Вместо Отражения

В день намеченной встречи Елена ощутила ноющую боль в левом подреберье. Это был намек на то, что она нервничала слишком сильно все время с момента звонка Кати. Сообщение о том, что она с Александром придет на обед, заставило Пушкареву хорошенько побегать, стараясь все подготовить. Ее дочь была умна, всегда умна, и даже, возможно, по-настоящему гениальна, но разве для каждой матери ее ребенок не гений? Так вот, Катюша, прекрасно понимая, что просто явиться на ужин было глупо и недальновидно, предупредила маму заранее, позволяя ей заняться не только готовкой. Несколько дней подряд она ходила вокруг супруга, старательно подготавливая его к тому, что Катя… со своим будущим супругом будет у них через… количество дней с каждым разом сокращалось, и Елена мучилась от страха, волнения и расстройства желудка, как и каждый раз перед каким-то важным и знаменательным событием. Валерий ворчал и сперва заявил, что даже на порог дочь с будущим зятем не пустит, потом… оттаял. Не в последнюю очередь потому, что сама Елена пригрозила уйти, если он будет вытворять подобное. Во-первых, выбор своего ЕДИНСТВЕННОГО ребенка нужно было уважать, а во-вторых, Пушкарев, при всех его отрицательных чертах, самодуром никогда не был, и было бы странно, стань он им сейчас. Конечно, Елена никуда и никогда уходить не собиралась, но на Валерия гнев супруги впечатление произвел. Ей даже не пришлось тарелку разбивать, хотя она и готовилась, практически целый вечер, выбирая ту, которую не жалко. Хотя, стоило признаться, что жалко было все. В итоге ее выбор пал на неглубокую миску с коричневым краем, по которому были разбросаны темно-зеленые кружки, которые когда-то были цветами, но желтые лепестки стерлись со временем, оставляя после себя более стойкие зеленые центры. Именно она и должна была стать последним заявлением Елены, разбившись о новый плиточный кухонный пол, но… не случилось. И Пушкарева даже невольно обрадовалась тому, что не придется бить тарелку. Она могла и над случайно разбитой чашкой прорыдать пол вечера, а тут… Катя на нее за это иногда злилась. Но что Елена могла поделать со своим излишним проявлением эмоций? - все это были подарки - новогодние, на день рождения, годовщину… подарки, которые дарились Валерию и даже чашки, которые подарили Катерине. Все это было для Елены историей их жизни - не простой, но очень веселой. Пушкарева признавала, что их совместный с Валерием быт чаще всего походил не на драму или роман, а на какую-то комедию, а все потому, что та восторженная девочка, которой Елена была в восемнадцать пропала… точнее, сменилась умудренной опытом женщиной, и теперь она смеялась куда больше чем раньше. Ведь со многими вещами она могла справиться только благодаря хорошему настроению и правильному подходу. И только разбитая посуда была для нее самой настоящей трагедией, и изменить она это никак не могла. Елена в очередной раз вздохнула и направилась в сторону кухонного шкафа, где хранила самые основные медикаменты, которые могли понадобиться ей в течение дня. Там она собиралась обнаружить корвалмент - пару янтарных бусинок под язык и станет легче. Но… сегодняшнюю встречу это не сделает ни легче, ни проще… Ложиться обратно в постель она не собиралась, так что принялась очищать картофель для будущей запеканки прямо так, в пижамной рубашке и с не собранными волосами. Препарат действовал, и противный вкус сейчас казался буквально спасением. Она закончила с пятой картофелиной, ювелирно избавляя ее от кожуры, когда на кухню вошел хмурый и сонный Валерий. - Ну и что ты тут делаешь? Неужели тебе полдня не хватит на то, чтобы подготовить праздничный ужин? - последние два слова он буквально выплюнул, но Елена решила не заострять на этом внимания. Она просто указала кончиком ножа в сторону коробки с корвалментом, которую еще не убрала в шкаф, продолжая рассасывать капсулы, - что такое? Сердце? Да брось ты эту картошку и сядь! - он ухватил ее за плечи, и попытался оттащить от стола, но Елена покачала головой. - Все нормально, я просто переживаю, не более того, так что не нужно мне мешать, - она подняла в воздух нож и картофелину, - я так расслабляюсь. - Твое расслабление больше похоже на работу, - Валерий перестал ее дергать и сел за стол, принимаясь играть с сахарницей, - и что же заставляет тебя нервничать? - Сегодня к нам придет Катя, и я хочу, чтобы все было отлично, я хочу, чтобы ты вел себя как подобает, - Елена повернулась, глянув на мужа выжидательно, - вел себя хорошо, понимаешь? - Понимаю, - кивнул Валерий, и он правда понимал, но проблема была в том, что он не собирался делать этого. По крайней мере, Пушкарева не верила в такое чудо, как здравомыслие супруга, - но Коля же нам сказал… - А мне стоит подчеркнуть, что это сказал Коля? - Елена любила Зорькина, можно сказать, даже обожала, и, в свое время надеялась, что Коля и Катя все-таки перестанут смотреть по сторонам и взглянут друг на друга. Ей казалось, что они могли бы быть просто идеальной парой, станут еще ближе, чем они уже были. Как каждая мать, Лена просто хотела видеть свою дочь счастливой, но… спокойной. - Ты хочешь сказать, что Зорькин нам соврал? - нахмурился Пушкарев, - я что-то не припомню, чтобы Коля обманывал меня хоть раз. - А я и не сказала, что Коля кого-то обманывал, - пожала плечами Елена, продолжая заниматься картофелем, - возможно, он просто подавал информацию так, как это видел именно он. Знаешь, мы ведь вполне способны искажать действительность, если нам очень нужно. - И зачем Зорькину искажать действительность? - вопрос был задан правильно, но проблема была в том, что у Елены не было ответа. Точнее не так, предположения у нее были, но вот ответа… не было. - Не знаю, - Пушкарева пожала одним плечом, - возможно, потому, что ему лично не нравится этот Александр Воропаев, а, возможно, потому… что ему слишком сильно стала нравиться наша Катя. - Нет, ну вот тут ты, правда, сходишь с ума, - хмыкнул Валерий, - ты хочешь сказать, что Колька втрескался в нашу Катюху? Не поверю, - он потряс головой, и Елена повернулась к мужу всем телом. - Во что ты не поверишь? - Елена сузила глаза, а потом отложила в сторону нож, понимая, как странно она могла выглядеть с оружием в руках, - в то, что наша Катя выросла в красивую, яркую женщину? - Я… - Валерий даже растерялся на миг, немного сдаваясь под напором супруги. Пушкарева крайне редко говорила с мужем в таком тоне, обычно предпочитая быть мягкой и покладистой. Действовать хитрее, по принципу, что “вода камень точит”, но сегодня времени на это просто не было, - я не думаю, что в нашу Катю нельзя влюбиться - это как раз логично, - он нахмурился, - но Коля… он ведь прожил с ней всю жизнь бок о бок! И что, вот до этого момента он был слеп, а тут бац, и прозрел? - Прозрел, - согласилась Елена, - и в этом нет ничего странного. Он привык воспринимать Катю как друга, понимаешь, не как подругу, а как друга. Он обезличил ее в своем сознании, не воспринимал как женщину. Возможно, частично еще и потому, что ты у нас такой, - она улыбнулась, - излишне требовательный и жесткий. Ему было проще Катю не замечать. Но время-то идет и все меняется. Да и наша Катюша тоже изменилась. Очень, и думаю, что ты не можешь с этим не согласиться. Ну а еще, что тоже играет свою роль, теперь Катя чья-то. У нее есть мужчина, который смотрит на нее влюбленными глазами и хочет сделать своей женой. Чужое всегда лучше. Знаешь, как говорят - у соседа лужайка зеленее, дом краше… - И у жены задница бо… - попытался закончить поговорку Валерий, но вовремя встрепенулся, - ну не думаешь же ты, что Николай просто из ревности мог взять и наплести мне небылиц? - Я думаю, что когда сегодня Катя с Александром придут к нам в гости, то ты можешь не бросаться на него, так, ради разнообразия, - ответила Елена, - а расспросить у этого самого Воропаева кто он, что он и зачем. И, конечно же, насколько серьезно у него с нашей дочерью. Но все это можно сделать максимально… осторожно. В первую очередь, щадя чувства нашей дочери. - Вот ты сейчас пытаешься добиться от меня чего? - Пушкарев отлично знал, ЧЕГО добивалась от него Елена, но раз ему так хотелось услышать… - Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что будешь вести себя с нашим гостем корректно… - Корректно, - передразнил Валерий супругу, - я же тебе уже сказал, что все будет нормально, тебе что, этого мало? - Мало, - согласно кивнула Пушкарева, - ты СКАЗАЛ, что все будет хорошо, но не ПООБЕЩАЛ, а мне как раз нужно последнее. - Ты - шантажистка, - поджал губы Валерий и замолчал, видимо ожидал, что Елена должна была раскаяться вот просто здесь и сейчас. Но у нее были другие планы. Она продолжала буравить мужа серьезным взглядом, принимаясь обдумывать, что же она поставит сегодня на стол. Например, она собиралась приготовить бублики с фаршем и томатным соусом под сырной шапкой, но не была уверена, чем их лучше увлажнить - молоком или сливками. Да, со сливками было бы вкуснее, но так выходило не экономно. А может смешать молоко со сливками? А что, вариант… Раздумывая, она нахмурилась сильнее, и Валерий вздохнул, - ладно! - протянул он, вскидывая обе руки вверх, - ладно! Я ОБЕЩАЮ - теперь ты довольна? - Я? - Елена кивнула, - конечно, довольна, - она почесала кончик носа указательным пальцем, - но у меня к тебе еще один вопрос. - Какой? - в голосе Валерия было столько страдания, что Елена была практически готова его пожалеть. Практически. - В чем мне замочить сушки - в молоке или сливках? Пушкарев возмущенно застонал.

* * *

- Катюша, тебе нужно выдохнуть, - Елена принялась поглаживать руку дочери, что безотрывно глядела на дверь кухни, - папа у нас, конечно, специфический, но не монстр же, в конце концов! - Не монстр, - отозвалась Катерина, переводя взгляд на мать, - но его способ общения с людьми меня не очень-то радует. И я не хочу, чтобы Саша подумал… - Твой Саша, - старшая Пушкарева улыбнулась, - не подумает о твоем отце ничего плохого. - Вот откуда ты знаешь? - нахмурилась Катя, - я, конечно, не буду отрицать, что Александр может быть терпеливым… - Считай, что я просто знаю, - Елена могла долго рассказывать о божественном наитии, о том, что она чувствует и все такое, но правдой было то, что Воропаев до жути напоминал ей Пушкарева в молодости. Да, Александр был более образованным и утонченным, и, видимо, жизнь его была иной чем Валерия, но костяк… костяк словно был общим. Она видела это в нем настолько отчетливо, что даже невольно хотела одернуть дочь… Сама Елена любила своего мужа, но жить с таким человеком сложно, иногда настолько, что практически на грани. Сколько раз она думала о разводе? Да не счесть! Но потом Елена присмотрелась повнимательнее, и поняла - будучи схожим с Валерием в основе, Александр был совершенно иным. Сосуд один, наполнение… Старшая Пушкарева никогда не слыла философом, а ее дочь была в первую очередь логиком. Так зачем им уходить в эти дебри? - давай сойдемся на том, что ты бы никогда не выбрала глупца. - Ну, мам, - Катя покраснела и отвернулась, - я же серьезно! Я переживаю, - она прижала руку к груди, - для меня это важно. Чтобы и ты, и папа, чтобы вы оба нашли общий язык с Сашей. Ведь я же не просто привожу к вам в дом юношу, с которым сходила на пару свиданий. Я знакомлю вас с мужчиной, за которого собираюсь замуж. А это очень и очень серьезно. - Ты думаешь, я не понимаю, что это серьезно? - Елена сжала пальцы дочери, заставляя ту взглянуть себе в глаза, - или, думаешь, мне не страшно, что что-то может пойти не так? У нас, у тебя… не важно. Я переживаю, переживаю и сильно, но стараюсь смотреть на вещи внимательно, пристально… логично. Так как ты меня учила. И пока то, что я вижу, радует меня. - Ты всегда была оптимисткой, - улыбнулась Катя, и Елена просияла в ответ. - Но и ты никогда пессимисткой не была, - заметила старшая Пушкарева, - что же сейчас ты решила впасть в такое состояние? - Страх никогда не действует нам на руку, - вздохнула Катерина и потерла лицо двумя руками, сняв перед этим очки, - а я, честно признаюсь тебе, боюсь. Давно так ничего не боялась, как сейчас. У меня такое ощущение, что это мой самый большой и сложный проект… Елена ничего не смогла с собой поделать и рассмеялась. Катя осеклась, глядя на мать удивленно, чуть выгибая аккуратно подведенные коричневым карандашом брови. - Хорошая моя, - старшая Пушкарева старалась говорить как можно мягче, - это и есть твой самый сложный проект, и ему не видно ни конца, ни края, потому что название у этого проекта - жизнь. Катерина сперва нахмурилась, словно собираясь спорить, но потом задумалась, поднимая взгляд вверх, к потолку. Елена решила не мешать ей. Пусть. Размышлять и делать выводы - вот что ее дочь умела по-настоящему хорошо. Старшая Пушкарева встала и потянулась, спина немного ныла после многочасового стояния на кухне, но это была приятная усталость. Возможно, следовало поставить чайник? Ведь Александр, как и Катерина, решили не пить алкоголь. Она уже направилась было к плите, когда на кухню вошли мужчины. Катя со своего стула не подскочила только чудом, или, точнее, взглядом… Александр посмотрел на нее так счастливо, так… довольно… а эта его улыбка… Елена невольно залюбовалась. Нет, все-таки этот Воропаев был крайне хорош собой. И пусть ее Катерина никогда не сходила с ума исключительно от внешности, но… старшая Пушкарева улыбнулась, это могло тоже сыграть свою роль. Не только мужчины любят любоваться, не только… - Как вам… перекур? - осторожно поинтересовалась Катя, протягивая руку Александру, - все хорошо? - Как видишь, ничего твоему жениху не сделалось, - буркнул Валерий, направляясь на свое место, косясь при этом на супругу, - не такой уж я и монстр, правда, ведь? - Папа! - возмущенно воскликнула Катерина, - я что, когда-то говорила тебе подобное? - Не говорила, - не стал упрямиться Пушкарев, - но думала, - он потянулся за бутылкой коньяка, - разве нет. - Никогда не думала, - поджала губы Катя, но к Александру прижалась так близко, как только могла, позволяя ему приобнять себя за талию. Елена покачала головой. Не думала? Ну-ну. - Конечно, наша дочь не могла так подумать, - старшая Пушкарева привлекла к себе внимание, принимаясь громыхать чайником, - Александр, вы будете черный или зеленый чай? Кофе не предлагаю, он у нас только растворимый. - Я буду такой, какой будет Катя, - Воропаев улыбнулся невесте, - я доверяю ее вкусам. - Глядя на тебя, я бы не так уж ей и доверял, - Валерий опрокинул еще одну рюмку, заставив Катю снова простонать “ну, пап”. - Катя у меня предпочитает черный, - Елена не стала заострять внимание на том, что именно Катерина этот самый черный чай и покупала, - но если хотите, то я еще могу добавить специи и имбирь. Свежий. - Специи у меня предпочитает сестра, - кивнул Александр, - а я все-таки за чистый вкус. Поэтому, если можно, просто черный. - Катюша? - Елена кивнула Воропаеву, - а ты что? Черный, как всегда? - Черный, - согласилась Катерина, - с имбирем. - А вы, Валерий Сергеевич, - шутя обратилась она к супругу, - может, и вы перейдете с нами на чай? - Ну, уж нет, - проворчал Пушкарев, - меня вполне устраивает мой напиток, - он поднял вверх бутылку коньяка, - но, я не буду против, если ты присоединишься ко мне. - Не присоединюсь, - чайник оказался на плите, практически доверху наполненный водой, - да и тебе не советую налегать на “твой напиток”. Еще рюмка или две и довольно. Слышишь? - Слышу, - вздохнул Валерий и отставил бутылку в сторону, а потом обратился к Александру, - ты, парень, если ищешь у нас в семье деспота, то смотри не на меня, - он указал на супругу и довольно оскалился, - вон тот, кто тебе нужен, а точнее та. И Елена решила, что ее муженьку не видать шарлотку как своих ушей.