Вместо Отражения

Солнце скользнуло по ее лицу, и она отвернулась, стараясь спрятаться от его назойливых лучей в объятиях Александра. Тот прижал ее к себе, позволяя спрятаться у него на груди, поглаживая ее волосы кончиками пальцев. - Нам еще не пора вставать, спи, - он принялся массировать кожу ее головы, - что ты крутишься? Неугомонная. - Я угомонная, - несогласно проворчала Катя, - мне просто ужасно мешает солнце, оно такое яркое… Даже не знаю. - Зато я знаю, что мне нужно было повесить те тяжелые шторы, которые ты выбрала для нашего дома, - Александр зевнул и прижал ее к себе сильнее, - думаю, тебе было бы куда комфортнее в полумраке. - Как странно, вампиром кличут тебя, а полумрак нужен мне, - рука ее скользнула по его груди, радуясь, что в последнее время Воропаев сдался и прекратил спать в пижамных куртках. Все равно Катя умудрялась снимать их с него по ночам, - парадокс. - Парадокс, это то, что ты сблизилась с моими сестрами без каких-либо проблем, и это учитывая то, что они у меня такие разные, - еще один зевок, - а все остальное - это такие мелочи, - Катя ощутила, как Александр попытался улечься поудобнее, - надо же… вампир. Интересно, кто меня называет подобным образом. - Не скажу, - рассмеялась Катерина, - мало ли, ты захочешь отомстить. - За что? За то, что кто-то решил меня обзывать? Просто детский сад какой-то, - в голосе Воропаева было столько уверенности, что Катя даже открыла глаза, чтобы взглянуть на него, - о, ясное солнышко, все, ты выспалась? - Не то чтобы, - она потерла левый глаз кулаком, - но мне стало интересно, не держишь ли ты пальцы крестиком, когда говоришь, что ты никому не будешь мстить. - Ну, положим, я сказал, что я не буду мстить за глупости, а не то, что я не буду мстить вообще, - хмыкнул Воропаев. Он выглядел странно бодрым, словно проснулся довольно давно, и Катя решила спросить: - А ты что, уже вставал? - Да, - без промедления признался Александр, - мне звонил Павел, а я не мог проигнорировать этот звонок. Мы же возвращаем ворованные деньги ЗимаЛетто… - Почему ты меня не разбудил? - нахмурилась Катерина, - или мне знать не нужно? Я тебе еще с Совета не простила скрытность, - на самом деле простила она ему те шутки давно, и ее даже веселило, с каким удовольствием Воропаев дразнил ее тем, что он знает что-то, о чем она понятия не имеет, - а ты снова за свое? - За это ты меня и любишь, разве нет? - Александр закинул руки за голову, улыбка на его губах была такой довольной, хитрой… Катя быстро поцеловала его в губы. - Да, признаю, - кивнула она, - но давай ты будешь поменьше вот так делать, хорошо? - Конечно, хорошо, а как же иначе? - оскалился Воропаев, а потом снова стал серьезен, - на самом деле я хотел рассказать тебе обо всем, когда ты проснешься. Но ты так сладко спала, что я просто не мог позволить себе тебя сразу разбудить. - А я и спала сладко, - согласилась Катерина, - когда ты рядом мне отдыхается в разы лучше, - она принялась поглаживать его бок, но делала она это так нежно, так ласково, чтобы он расслабился, а не принялся извиваться под ее руками от щекотки. - Могу сказать тебе то же самое, - улыбнулся Александр, - только сейчас я стал отдыхать по-настоящему. - Будь осторожен, - резонно заметила Катерина, - если ты будешь выглядеть слишком довольным, то люди начнут подозревать, что у тебя беда с головой. - О, поверь, многие уже заметили, что что-то не так, - Воропаев вздохнул, - и некоторые даже шарахаются от меня, думая, что моя плотоядная улыбка не сулит им ничего хорошего. - А она не сулит? - Катя ощутила, что Александр попытался встать, - ты куда? - она надеялась, что у них еще будет немного времени, чтобы она поваляла его до подъема. Ну и зачем она признавалась, что проснулась окончательно? - Нам нужно встретиться с Павлом, - Воропаев перехватил руку Пушкаревой, покрывая каждый ее палец поцелуем, - и желательно сделать это как можно раньше, чтобы провести хоть часть выходного вдвоем. - Наверное, часть выходного, которую мы будем проводить вдвоем, будет завтра, - немного разочарованно протянула Катерина, - я планировала сегодня увидеться с Кирой, а то ее дом активно осаждает Маргарита, а Кристина сегодня занята, так что прикрыть ее не сможет. Вот поэтому… - Почему у нас не может быть нормальных родственников? - вопрос был философским, но стон вполне себе натуральным, так что Катя погладила щеку Александра, заглядывая ему в глаза. - Такова наша судьба - быть самыми адекватными в наших семьях, - она старалась говорить это как можно более высокопарно, чуть приподняв подбородок. Но заявление Александра ее возмутило: - Ну… мне кажется, что в твоей семье, если считать нас пока отдельными ячейками общества, самая адекватная твоя мама, - он был крайне доволен ровно до того момента, пока Катерина не цапнула его за плечо, - ай! Вот! Что и требовалось доказать! - Ты не учишься на собственных ошибках, да? - выгнула брови Катерина, - вообще никак? - она потерла место, куда пришелся ее укус. - Нет, - Воропаев довольно сверкнул зубами, а потом сгреб ее в охапку, переворачивая, чтобы подмять под себя, - никогда не учился, так что не буду и начинать. - Саша, - она хотела возмутиться, но губы его уже накрыли ее и поцелуй был слишком хорош. Просто… слишком! Катя позволила ему ласкать свои губы не только губами, но еще и языком, и она с удовольствием ласкала его в ответ. Но Александр первым оборвал поцелуй, немного отстранившись, он потерся своим носом об ее, а потом вздохнул, словно необходимость выбираться из постели, была для него такой же пыткой, как и для нее самой. - Нужно вставать, а то мы отсюда можем и не выбраться, - он снова быстро поцеловал ее в губы, - встаем. Павел. Он часть обязательного плана. Мне нужно встретиться с ним, а без тебя я не пойду, как бы по-детски это не звучало. - Да, я понимаю, - Катя погладила лицо Александра двумя руками, очерчивая большими пальцами линию его нижней губы, - и очень горжусь тем, что ты нашел в себе силы все-таки пообщаться с Павлом. Я знаю, чего это тебе стоило, но… давай в следующий раз ты скажешь мне или хотя бы предупредишь. Очень хорошо, что ваша встреча была успешной, продуктивной и деловой, но… - Я понимаю, - Воропаев быстро коснулся кончика ее носа поцелуем, - я люблю тебя, и знаю, что ты всегда будешь рядом со мной. И да, в прошлый раз на встрече были не только я и Павел. С нами была Маргарита и она фактически сработала громоотводом. - Ну и что же ей нужно, раз она так… старается? Кира? Но Александр покачал головой, а потом поднялся, помогая Катерине сесть на постели. - Думаю, что она была крайне заинтересована в том, чтобы эти деньги прекратили висеть над Андреем Дамокловым мечом. Все мы понимали, что Роман и Андрей их просто своровали, и не собирались никуда их возвращать. Точнее… - Александр отбросил в сторону одеяло, вставая, - возможно, в самом начале они и думали как-то их вернуть в компанию, но… - Не решились или передумали? - Катерина тоже встала с постели, - я не знаю, что ответить тебе на это, - она вздохнула, - я не хочу, чтобы это выглядело, словно я защищаю Жданова, но… мне кажется, что он не мог… - Вот сейчас это действительно выглядит как защита Жданова, - Воропаев как раз заглянул в шкаф, явно выбирая что-то универсальное на сегодняшний день. Кате казалось, что он проводил за выбором одежды больше времени, чем она сама. Ей это казалось таким милым… - Я не собиралась… - Кате действительно не хотелось, чтобы между ними возникло непонимание, но Александр повернулся в ее сторону, выгибая брови. - Ты чего? Не нужно оправдываться, хорошо? - Воропаев вытащил из шкафа кашемировый серый свитер с высоким горлом и черные брюки. Пушкарева поджала губы, она многое отдала бы за то, чтобы взглянуть на него в джинсах и этом свитере. В синих джинсах и кроссовках… Ему бы очень пошло, по крайней мере, ей так казалось, - я знаю, что ты… знаешь Андрея куда лучше, чем я, и я не собираюсь обвинять тебя в том, что ты думаешь о нем хорошо. Или, по крайней мере, пытаешься так думать. Но твой подход, правда, выглядит как его защита и это хорошо. Ты не позволишь мне быть излишне предвзятым, в то время как я не позволю тебе быть слишком мягкой. - Ты считаешь, что я мягкая? - склонила голову к правому плечу Катерина, - я кажусь тебе именно такой? - Нет, ты мне кажешься невероятно сильной, умной и даже дикой. А еще очень строгой и требовательной, если мы говорим о работе, - пожал плечами Александр, - но вот беда - ты крайне добра и снисходительна с теми, кто тебе дорог. - И ты хочешь сказать, что мне дорог Андрей? - меньше всего Катерине хотелось начинать разговор о том, что у нее к Жданову ничего нет. Да, она БЫЛА готова повторять снова и снова, но хотела ли? Ведь она думала, что Воропаев верит ей достаточно для того, чтобы между ними не возникали подобные глупые разговоры. - Я хочу сказать, - Александр все-таки подошел к ней вплотную, взяв ее за руку, - что Андрей всегда будет частью твоей жизни. Ты не можешь относиться к нему… так как я. Да, между вами было много боли, и уже за это я хочу оторвать ему голову. Но ты простила. Возможно, в тебе все еще есть гнев, есть горечь, но в тебе точно нет ненависти к нему и да, мне кажется, что ты его жалеешь. У тебя доброе сердце, так что в этом нет сомнений. И да, - он склонился ней, касаясь губами ее губ, - я не ревную тебя к твоему прошлому, не ревную тебя к твоему настоящему, и сделаю все, чтобы мне не пришлось ревновать тебя к твоему будущему. - Это хорошо, - Катерина довольно вздохнула, - а то я уже отчаялась доказать тебе, что я люблю только тебя. - А не нужно отчаиваться, - он притянул Катерину поближе, - я знаю, что ты любишь только меня. Я… чувствую. - Как же мне повезло, что ты чувствуешь, сомнения это… Саш, а что ты делаешь? - Катя выгнула брови, когда Воропаев принялся расстегивать на ней пижамную куртку. - Я просто подумал, - Александр продолжил свое занятие, - нам все равно нужно в душ. Так что… может… мы задержимся немного? - Да я только ЗА! - Катерина принялась помогать Александру со своей одеждой, - а то… срочно-срочно… выходной у нас или нет? Что может быть важнее нас в этот день? Правда, ведь? - Терпение не твоя добродетель, да? - Воропаев рассмеялся, когда Катерина показала ему язык, - но ты права, сегодня выходной, и да… это наше время. Пусть и лимитированное, но наше…

* * *

Павел выглядел настолько взволнованным, что чашка с кофе дрожала в его руке. Катерине хотелось его успокоить, пожалеть и поддержать, но сейчас она обеими руками держала за руку Александра, который нервничал не меньше. Боже, ну почему такая простая встреча должна была проходить столь эмоционально? Почему нельзя было попробовать вынести все это напряжение за скобки? Но… как обычно сказать было проще, чем сделать. Так что именно Катя решила немного разбавить тишину. - Это очень хорошее место, мне нравится, - она оглянулась, - я никогда не была в этом ресторане, даже не знаю, как я могла пропустить такое место. - “Тбилисо” принадлежит моему очень хорошему знакомому, - признался Павел, отставляя кофе в сторону, - но он никогда не стремился завоевать популярность. Для него важнее всего некая… камерность, я бы даже сказал, избранность. - Теперь я знаю это место, и обязательно приду сюда снова, - Пушкарева улыбнулась Жданову и покосилась на Александра, - думаю, и кухня тут ничем не уступает интерьеру. - Конечно, не уступает, - заверил ее Павел, - поэтому я и предложил устроить полноценный обед. - Никто не против полноценного обеда, но это отнимает время, - Александр не удержался от колкости, - я думал, что мы будем говорить о деле. - А мы и будем говорить о деле, - тут же откликнулся Жданов, - у меня готов план возврата средств так, чтобы они не оказались в поле только Ждановых, или только Воропаевых, - он выложил на стол несколько папок, - можешь изучить. - С огромным удовольствием, - Воропаев тут же потянулся за документами, - по крайней мере, так наша встреча будет продуктивной, как и ожидалось. - Если ты хотел сухую продуктивную встречу, то ты бы не взял с собой Катерину, - Павел заметно погрустнел, но все равно старался не подавать виду, - так что не нужно… я не собираюсь говорить с тобой… с вами, о том, о чем ты не хочешь. Это ведь было одним из условий, разве нет? - Было, но я что-то не помню, чтобы тебя это останавливало, - довольно резонно заметил Александр, - в прошлый раз мы тоже должны были говорить без… всего этого. И что же? - Я признаю, что был не прав, - вздохнул Жданов, - я слишком торопился и даже не пытался понять чего хочешь ты. Катерина ощутила себя жутко лишней, она покосилась на напряженное лицо Воропаева. Может ей стоило отойти… в туалет? На часик… другой. Но Александр потянулся к ней, словно ощутил, что она собирается сбежать. - Думаю, мы лучше сконцентрируемся на том, что у нас здесь, - он поднял вверх документы, переданные Павлом, - я не хочу разводить демагогию. - Значит, мы не будем ее разводить, - раз уж Воропаев не собирался ее отпускать, то Пушкарева решила быть полезной. Максимально, - давайте займемся документами и поедим. Как деловые партнеры, - она встретилась взглядом со Ждановым, - и взрослые, - взгляд в сторону Александра, - разумные люди. - Вот я прямо ощутил, как камень в мой огород полетел, - хмыкнул он, а потом кивнул, - так и быть, слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа. - Не паясничай, Саша, - Катя ущипнула Воропаева за бедро, стараясь при этом не причинить боли, скорее, просто намекнуть, чтобы он перестал шипеть и плеваться. Конечно, безусловно, она была на его стороне, но сейчас он мог позволить Павлу просто здесь быть. Жданов старался исправить ситуацию, и хотя его ошибки были тяжелы… точнее, серьезны, но простить их было можно. Она верила, что подобного Жданов повторять не собирался, и хотела, чтобы Александр тоже это понял. Катя не собиралась навязывать своему мужчине выборы и мысли, но желание помочь было неодолимым. Но в этом и крылась основная проблема Пушкаревой - она слишком часто тащила на себе роль спасателя. Именно поэтому Катя выбрала максимальный нейтралитет… с легким отклонением в так называемую “правящую сторону”. Мирить, но помнить, что она тут ради Александра, в первую очередь ради него. Катерина выгнула брови, ожидая ответа. Воропаев недовольно фыркнул, а потом тряхнул головой так… по-мальчишески… Катя решила, что она обязательно должна повалять его… после. Даже если это “после” наступит очень поздно. - Не буду, - Александр склонился и быстро коснулся ее щеки коротким сухим поцелуем, - я могу быть серьезным и даже… терпимым, если нужно, - на этот раз он взглянул на Павла. Жданов кивнул, он прекрасно понимал, что терпимость относится к нему. - Я принимаю твои правила. Я тебе должен… - А давайте мы как-то обойдемся без долгов, - скривился Воропаев, - мы с тобой рассчитались… худо-бедно. Так что давай, - он взмахнул рукой, - ты не будешь напоминать мне о своих долгах, а я не буду на тебя плеваться ядом. Возможно. - Возможно, - закатила глаза Катерина. Ей очень хотелось сказать, что они слишком похожи. Ну… не в смысле как отец с сыном, а как просто два гениальных, но таких глупых мужика, но язык все-таки придержала. Ведь для Павла это могло оказаться дополнительной надеждой, которая совершенно не связана с реальностью, а вот для Александра могло быть раздражителем. Ну почему все должно было быть столь сложным? - Мне кажется, что твоя… будущая жена не слишком довольна тем, как мы общаемся, - Павел кивнул на Катерину, видимо для того, чтобы немного разбавить их общение шуткой. Но Воропаев решил, что это не смешно. Он нахмурился, и немного подался вперед, приглядываясь к Жданову. - Да, она моя будущая жена, и хорошо бы, чтобы в ВАШЕЙ семье все это запомнили. - Саша, - вздох Катерины был достаточно громким, чтобы привлечь внимание мужчины, - все прекрасно понимают, что я твоя невеста, ну, правда. И все это запомнили, и никто с этим не будет спорить. - Никто с этим и не спорит, - но Павел выглядел напряженным, - все дело в том, что на прошлой встрече Маргарита, - он перевел взгляд на Александра, - и я повторю тебе то, что сказал тогда - никто никого ни к чему не принудит. В особенности Катю. - А меня что, собирались принуждать? - брови Катерины подскочили вверх. - Есть такое дело, - немного уклончиво ответил Александр, - но тебе не стоит беспокоиться, я все решу. - Только что ощущение дамы в беде усилилось десятикратно, - простонала Пушкарева, - я не люблю секретов. И ты это знаешь. - Я просто не хотел беспокоить тебя… глупостями, - Воропаев старался звучать безразлично, но напряжение в глазах выдало его с головой. - Глупостями, которые заставляют тебя угрожать людям… точнее, завуалированно угрожать, если уж на то пошло, - Катерина почесала нос указательным пальцем, - знаете, вы вдвоем очень… неважнецкие, - а так хотелось сказать “хреновые”, - на самом деле конспираторы. Но ладно, так и быть, сейчас у нас есть куда более важные дела, - она кивнула на документы, которые все еще держал в правой руке Воропаев, - а вот дома, мой хороший- проворковала она, - не отвертишься. Обещаю. - А вот это уже по-настоящему звучит как угроза, - рассмеялся Жданов. Он просто не мог игнорировать диалог, который разворачивался перед его глазами. - Да, - странно, но Александр вдруг радостно улыбнулся, - Катерина крайне хищная, и я не могу сказать, что это мне не нравится. Павел снова рассмеялся и на этот раз предложил все-таки заняться документами, параллельно командуя заказом еды. Пушкарева решила все-таки довериться Жданову, хотя бы в выборе блюд. Хотя, следовало признать, что она в целом всегда доверяла Павлу - во-первых, лично ей он не сделал ничего плохого, а во-вторых, она видела, что Александр, даже злясь, все равно отдавал себе отчет, что в этой борьбе за благополучие ЗимаЛетто Жданов был на их стороне. Точнее, на стороне благополучия компании, но все же… Катерина следила за Воропаевым. Тот изучал документы, хмурился, кивал, задавал вопросы, потирал переносицу, и время от времени сжимал ее руку, требуя ее мнения и ее анализа. Пушкарева помогала, делая это не без удовольствия, время от времени поглядывая на Жданова. Тот был доволен, очень доволен. Ему нравилось, что он проводил время с сыном, пусть и таким, немного “прохладным” способом. И Катя боялась, как бы в окончании этого общения Павел не попытался… Но он даже не намекал. И когда они закончили с документами и приступили к обеду, даже тогда этот зыбкий, и немного странный мир не был нарушен. И это позволяло верить, что Жданов, если не сдался, то все-таки решил подождать. Расслабляться Пушкарева не торопилась, но и излишне нервничать не думала - все идет своим чередом. В конце концов, если Павел сделает глупость, она всегда может пнуть его под столом - разве нет?