меня вообще слышишь? - Нет, - честно признался Александр, переводя взгляд с Катиной аппетитной пятой точки, улыбаясь, - а все потому, что ты не смогла выбрать для себя штаны посвободнее. Эти лосины меня жутко… интересуют. - Саша, - простонала Пушкарева и закатила глаза, - мы же приехали сюда заняться… как ты там выразился? Семейным творчеством? Ну, так давай мы и будем им заниматься, а то… Саш? - У тебя очень красивая… красивые бедра, - Воропаеву не было стыдно, вот ни капельки. Эти чертовы лосины будоражили его фантазию еще в квартире, потом в машине и теперь… он подался вперед, кусая Катю за ягодицу. - Ай! - вскрикнула она, подпрыгивая, - дурачок! - она вцепилась двумя руками за верх стремянки, - если я упаду и сломаю ногу, то в этом будешь виноват именно ты. - Не переживай, - оскалился Александр, - я тебя поймаю, - он погладил большим пальцем место укуса, - что ты там говорила тебе передать? - Краску, мне нужно больше краски, - Катерина продемонстрировала ему ванночку, где “купала” валик, которым они красили стену в ее будущей спальне в бледно-оливковый цвет, - у меня она закончилась. - Ну, так бы и сказала, - пожал плечами Воропаев, поднимая в воздух небольшое ведерко с краской, и наполняя ванночку по отмеченную линию, - а то, какие-то претензии ко мне… - Боже, ты иногда бываешь таким невозможным засранцем, - Пушкарева наморщила нос и показала ему язык, принимаясь снова окунать в краску валик. - И что, тебе бы хотелось, чтобы я изменился? - Александр следил за тем, как Катерина принялась красить верх стены, - чтобы я стал мягче? Пушистее? - Нет, - она снова оглянулась через плечо, - мне все в тебе нравится, ты, - Катя улыбнулась, - идеальный, не хочу менять идеал. - У тебя извращенный вкус, - тут же отшутился Воропаев, ощущая, как начинает краснеть. Да, эта женщина с легкостью вгоняла его в краску, - ты знаешь об этом? - У меня БЫЛ извращенный вкус, - Пушкарева на этот раз обращала внимание исключительно на стену, проводя вверх-вниз валиком, стараясь накладывать слои краски как можно ровнее, - а сейчас с ним как раз все в полном порядке. - Правда? - эти слова достигли цели, Александр ощутил поднимающийся в груди жар. Его пальцы снова коснулись ее бедра и поползли вверх, осторожно поглаживая. - Руки прочь, - Катя дернула бедром, чтобы избежать прикосновения, - я, конечно, понимаю, что мы тут баловством занимаемся, и это все потом люди Егора Николаевича будут благополучно переделывать, но вдруг у меня все-таки выйдет что-то путное? - Выйдет, у тебя не может не выйти, - улыбнулся Воропаев, - и да, Гурский с ребятами потом все равно будет все поправлять. Но он попросил меня выбрать цвета, ну и отметить, что и где будет. Так что мы в любом случае справляемся с заданием. - Для меня это все равно безумно странно, - Катерина спустилась на одну ступеньку вниз, принимаясь прокрашивать стену ниже, - я никогда не думала, что буду заниматься чем-то подобным. А еще… раздельные спальни? Это… разве это не пережиток прошлого? - В какой-то мере - да, - не стал отрицать Александр, чуть пожимая плечами, - но, ты знаешь, когда я начал изучать мамины планы дома, думал… Ты знаешь, очень часто бывает так, что всем нам нужно место, чтобы уединиться. Да, это никогда не было доступно людям среднего класса, и квартиры в основном хорошо если покрывали базовую потребность, когда родители и дети отдельно. Но, представь, у тебя есть своя комната, где ты можешь спрятаться, даже от меня, при необходимости уединиться. Ну, или, к примеру, поработать дольше, чтобы не будить. - Это ты уже о себе рассказываешь? - хмыкнула Катерина, - это ты у нас любитель не спать ночами, изматывать себя и… - Изматывать, - оскалился Воропаев, - ты говоришь это с такой безумной трагедией в голосе, словно я делаю что- то такое, чего ты сама никогда не проворачивала. - Я не живу в условиях постоянного нервного напряжения, поэтому, нет, это так не работает, - Катя повернулась к нему, воинственно направляя в его сторону полусухой валик, - это ты… ой! Она вскрикнула, когда Александр ухватил ее за запястье и резко дернул на себя, подхватывая на руки. Пушкарева затихла на миг, уставившись на него огромными глазами, ожидая, что же еще он выкинет сейчас. Но Воропаев не торопился делать что-либо, он просто смотрел на нее, даже не шевелясь. С одной стороны, он мог отпустить ее, позволив ей продолжить работу, а с другой… весь первый этаж был полностью готов. А еще крыша и окна… да, на втором этаже еще не было света и воды, но первый полностью функционировал, хотя и был довольно холодным. Для того чтобы не околеть ночью они, по приезде, включили камин в гостевой спальне… Так может спуститься туда сейчас? - Пушкарева, будь моей женой, а? - они договаривались, что не будут говорить об этом, что он не будет торопиться, что даст ей время самой решить, когда это предложение уместно, но… - Хорошо, - она смотрела на него без страха, только дышала быстро, словно была взволнована до предела, - я… согласна. - Что, правда? - теперь вопрос был еще более глупым, но Александру было важно знать, что Катерина осознает, на что она согласилась. Она улыбнулась ему, немного несмело, словно теперь ее настигло некое подобие сомнений. - Я хочу… думаю, хочу давно, - ответила Катя, - вот только… сейчас происходит столько всего… и я боюсь, насколько это уместно. - Значит, в тебе больше нет сомнений? - Боже, кретин, да закрой ты рот, тебе ведь уже сказали “да”, разве этого недостаточно? - Во мне их и не было, - чистой рукой, которой она не касалась валика, Пушкарева провела по его щеке, - просто… знаешь, когда я говорила с Колей… я поняла, что он прав, что нам будет просто невероятно тяжело друг с другом. Что он прав, и мы постоянно будем сталкиваться, бороться, что… наша жизнь никогда не будет простой, - Катерина говорила, а Воропаев думал о том, как ему хотелось придушить Зорькина. Не за то, что он влюбился в эту женщину, нет… В этом как раз не было ничего странного. Он слишком долго был ее другом, чтобы оставаться слепцом, рано или поздно это должно было случиться, и хорошо, что это произошло именно так. Придушить же Зорькина хотелось за то, что он посмел посеять в Кате зерно сомнений в том, что ее союз с ним, с Александром, может быть счастливым и долгим. Что он может быть… простым. Ведь бросать самой себе вызов Пушкарева могла с легкостью, но была ли она готова прожить в этом вызове всю жизнь? - Саша, - она снова погладила его щеку, словно привлекая внимание, - я знаю, что нам будет непросто, понимаю это, вижу… но именно с пониманием и укрепилось во мне это самое желание, ведь если не стараться, то мы так ничего и не получим. Я вижу, как ты стараешься ради меня, ради своей семьи, частью которой я стану. И я знаю, что я буду стараться ради тебя. Я готова, точно готова. Я, кажется, люблю тебя так сильно, что мне буквально больно, Воропаев. Да, я готова стать твоей женой. - Бросай этот гребаный валик немедленно, - хрипло скомандовал Александр, - на сегодня мы уже наработались. - Да не вопрос, - Катерина уронила валик на пол, совершенно ни о чем не жалея. Гурский застелил весь пол несколькими слоями пленки, скорее всего, именно на этот случай, - и что мы будем делать дальше? Вопрос был хороший, учитывая то, что в гостевую, готовую для сна комнату нужно было спуститься по ступенькам… целых два пролета удовольствия, и с такой ценной ношей на руках это стало бы практически невозможным. - Дальше, мы пойдем вниз, - прокомментировал Александр, а потом, подбросив Катю на руках, просто переложил ее на плечо. Не так- то просто это было: Пушкарева отказывалась притворяться мешком с мукой и постоянно пихалась, брыкалась и пищала, мешая разместить ее так, как удобно. - Саша! Это совершенно не смешно! Давай ты меня просто поставишь, и я пойду пешком! - Катя снова принялась брыкаться, но это сделало только хуже, поэтому Воропаев просто отвесил ей шлепок по такой привлекательной заднице. - Угомонись, нам нужно сойти по ступенькам вниз так, чтобы я тебя не уронил, и у меня все получится, если ты будешь вести себя культурно, - движение по лестнице оказалось труднее, чем он думал, а Катерина болтала ногами так, что обзор становился практически нулевым. - Я просто не хочу, чтобы ты меня носил… ну… не так, - захныкала она, - мне вообще в живот твое костлявое плечо упирается, а это, знаешь ли, такая себе прелюдия к сексу. - Во-первых, не такой уж я и костлявый, - фыркнул Александр, с радостью осознавая, что еще одна ступенька и первый пролет преодолен, - а во-вторых, нормальная прелюдия - это романтично. - Нет, не романтично, - возмутилась Пушкарева, - романтично - это когда на руках через порог, а не когда на плече через половину дома в ремонте. - Ну, тогда это по-воропаевски, - кивнул сам себе Александр, - не романтично, зато практично, меня все устраивает. - Я тебя сейчас укушу, - пригрозила Катерина, но на это Воропаев не обратил никакого внимания. - Ты можешь попробовать меня укусить, я совсем не против, - оскалился он, - но я не знаю, за что ты там собралась меня на спине кусать. Ниже ты все равно пока не достаешь. Но, ты попробуй, мне даже интересно. - Интересно? Мазохист, - наконец Катерина прекратила свои трепыхания и просто повисла на нем, полностью расслабившись, - но потом, когда ты поставишь меня на землю, я просто возьму и укушу тебя. Больно. Сильно и… что опять? - возмутилась она, когда Александр снял ее с плеча, чтобы снова удобно взять на руки, как и было задумано изначально, - мы что, уже приехали? - Ага, - он кивнул на дверь гостевой комнаты, куда они и стремились все это время, - мне только открыть ее неудобно. Ты сможешь? Я специально присяду для этого. - Смогу, - она обняла Воропаева за шею, - мне приятно, что тебе нужна моя помощь. - Это ты мне просто нужна, - оскалился Александр, - так что и помощь и все остальное для меня очень-очень важно. - И это мне тоже безумно приятно, - Катерина открыла дверь и толкнула ее, чтобы им легче было войти, - так интересно, тут до сих пор пахнет чем-то маслянистым. - Это специальное покрытие для пола, - кивнул Воропаев, - точное название не скажу, но это очень хорошая вещь, долговечная, водоотталкивающая, а запах ... он, конечно, немного въедливый, но не противный. И, что важно, совершенно безвредный. - Если на банке из-под этой штуки написано ЭКО это еще ничего не значит, - Пушкарева как всегда была логична и права, но к выбору материалов и всего сопутствующего Александр подходил очень ответственно, так что он все-таки очень старался выбрать действительно экологичные и прочные вещи. Да и сам Гурский не зря был специалистом высочайшего класса, уж он-то понимал, что действительно хорошо и безопасно для дома. - Не значит, - Воропаев уронил Катерину на кровать, принимаясь стягивать с нее кроссовки, - но в этом случае все проверено до мелочей. Но если тебе не нравится запах, мы можем проветрить комнату сильнее, и на ночь тут не оставаться. - Я не сказала, что мне не нравится, - Пушкарева подала ему вторую ногу, - просто запах очень интересный… меня вообще этот дом будоражит. Он новый и старый одновременно, и у меня такое ощущение, что я уже видела его раньше… хотя, я понимаю головой, что это нереально. - Да, это невозможно ни теоретически, ни практически, - Александр справился с ее обувью и принялся снимать свои кроссовки, но он зашнуровал их слишком туго, и поэтому снять просто у него не выходило. Он встал на одно колено, принимаясь расшнуровывать первый кроссовок, - этот дом не то чтобы уникален, но, по-настоящему начал создаваться он только сейчас, так что, ты не могла его видеть, ну никак, - он справился с обувью и забрался на постель к Катерине. Она как раз стянула через голову худи, оставшись в футболке и легинсах. - Вот поэтому я и чувствую себя очень странно, - кивнула Катя, принимаясь помогать Александру с его спортивной кофтой, - но да… я действительно чувствую себя здесь как-то… по-особенному что ли… даже не знаю… словно я на своем месте. - Ты поэтому согласилась за меня замуж выйти? - оскалился Воропаев, нависая над Пушкаревой. Она на это замечание только глаза закатила. - Только ради дома, а ты что, думал, что в тебя влюблена? - постаралась она выдать это максимально ядовито, но ее глаза… Александр подался вперед, вовлекая ее в страстный поцелуй. Катерина сперва протестующе замычала, явно желая еще немного побыть занозой, но затем сдалась, притягивая Воропаева к себе еще ближе, стараясь забраться под его футболку своими тонкими холодными пальцами. - Ты куда так торопишься? - рассмеялся Александр, стараясь прижать Катины руки к постели, - мы все успеем, - он повел плечами и нахмурился, - или ты замерзла? Комната, казалось, была прогрета достаточно, но уточнить еще раз было не лишним. Пушкарева вздохнула, а потом высвободила руки, принимаясь поглаживать его лицо. - Я люблю тебя, Сашка, так сильно… ты даже не представляешь, - указательным пальцем она провела по кромке его уха, приятная и одновременно щекотная ласка, - так сильно… - Я тоже тебя люблю, - улыбнулся Воропаев, - но торопиться все равно не нужно. Телефоны мы вырубили, Киру Кристине на попечение передали, так что нам действительно не стоит никуда торопиться, можно насладиться моментом. - Так, а кто против? - выгнула брови Катерина в притворном удивлении, - ты футболку сними, и я буду наслаждаться моментом, обещаю, - она улыбнулась, так хитро и призывно, что Александру не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он стянул футболку через голову, и решил, раз уж все пошло так, потребовать ответной любезности от Пушкаревой. Но она сама сняла свою футболку, отбрасывая ее на другой конец дивана, и довольно улыбнулась. Катя отлично знала, как ее тело… ее красота действовали на него. Да, конечно, Воропаев был способен замечать и более глубокие вещи - например, ее ум, ее проницательность, ее умение работать с колоссальным количеством информации… И это тоже могло завести его не на шутку. Но вот такой неприкрытый эротизм, то, с каким удовольствием она перед ним обнажалась, как не стыдилась своей красоты… То как она ему доверяла, отдавая ему в руки каждую клеточку своего тела, каждый свой изгиб. - Ты как всегда прекрасна, - он опустился ниже, вовлекая Катерину в короткий, но чувственный поцелуй, - я просто обожаю, когда можно ни о чем не думать, никуда не торопиться, - его губы перекочевали на ее подбородок, и цепью поцелуев он добрался до ее горла, принимаясь выцеловывать на коже узоры. - У тебя слишком много работы, поэтому у нас много чего урывками, - пожурила его Катерина, прижимая его к себе еще сильнее, - ты… Боже… тебе нужно отдыхать… побольше отдыхать… - А я и отдыхаю, не нужно так за меня переживать, - он спустился поцелуями к ее груди, принимаясь посасывать и покусывать один сосок, ласково сжимая пальцами второй. Катя вскрикнула под ним, с наслаждением выгибаясь… да, ему это тоже нравилось… очень сильно. Так что он продолжил изливать свое внимание на ее грудь, пока Катерина не сжала его волосы в кулак, чтобы намекнуть, что ей хочется чего-то другого. Он оторвался от своего занятия, чтобы прижаться губами к ее губам, и позволил ей перекатиться так, чтобы оказаться сверху. Она прижала его плечи к постели, глядя на него шальными блестящими глазами. - Ты мой… - заявила она ему, снова его целуя. А ему хотелось ответить ей, что, конечно же, он ее, ну чей еще он может быть? Кому еще нужно такое сомнительное счастье. А если точнее, то кто его сможет выдержать… но позволить ему заговорить Катя уже не дала. Помимо того, что она вовлекла его в томительный поцелуй, руки ее принялись путешествовать по его телу все ниже и ниже, добираясь до пояса пижамных брюк. Она скользнула рукой по штанине, осторожно сжимая его возбуждение. Александр простонал, подаваясь вперед, чтобы продлить желаемый контакт, ему хотелось, чтобы Катерина сжала руку сильнее, а еще лучше, чтобы она сделала это не через ткань, а… Но вместо того, чтобы продолжить ласку Катя убрала руку, и заставила Воропаева разочарованно застонать. - Ты хочешь моей смерти, да? - Александр закрыл глаза, стараясь дышать ровнее. - Не нужно притворяться, - рассмеялась Катерина, голос ее тоже был хриплый, словно загнанный, - помоги мне снять с тебя штаны, а то ты тяжелый слишком, я не могу тебя поднять, давай… - Давай, - согласился Воропаев, приподнимаясь на постели и наблюдая за тем, как Катя стягивает с него штаны, - ты тоже разденешься, или лучше я тебя раздену? - Лучше я сама, - хмыкнула Катерина, - а то тебе только дай, и мы зависнем на попытке стриптиза, - она рассмеялась и провела указательным пальцем по члену, заставляя его дернуться, - какой чувствительный… обожаю. - Слушай, а давай поменяемся местами, и тогда весело будет мне, - простонал Александр сквозь стиснутые зубы. - Нет, - улыбнулась Катерина, - меня все устраивает, - она облизнулась, - я бы даже сказала… я бы хотела поставить один эксперимент. - Никаких экспериментов, а то я тебя знаю, - Воропаев приподнялся на локтях, наблюдая за своей женщиной, - твои эксперименты… Катя! - воскликнул он, когда она склонилась ниже, накрывая губами головку, - черт… Он откинулся на постели, сжимая в кулаки пушистое покрывало, этой женщине было просто невозможно отказать… Да и, если признаться, не хотелось… В особенности, когда наслаждение было таким ярким и желанным для них обоих. - Я теперь сонная и слабая, и ни на что не способна, - широко зевнула Катерина, пристраивая голову на груди Александра, - так что, официально заявляю: ни на какие подвиги я больше не способна. - И не нужно, мы можем просто поваляться в кровати в свое удовольствие, - Воропаев поправил на ее плече плед, чтобы она не замерзла. Ему же прятаться под пледом пока не хотелось, тело буквально источало жар, и ему хотелось немного остыть. - Боже… это ужасно, ты понимаешь? - Катерина прижалась к нему теснее, распространяя по телу еще больше жара, но такого рода неудобство он был готов терпеть вечность, - мы буквально выискиваем себе возможность просто понежиться в кровати. Хотя… стоит признаться, я всегда нагружалась работой так, что… - Да, я могу сказать, что иногда ты совершенно точно хуже меня, - кивнул Александр, - так что тебе нужно закрывать всю эту ситуацию с ЗимаЛетто как можно быстрее. И я надеюсь, что на Совете Павел подскажет, что мы могли бы сделать с теми деньгами, которые так удачно смог скрыть Андрей. - Ты еще на него злишься за это? - Катерина приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, - за то, что он… украл, - она не миндальничала, а просто назвала вещи своими именами, и за это Воропаев был ей благодарен, но… - Ты, главное, на Совете ничего подобного не скажи, ну, про кражу, - он погладил ее волосы, пропуская пряди сквозь пальцы, - а то никто не оценит. - Ты оценишь, - улыбнулась Пушкарева, - а еще Кира, и, возможно, Кристина, так почему бы и нет? - Потому, что ты сама знаешь, что это неверный ход, - Александр приподнялся, касаясь своими губами ее губ, - тебе нельзя ругаться со Ждановым. - Мне нравится, что ты это понимаешь, - вздохнула Катерина, - но мне хотелось бы, чтобы ты видел, что я в первую очередь на твоей стороне. - Я не против того, что в работе ты на стороне ЗимаЛетто, - это признание далось Воропаеву сложнее, чем он думал, но он все-таки справился, - я готов, что ты сыграешь даже против меня, если будет необходимо, я верю в твой профессионализм. - Лестно, красиво… это на тебя так мое согласие повлияло? - выгнула брови Катерина, - и ты учти, я не шутила, я правда согласна… точнее, согласна я была сразу, теперь я готова. - Знаю, - улыбнулся Александр, - до сих пор не могу оправиться от шока, если честно. Но, к слову, это может значить только одно… - Знаю, - на этот раз Катерина снова на него улеглась, прижимаясь теснее, - к этому я тоже готова. - Ты да, - хмыкнул Воропаев, - а твои родители? Пушкарева только горестно вздохнула.