Вместо Отражения

Катя волновалась слишком сильно. Пока они ехали к ней домой, она дышала через раз. Александр косился на нее, замечая, что ее грудная клетка практически не двигалась. А еще она дрожала, и руки ее были сцеплены в замок на коленях. Воропаеву хотелось успокоить ее, расслабить, как-то приободрить, но пока в голову не шло ничего хорошего, кроме как развлечь ее разговором. Но и тут Александр встретил перепуганные глаза и стену из тишины. Да что такое… Они еще не заехали во двор, так что Воропаев припарковал автомобиль и повернулся в сторону невесты. - Катя, мы сейчас поедем домой, - он был хмур и немного резок, но он не собирался наблюдать за тем, как она трясется как осиновый лист. Его великолепная женщина, смелая и прекрасная не должна была находиться на грани слез и истерики, - у тебя такой вид, словно ты сейчас просто хлопнешься в обморок. Я не собираюсь на это смотреть, и пособничать этому тоже не собираюсь. Если ты не готова, что мы будем видеться с твоими родителями - без проблем. Но вот это все, - он взмахнул рукой, имея в виду ее состояние, - мне не подходит. Понимаешь? Катерина смотрела на него широко распахнутыми глазами. Они смотрели друг на друга минуту, потом она выдохнула. Медленно. А потом стала медленно набирать воздух в легкие, и даже дрожь ее прекратилась. Она сглотнула, и все-таки решилась ответить: - Все хорошо, и я, наверное, действительно переволновалась, - Пушкарева даже руку протянула, чтобы коснуться руки Александра, - я просто… я знаю, что себе надумал папа… точнее, не то чтобы знаю, но Коля… - Коля, - Воропаев поднес пальцы Катерины к своим губам, - я говорил с Зорькиным о том, что он там наплел твоим родителям. И я могу сказать, что он не поведал им ничего, что было бы неправдой. - Да он ведь… он ведь рассказал… - Катерина пожала плечами, - он рассказал, что ты… что ты… - казалось, что она начала снова нервничать, ее дыхание участилось. Так что Воропаев взял Пушкареву за руку, принимаясь поглаживать ее пальцы. - Спокойно, спокойно, Катюша, спокойно, - он позволил себе даже улыбнуться, - то, что Зорькин рассказал, какая я скотина это нормально. Я бы на его месте… - Ты бы на его месте не сделал бы ничего подобного, - теперь то, что Александр назвал бы страхом, вдруг переродилось в ней в возмущение и гнев, - он же пытался таким образом сделать все, чтобы отец заставил меня передумать. Понимаешь? - Понимаю, - теперь он перевернул ее руку ладонью вверх, оставляя поцелуй в центр ладони, - я все понимаю. Все хорошо. Я думаю, что такая женщина как ты не могла родиться у глупцов. Правда ведь? - Правда, - Катерине пришлось согласиться, но она скривилась, словно за этим словом неминуемо должно было последовать “но”. Александр улыбнулся, ожидая, и она не подвела, - но папа… ему крайне сложно менять свое отношение, если вообще возможно. Я просто боюсь, что он устроит скандал и… - И ты меня бросишь? - Воропаев перебил ее, заставив Пушкареву растерянно на него уставиться. - Саша, ты что, с ума сошел? - Катя покачала головой, - я никогда тебя не брошу! На меня никто не сможет повлиять. Никто. Ни отец, ни мама… никто, как ты вообще… - Как я посмел задавать дурацкие вопросы, - кивнул Александр, - ну прости, прости, - он принялся поглаживать ее пальцы, - я знаю, что ты никогда бы… никогда-никогда. Я это знаю, знаю, - Воропаев старался говорить мягко и успокаивающе, - я просто еще раз пытался тебе доказать, что этот приезд ничего не изменит. Если твои родители будут против - я приму это, но я не отступлюсь от тебя. Ты моя женщина, ты моя любовь, ты мое все, - он погладил Катину щеку большим пальцем, - ты моя. Моя. - Да, - решительно ответила Пушкарева, подаваясь вперед, касаясь своими губами его губ, - да, - она вздохнула, упираясь лбом в лоб мужчины, - может… мы поедем домой? - Конечно, - Александр действительно был готов развернуть машину и направиться домой, а возможно и вообще за город, чтобы там, в тишине, остаться на ночь с Катей в их будущем доме, - все, что ты захочешь. Так, как ты захочешь. Так, как ты скажешь… Но, - на этот раз настал его черед, - но, моя хорошая, если ты не попробуешь, если ты не попытаешься, то разве ты можешь быть спокойной? Ты же знаешь, что рано или поздно нам нужно будет встретиться с ними. И ты должна быть к этому готова. Если сейчас не тот день, хорошо, мы уедем. Но нам нужно будет вернуться сюда. И желательно до того, как ты сменишь фамилию. Катерина Воропаева - звучит отлично, разве нет? - Воропаева, - Катя выдохнула фамилию так трепетно, так ласково. Александру казалось, что она сейчас ласкает его губами, и он буквально дрожал от удовольствия, - мне нравится, как это звучит. Воропаева… - Думаю, твоему папе не понравится, - хмыкнул Александр, - я думаю, он хотел бы, чтобы ты осталась Пушкаревой. Ты - его гордость. - Я не знаю, - вздохнула Катерина, - я думаю… я иногда думаю, что папа хотел бы, чтобы я никогда не менялась. Я устраивала его куда более послушной. Сейчас… я оторвалась от дома, а это, в его понимании, просто печально. - Это не плохо, - Воропаев признался, что подобный подход хоть и был деспотичен, но был не чужд ему самому. Он бы тоже желал просто запереть себя с Катей в их будущем доме и никогда не отпускать ее, а еще послать весь этот мир к черту, и… - он любит тебя, просто любовь эта проявляется слишком… болезненно. Он ведь, - Александр нахмурился, - он ведь не обижал тебя? Никогда? - Кто? - Катерина тоже нахмурилась, - что… папа? Ты спрашиваешь, не обижал ли меня папа? Но… ты знаешь, в семье все бывает. - Катюш, я тебя спрашиваю конкретно о том, поднимал ли отец на тебя руку, - решил конкретизировать свой вопрос Александр, - я не хочу никого обидеть, но… - Нет, - Катя покачала головой, - нет, нет, нет, - она вздохнула и даже улыбнулась, - я понимаю, что все это выглядит немного безумно, но это правда. Папа мог кричать и даже ругаться. Запирать меня дома пытался, но руку ни на меня, ни на маму никогда не поднимал. Он не такой, правда, не такой. - Тогда хорошо, это просто отлично, - Воропаев невольно выдохнул, ведь у него буквально кровь холодела в жилах от одной мысли, что Катин отец мог… позволить себе что-то подобное, - ну что, - он подмигнул своей невесте, - мы будем сегодня знакомиться с твоими родителями или нет? Что скажешь? - Скажу, что нужно попробовать, - Катерина вздохнула, словно собираясь с силами, - давай… - она помолчала буквально секунду, а потом спросила, - а мы сможем… закончить встречу в любой момент? - Конечно, - Александр снова поцеловал ее пальцы, - как только ты скажешь, мы тут же закончим, я тебе обещаю. Так что, ты готова? - Точно готова, - Пушкарева поправила волосы, а потом нахмурилась, - с макияжем у меня все хорошо? - У тебя как всегда все отлично, - улыбнулся Воропаев, - ты всегда прекрасна, просто знай это, - он снова приласкал ее щеку, - люблю тебя. - А я как тебя люблю, - Катя подалась вперед, обнимая Александра за шею, - ты… ты только не обижайся на моего папу, ну… если что. - О, поверь, - он прижал ее к себе сильнее, - твой отец не скажет мне сегодня ничего такого, чего я о себе никогда не слышал. Все будет хорошо, - и в этом он был уверен.

* * *

Квартира у Пушкаревых оказалась небольшая, но светлая, с хорошим ремонтом и явно не фанерной, а добротной, но простой с виду, мебелью. Александр решил, что его отцу понравилось бы сочетание цветов и минимализм, а вот мама решила, что сюда нужно больше красок и задарила бы Елену Александровну подарками. Еще с прохода Воропаев похвалил стиль дома, и старшая Пушкарева с удовольствием отозвалась, что ремонтом занималась Катя. И что это было очень тяжело жить в состоянии ремонта, кочуя из одной комнаты в другую. А потом припомнила, как они и вовсе спали на кухне, когда в других комнатах это было невозможно. Катерина же заметила, что она предлагала им переехать на время ремонта в другую квартиру - съемную, ну, или на крайний случай, просто пожить в отеле, но родители решительно отказались. Александр заметил, как Елена потупилась, и понял, КТО был инициатором жизни в квартире в состоянии ремонта. Именно этот инициатор кроме приветствия не проронил ни слова, хотя руку, при рукопожатии пытался сжать так, чтобы пальцы хрустели. Но тут Валерия Сергеевича ждал облом. Воропаев прекрасно знал, что выглядел он как денди современного разлива, и никакой физической силы от него не ожидалось. Поэтому он не без удовольствия сжал руку Пушкареву в ответ, заметив, как у того немного приподнялись вверх брови, которые до этого он усиленно сводил, имитируя грозный взгляд. Отмер Валерий уже на кухне, когда Александр решительно накрыл ладонью свою рюмку, не позволяя наполнить ее коньяком. - А что так, напитки простых людей вы не жалуете? - слово “простых” было подчеркнуто специально, и Воропаев улыбнулся. - Жалую, и очень даже, - он погладил Катину руку, замечая, что она снова начинает излишне нервничать. Конечно, сейчас у нее просто участилось дыхание, но зачем было доводить все это до крайности, - иногда я могу позволить себе даже излишне жаловать эти напитки. Но сегодня, увы, у меня были иные планы. Я собирался поговорить с вами о вашей дочери, о наших с ней отношениях, а подобные разговоры, в моем понимании не вяжутся с алкоголем. А уже исходя из своих планов, я выбрал приехать к вам не на такси, а за рулем авто. Вы же не позволите мне возить вашу дочь по городу, если я буду в нетрезвом состоянии? - он чуть склонил голову к плечу, ожидая реакции Пушкарева. Тот недовольно засопел, но бутылку в сторону отставил, неодобрительно уставившись на единственный наполненный алкоголем стакан. - У меня дочь достаточно самостоятельная для того, чтобы заботиться о собственной безопасности, - в словах его можно было бы уловить гордость, но вот в тоне сквозила обида, он покосился на Катерину, - я ведь прав? - Пап, - она вздохнула, и в этом вздохе была вся скорбь мира, - я не против, когда ты обо мне беспокоишься, я просто не люблю, когда ты с этим перегибаешь… - Вот, - Валерий кивнул на дочь, - видите. Она не любит, когда я перегибаю, - он резко осушил стопку, быстро закусывая кислым огурцом. Александр решил не комментировать такой выбор закуски под коньяк - каждому свое, разве нет? - Ваша дочь выросла, так что теперь она вольна сама делать выбор и сама заботиться о себе, - он позволил себе короткую улыбку, поглаживая пальцы Катерины, - я хотел бы сказать, что понимаю вашу досаду, но, увы, не могу. Возможно, когда у меня будут собственные дети… - А вы уже так далеко… планируете? - Елена Александровна выглядела обрадованной и взволнованной одновременно. Чтобы занять руки, она принялась перекладывать Кате на тарелку котлеты, смотрела она при этом на Александра, так что когда Пушкарева заметила, что мама накладывает ей уже седьмую, отодвинула тарелку в сторону. Воропаев кивнул. - Мы здесь не просто так, - он снова перевел взгляд на Валерия, который снова начал наполнять себе рюмку, - я хочу, чтобы мы все понимали, куда двигаются наши с Катей отношения. - И куда же они двигаются? - снова нахмурился Пушкарев, - ну, кроме того, что моя дочь живет с вами как… сожительница. - Папа, - снова вздохнула Катерина, закатывая глаза, но Александр был не против. Его отец, скорее всего, тоже заставил бы его самого решиться на предложение раньше. Юрий Воропаев был мужчиной довольно строгих правил, а Катя была такой женщиной, с которой он играть бы ему не позволил. На самом деле, он бы ни с какой ему играть не позволил… - Спокойно, - Воропаев улыбнулся Кате, - спокойно, в конце концов, наши отношения пока и правда называются сожительством, разве нет? - Это он специально делает, - нахмурилась Пушкарева глядя на отца, - чтобы я разозлилась, ну… или чтобы ты разозлился. Ему просто очень хочется скандала, а мама, как я понимаю, пригрозила, что если он будет ругаться сам… - Ничего подобного! - Елена тут же покраснела, - поверьте, Александр, у нас в семье скандалы это такая редкость! - Да? - одновременно переспросили Катерина с отцом и переглянулись. Воропаев не смог не рассмеяться. - Знаете, - он прокашлялся после смеха, - у меня была очень специфическая мама… она была очень эмоциональна, и иногда… иногда она ругалась с отцом, и посуда у нас летала по всей кухне. - Настолько эмоциональной? - Катя еще не слышала этой истории и была удивлена, - Кристина говорила, что ваша мама была своеобразна, но сейчас это звучит… - Словно она была безумна, - буркнул Валерий и тут же охнул, когда Елена отвесила ему тычок под ребра. - Валерий Сергеевич, - несмотря на то, что Воропаев считал, что такая характеристика его матери не была лишней, подобных выпадов в ее сторону даже от возможных родственников позволить себе не мог. Уважение должно начинаться с подобных мелочей, - моя мама была очень эмоциональной, несдержанной, иногда… даже дикой - это правда. Но я бы не хотел слышать от вас подобных суждений. Во-первых, они мне не приятны, а во-вторых, ни отец, ни мать не могут вам ответить. Так что давайте мы будем шутить на другие темы. Мой рассказ был исключительно для того, чтобы показать, что ни одна семья не может считаться идеальной. Ну а в спорах, как известно, рождается истина. - Да ты еще раскланяйся передо мной, - возмущенно хлопнул по столу Валерий, - весь такой примерный, правильный и учтивый, - он снова выпил, торопливо обновляя коньяк в рюмке, - а где же… - он замялся, словно подбирая правильные слова, но не смог, так что Александру пришлось ему помогать. - Я думаю, вы ожидаете от меня резкости, жесткости и, возможно, грубости. И все это так, я могу использовать подобные методы общения. Но не с семьей моей невесты, и не при женщинах в комнате, если уж вам так хочется пообщаться со мной подобным образом, - он пожал плечами, - если вы хотите узнать каков я, точнее, каким еще я могу быть, то мы могли бы выйти… поговорить. Все равно мне очень хочется покурить. - Без меня ты курить не пойдешь! - Катерина чуть было не подхватилась со своего месте, разворачиваясь к нему всем корпусом. - Спокойно, - Александр погладил ее по плечу, - ты же не можешь меня за руку водить, правда? - но в глазах Кати было столько упрямства, что ее хотелось поцеловать, и не один раз, и этим он собирался заняться обязательно, как только он доберется до дома… как только они доберутся, - ты что, мне не доверяешь? - Воропаев выгнул бровь, и постарался не рассмеяться, когда Пушкарева возмущенно вздохнула. Он знал, что это шантаж, что это нечестно, что он ставит Катерину в неловкое положение, буквально на грани, но… - Саша, это… конечно я тебе доверяю, и это тут ни при чем! - она раздраженно вздохнула, а потом повернулась к отцу, - ведите себя благоразумно, а то я больше сюда не приду. - Слышишь, что говорит ТВОЯ дочь? - Валерий обличительно указал пальцем на Катю, - она сюда больше не придет. Какова? И это я должен вести себя благоразумно! Лучше спросите меня, когда я НЕ вел себя подобным образом. - Всегда, - отрезала Катерина, не позволяя матери ответить, - именно поэтому, я и говорю тебе… - Катюш, мы все-все понимаем, - Александр решил снова отвлечь Катю, - я обещаю, что мы довольно мирно… покурим и вернемся за стол. Согласна? - Пять минут, - Пушкарева была решительна и непреклонна, - пять минут и я пойду к вам, проверять… просто проверять, как у вас дела, - она отпустила руку Воропаева, - пять минут, - она снова покосилась на отца, - и я приду. - Иногда я думаю, что мне повезло, что ты не родилась парнем, - буркнул Валерий. Он осушил рюмку в очередной раз, а потом встал, - на балкон или в подъезд? - это было обращено к Александру, и тот задумался. С одной стороны было бы неплохо вообще выйти из квартиры и поговорить, к примеру, во дворе. Но для этого нужно было тратить дополнительное время, а его у них, Катиным приказом, было не так и много. - Пусть будет балкон, - так Воропаев хоть не наполнял бы подъезд дымом, который было практически невозможно проветрить, - там же у вас окна хорошо открываются? Не хотелось бы прокоптить вам мебель. - Я открою настолько широко, насколько нужно, - заверил его Пушкарев, и это прозвучало как угроза. - Вот и отлично, - Александр тоже поднялся со своего места, касаясь губами Катиного лба, - все будет хорошо, - он погладил ее щеку большим пальцем, - пообщайся с мамой пока, мы быстро. - Конечно, быстро, - согласно кивнула Пушкарева, - у вас же всего пять минут, - она вздохнула, а потом добавила, - и время пошло… Уже на балконе Воропаев позволил себе рассмеяться, чем поверг Валерия Сергеевича в шок. Пушкарев уставился на него, выгибая брови в немом удивлении. - Простите, - Александр все еще скалился, - я просто глазам не верю, насколько Катя бывает… жесткой. Она обычно со мной куда… мягче. - В ней всегда был стержень, - довольно мирно заметил Валерий, - просто… она… стеснялась, - он прочистил горло, а потом добавил, - да и упрямства ей тоже не занимать. - Ну, - Воропаев пожал плечами, - это я знаю, ей есть в кого… и упрямство, - он затянулся горьковатым дымом, - и стержень, - Александр выпустил дым в открытое окно, - мне просто жаль, что ей пришлось выработать в себе такой характер. На ее плечи свалилось слишком много всего. - А ты на ее плечи разве не свалился? - Валерий встал так, чтобы на него не попадал сигаретный дым, - что же покой ей не дашь, раз тебе так жаль? - А мы говорим о каком “свалился”, - решил уточнить Александр, - тогда, - он взмахнул рукой, - когда Катя работала под началом Жданова, или сейчас - когда она работает под своим собственным началом? - Хм… - Пушкарев недовольно поджал губы, - ты хочешь сказать, что есть разница? Коля говорил, что ты вел себя с ней как скотина, и что сейчас тебе нужна моя дочь, чтобы дотянуться до главенства в ЗимаЛетто. Скажешь не так? - Скажу, что я до сих пор скотина… довольно порядочная, - Александр снова затянулся сигаретой, - но тогда, когда Катя была частью компании, она играла за чужую команду. И тогда мое поведение было продиктовано тем, что я отстаивал свои интересы. На этот раз мы встретились уже в иных обстоятельствах. - Ага, - Валерий сплел руки на груди, - а что скажешь о ЗимаЛетто? - А что я могу сказать о компании, которая и так частично моя? - выгнул бровь Воропаев, - думаете, я хочу стать у руля компании, которая сейчас в крайне затруднительном положении? - он покачал головой, - вы ошибаетесь, да и Зорькин ваш ошибается тоже. Он ведь, кроме того, что обо мне много чего поведал, главного так вам и не сказал? - Чего? - насторожился Пушкарев, - я могу сказать, что Коля делится со мной всем. - Ну да, - хмыкнул Александр, - и даже тем, что он работает на меня? Валерий дернулся, а потом нахмурился даже сильнее чем прежде. Он поджал губы, и зубы его были стиснуты так, что на шее выступили вены. Такое напряжение ни к чему хорошему не приведет. Но Воропаеву не хотелось ему мешать, пусть подумает, просто так Зорькин принес ему… новости или нет. - И… это должно что-то изменить? - да… блефовать Валерий не умел, - ты хочешь сказать, что Коля мне соврал? - Да нет, я как раз хочу сказать, что Зорькин говорил вам правду, - он выдохнул дым еще раз, - но дело не в том. Вы думали, что подталкивало его говорить вам все это? Ведь Николай знал, что между мной и Катериной все серьезно, что я собрался сделать ей предложение, что я делал его… дважды. Правда, второй раз преуспел… Просто подумайте, Валерий Сергеевич, подумайте об этом. А обо всем остальном можете у меня просто спрашивать, в моих же интересах быть честным с вами, я ведь вам должен. - И что же ты должен? - сузил глаза Пушкарев, и Воропаев улыбнулся. - Я забираю у вас самое ценное - вашу дочь, я теперь должен вам все, чего вы не пожелаете, - но Валерию было не смешно.