Midnight dream

      У Чонгука внутри всё замерло. Ему будто бы сказали, что он смертельно болен и шансов на спасение больше нет.       «То есть, Тэхён был галлюцинацией? Это всё неправда и ничего не было? Ни молодого капитана Кима, ни долины... Ничего. Всё это было только из-за того, что какая-то железка вдарила мне по голове?..»       — Что-то случилось? — взволновано спросил Сокджин Чонгука, заметив, что того сказанная им информация явно поразила в разы сильнее, чем если бы он просто удивился, что с людьми могут случаться подобные вещи.       — Да-да... — промямлил Чон, сминая руками подол больничной рубашки, — всё нормально, я просто вспомнил кое-что. Не беспокойтесь.       — Ну хорошо, — явно что-то подозревая, отметил Сокджин, — если понадобится помощь, обращайтесь. Можете выйти в парк на территории, подышать воздухом.       — Да, так и сделаю, спасибо...

***

      «Чёрт! Он, наверное, дико разволновался из-за случившегося. Ещё больше, чем показалось на первый взгляд, хоть и вёл себя довольно уверенно. Сильный... Но хрупкий. Такой тёплый...»       Мысли так и толпились в голове.       «Боюсь, он больше не вернётся... Я ведь так и не услышал его ответа... Ай!»       Открыв глаза, парень сразу же зажмурился от резкой боли, стискивая зубы и вцепившись руками в ткань, попавшейся под руку куртки цвета хаки.       — Живой, Слава Богу... Очнулся? Тихо, не шевелись, потерпи немного, — с облегчением прошептал низкий голос.       Кожу пробивало дрожью, в висках пульсировала кровь, дыхание сбилось, внезапно стало нечем дышать, но как только лба коснулись холодной повязкой, стало легче.       — Зачем ты туда попёрся, я вот понять не могу, а? Теперь с прострелом в плече валяешься... — осуждая, но всё же с небольшим волнением продолжал всё тот же голос. — Ты хотя бы о себе когда-нибудь думай, а не только о других.       Тэхён лежал на полу в маленькой палатке, окружённый бинтами, медицинскими инструментами и баночками с мазями, глотая боль, пока чёрноволосый парень, нависая над голым торсом, вынимал пулю из его плеча.       — Ю... Юн... — всё крепче сжимая куртку в руке, пытался говорить Тэхён. Адская боль пронизывала тело, он переживал это несколько раз, но к такому не просто привыкнуть. — Юнги... Это ты. Спасибо.       — Я, конечно, кто ж ещё? Нашёл время для нежностей. Придурок. Я так волновался. Ты у меня один остался, понимаешь? — проговорил Юнги.       Да уж, терпеть боль гораздо легче, когда единственный друг упрекает тебя в том, что ты в очередной раз чуть не помер, спасая кому-то жизнь.       — Но ты герой, правда, не каждый вот так сможет — телом прикрывать.       На лице парня появилась лёгкая улыбка, погасившая ужасную тревогу в глазах. Он любил Тэхёна как младшего брата ещё задолго до того, как того ещё восемнадцатилетним военным добавили в члены специального отряда, где служил военный врач Мин Юнги. У них была небольшая разница в возрасте, что послужило поводом стать старшим Киму.       Теперь они виделись очень редко, что заставляло их чувствовать одиночество, даже когда они постоянно с кем-то находились. Их встречи обычно происходили неожиданно, как, например, сейчас, когда младшему понадобилась срочная помощь.       Юнги прекрасно понимал, каково приходится Тэхёну — каждый день выходить на операции и убивать, как и то, что парень из кожи вон полезет, только чтобы защитить свой дом, свой отряд и единственного друга. А больше и некого было, родители давно погибли. Теперь кроме Мина Тэхёна некому поддержать, но даже сейчас он не в состоянии этого сделать, поэтому пользуется любой возможностью о нём позаботиться.       — Сейчас будет больно, — предупредил Юнги, проводя рукой по взмокшим волосам Тэхёна.       — Куда ещё больнее-то?.. — тяжело простонал тот.       — Куртку в зубы и терпим, солдат, — скомандовал Мин, делая всё, чтобы причинить как можно меньше боли. Тэхён мигом закусил рукав, крепко сжав челюсти, глаза стали влажными.       Да, давно такого не было. Вероятно, пуля задела слишком много нервов. От криков Тэхёна Юнги чуть не заплакал, стараясь аккуратно извлечь предмет, из-за которого у Кима уже текли слëзы. Оба растеклись на полу, когда свинцовая железка звонко ударилась о медицинский поднос.       — Молодец, — поднимаясь, с облегчением выдохнул Юнги и начал перевязывать кровоточащую рану, —просто молодец, даже без обмороков. Живой хоть?       — Как видишь, — прерывисто прошептал Тэхён, пытаясь отдышаться. — Спасибо, хён...       Закончив процедуру, Юнги достал откуда-то сухой паёк, вскрыл консервы, заварил импровизированный чай с ромашкой и сел рядом с Тэхёном, накрыв его своей штормовкой.       — Я так испугался, когда мне сказали, что тебя сильно ранили. Несколько месяцев ведь не виделись, а тут тебя полуживого приносят. Рад, что ты у меня сильный, братишка, —наговаривал Мин, вливая в Тэхёна полкружки чая.       — Я скучал, хëн. Мне через пять дней на задание, так что... — начал было парень, но ему быстро заткнули рот куском рисовой лепёшки.       — Сделаю всё возможное, чтобы к этому времени ты встал на ноги, — проговорил Юнги. — Кстати про ноги, мы в штабе, так что можем немного прогуляться потом. Здесь боевые действия ведёт только ваша группа, пациентов у меня нет, так что воспользуйся предложением, пока меня не швырнули в горячую точку или не дали в руки автомат.       Мин прекрасно осознавал, что даже в такое ужасное для всех время, всем нужен моральный отдых, пусть даже это будет простая прогулка по лесу, где они сейчас находились. Убивать каждый день и чувствовать себя при этом так, будто это твоя рутинная работа, может только маньяк. Принять чью-то смерть всегда очень трудно, тем более, когда она лежит на твоей совести.       Тэхён вряд ли когда-либо хотел для себя такую жизнь, но он не мог по-другому, понимая, что вместо него умрут другие люди. Поэтому, как только Юнги узнал, что Тэхён твердо намерен посвятить себя восстановлению мира и защите друга, порекомендовал его в отряд специального назначения, ведущий боевые действия только по отношению к боевикам и террористическим группировкам, которых со времён начала войны стало только больше. Сделано это было из тех соображений, что Тэхёну бороться с откровенными убийцами, целью которых является исключительное насилие, будет легче, чем убивать таких же солдат как и он сам.       — Я только за, — сказал Тэхён, поморщившись от ещё не ушедшей боли. Мазилки Юнги, конечно, хорошо выполняли свою роль обезболивающего, но сильно лучше от этого не было. — Учитывая мою хорошую регенерацию, думаю, что буду валяться ещё несколько часов, а потом с радостью проведу с тобой несколько дней перед моим отправлением, — он слегка улыбнулся и с наигранным трагизмом добавил: — возможно, последних дней моей жизни. Предстоит довольно опасная работа.       — Лежи давай, мелкий, только попробуй умереть на этой чертовой операции, — сказал Юнги, поражаясь Тэхёновой самоотверженности, и внезапно помрачнел. — Этот мир не для таких прекрасных людей как ты, к сожалению. Была бы у меня возможность выбрать тебе другой, мигом бы туда отправил...       «Я уже выбрал этот мир. Там живёт один близкий мне человек. Хотел бы я вас познакомить».

***

      Полдня Чонгук бродил по милому парку около больницы, на парковку которой, проезжающий мимо места утреннего инцидента добрый эвакуаторщик, доставил его чёрный Harley Davidson. Чон пытался отбить у себя мысли о том, что то, что с ним случилось было просто глюком его сознания. Но всё выходило более чем логично: повредил голову во время аварии, галлюцинации проявили себя пареньком Тэхёном, а потом плавно перетекли в стандартный кошмар. Казалось бы, выпить таблетки было бы лучшей идеей, но они подавляют эмоции, связанные с травмой детства, а они теперь напоминают и о Тэхёне, которого забывать никак не хочется. Он стал Чонгуку ближе, чем кто-либо.       «Может, ты хотя бы приснишься мне сегодня? Пускай даже один раз...»       Внезапно позади раздался неразборчивый шум, сопровождаемый испуганным «твою же мать» , и Чону, сидящему на скамейке, что-то больно прилетело в спину, и не успел он повернуться в сторону, откуда это что-то направлялось, как прямо на него свалилось тело, в такой же больничной пижаме как у Чонгука, неразборчиво пробормотало: «Дурацкая птица...», и попыталось встать, потирая загипсованную ногу.       Чон помог ему подняться, взгляд его упал на костыль, который, как он понял, и стал причиной ещё одного синяка у него на спине, и всучил его пареньку, который устроился рядом с ним на лавочке.       — Извините, — сказал незнакомец, — какая-то тварь чуть не влетела мне в голову.       — Ага... — протянул Чонгук, возвращаясь в реальность, — всё в порядке?       — Да всё путём, сам-то как? Тебя вроде сильно приложило. Хорошо ещё байк живой остался.       — Нормально, а откуда про меня знаешь? — немного удивившись осведомлённости собеседника, спросил Чон.       — Да я из-за тебя, можно сказать, ногу-то и сломал. Ехал на велике, услышал, как что-то на дороге бахнуло. Стыдно признавать, но я боюсь резких звуков, ну и свалился. Потом только увидел, что не я один на дороге валяюсь. Нас с тобой на одной скорой увезли. Если вдруг тебе интересно, я Чимин.       — Я Чонгук, — представился он, мысленно благодаря Чимина за то, что отвлёк его от размышлений о галлюцинациях.       Он был довольно приятной внешности. Пониже Чона, но возраста примерно того же.       — У меня здесь братец двоюродный работает, так что я иногда тут бываю. Если что-то нужно будет, обращайся, я через две палаты от тебя... — продолжил было Чимин, но был резко прерван.       — Пак Чимин! — заорал кто-то на весь парк.       Парни развернулись в сторону звука. К ним бежал некто с очень встревоженным видом.       — А, сейчас, кажется, я тебя познакомлю кое с кем. Не против? —обрадовавшись, сказал Чимин, хватая костыль и поднимаясь со скамейки.       — Вроде не против, — сказал Чонгук. Это было новое чувство. Никогда вокруг него разом не собиралось больше одного человека, а уж тем более, никто не заводил с ним разговоров.       — Отлично, — ответил Пак, когда этот кое-кто наконец добежал до скамейки, подлетел к Чимину и поднял его подмышки, от чего костыль свалился на землю, а его обладатель повис в воздухе.       — Ну ты как так-то, а? Свалиться с велосипеда и сломать ногу, как тебя угораздило вообще? Ладно просто бы упал, нет ведь. Зачем вообще его взял, у тебя машина есть?       — Хосок, не утрируй, с кем не бывает, — начал оправдываться Чимин, потянувшись за костылём.       — Да вот только с тобой и бывает. Аккуратно надо, я сколько раз говорил? — продолжал Хосок, помогая Чимину сесть обратно на скамейку, и только-только заметив наблюдающего за этой дружеской перебранкой Чонгука.       — Я, наверное, пойду, — улыбнувшись, сказал он.       — Нет-нет, сиди, — остановил его Чимин, — давай познакомлю. Это мой лучший друг — Чон Хосок. Хоба, это Чонгук — мой собрат по несчастью.       — Очень приятно, — вежливо ответил Хосок, подозревая, что он и есть та самая «причина падения», о которой говорил ему Чимин утром по телефону.       — Взаимно, — сказал Чонгук, — но я, наверное, всё равно пойду, не буду вам мешать.       — Не-не, пойдём-ка лучше съедим чего-нибудь вместе? Возьму на себя роль опекуна безнадёжно больных, —засмеялся Хосок, поднимая Чимина и Чонгука одновременно со скамейки, — здесь определенно есть какая-нибудь столовка или что-то в этом роде, больница-то новенькая.       Чон был под сильным впечатлением от происходящего и совсем не сопротивлялся действиям двух друзей. Впервые в жизни им по-настоящему кто-то заинтересовался, по крайней мере, хотелось в это верить. В одном он был уверен точно — Тэхён, будь он даже плодом его воображения, был искренен в своих действиях и словах, и Чонгук просто обязан увидеть его ещё раз...       «You make me begin.       — Это про тебя, Тэхён».

***

      — Здесь всегда было так тихо? —парень закрыл глаза, ощущая, как ветер проходится по лицу, задевая волосы. — Ни одного движения.       — Недавно взрыв был, всё из-за него, — сказал Юнги, глядя на заходящее в деревьях солнце. — Я думаю, тебе лучше лечь спать. Пойдём.       Тэхёну было приятно бродить по лесным тропинкам, он давно вот так ни с кем не гулял. Ощущение свободы. Но, к сожалению, ненастоящей. Через несколько дней всё продолжится: задания, специальные миссии, выход на передовую, помощь основным войскам. Мин грустно улыбался, глядя на него, его и вправду зацепила мысль о том, что Тэхён создан не для мира сего. Всё это слишком жестоко для его натуры, гулять бы ему сейчас после работы, любоваться звёздами на вечернем небе, размышляя, что приготовить себе на ужин.       — Пойдём, — согласился Тэхён, открывая глаза. Внезапно в глазах у него мелькнуло беспокойство. — Хён, если сегодня произойдёт одна вещь... В общем, нужен будет твой совет.       — Обращайся, мелкий, взбодрился Мин. — Только вот, что с тобой-то случиться сейчас может? Кошмар приснится? Так мы итак в нём живём. Расхерачить бы всё... Давай-ка ты поспишь, а потом и поговорим, у нас целых три дня впереди, за это время можно было бы сгонять в Сеул за соджу для атмосферы... О-о-о! — на Юнги будто бы снизошло озарение, — у меня где-то была бутылка. Сейчас всё будет.       Тэхён засмеялся. Давненько он не видел пьяного Юнги, это зрелище стоило многого, поэтому упускать возможность было никак нельзя.

***

      Ким стоял посреди ночной долины и вдыхал запах лаванды, летящий с поля неподалёку. Все мысли его утихали, боль уже не пульсировала в руке, как это было ещё в тот момент, когда буквально несколько минут назад, он заснул под философские размышления Юнги о существовании параллельных вселенных, прикончившего полторы бутылки соджу (у него нашлась и вторая, помимо той, про которую он говорил, поэтому Тэхёну было щедро налито целых пол литра).       Мина всё-таки прорвало на слëзы, слишком уж он соскучился по Тэхёну. Потом он несколько часов продумывал план о благополучном возвращении в Корею, а затем вылилось много мата по отношению ко многим условиям их нынешней жизни. Тэхён был безмерно рад сегодняшнему дню.       Маленькие звёздочки загорались на небе, всё было как обычно. Также умиротворённо и прекрасно, но чувство одиночества после встречи с Чонгуком витало в воздухе.       — Эй! — голос заставил Тэхёна развернуться. — Спишь?       Перед ним стоял никто иной, как Чон Чонгук. В больничной одежде, с повязками на голове и руках, светил своим фингалом под левым глазом и улыбался.       — Не представляешь, как я рад тебя видеть... — начал было он, но Тэхён быстро приблизился и крепко обнял Чонгука. Глаза стали влажными.       — Я так понимаю, это взаимно, — расплываясь в улыбке, сказал Чонгук, обнимая Кима.       Тэхён был по-настоящему счастлив, и даже подступившая боль не мешала прижиматься к Чону всё больше и сдерживать слезы, рвущиеся наружу.       — Я представляю... — прошептал Тэхён.       — Что?       — Представляю, как ты рад. Я боялся, что напугал тебя тогда своими объяснениями...       — Меня вряд ли можно напугать так просто, — усмехнулся Чонгук. — Эй, капитан, а что это с тобой? — он почувствовал, как по его руке, обхватывающей плечо Кима, стекает что-то тёплое. — Тэхён?       Парень еле держался на ногах, чтоб не свалиться, и продолжал обнимать Чонгука, чувствуя как медленно течёт кровь из раны, и как сознание покидает его.       — Всё хорошо, — выдохнул Тэхён и отключился.       — Эй! — закричал Чонгук в ужасе.       Внезапно в голове мелькнула картинка — мальчик, истекающий кровью. Старый кошмар оживал на глазах. Он подхватил Тэхёна на руки.        — Только попробуй умереть! Команды не было, понял? —продолжал он, пытаясь привести его в чувства.       Несколько минут спустя Чонгук уже перевязал плечо Тэхёна его рубашкой, которую для этого пришлось порвать. Благо, он быстро сообразил, в чём причина внезапного кровотечения, иначе бы Тэхён потерял довольно много крови. Чонгук сидел на земле, положив голову Тэхёна к себе на колени, и слегка поглаживал его волосы, прислушиваясь к ровному дыханию.       «Почему ты мне так близок?»       Тэхён лежал неподвижно, заботливо укутанный в больничную пижаму Чонгука, который, позаботившись о том, чтобы Тэхён не валялся с голым торсом на земле, сам остался сидеть в одних штанах.       Чон не мог оторвать глаз от Кима. Длинные пушистые ресницы, закрытые глаза с их чарующим разрезом. Казалось, если он их откроет, в них отразится вся вселенная. Небольшая родинка на нижней губе, слегка вьющиеся тёмные волосы, в которые так и хотелось запустить руку, что Чонгук благополучно и сделал, перехватив другой руку Тэхёна, на которой ещё виднелись пятна крови.       — Тэхён, — Чонгук наклонился к уху парня, — я не хочу, чтобы ты снова исчез, как в прошлый раз. Поэтому прошу, очнись поскорее.       Он аккуратно провёл пальцами по его щеке, отчего веки Тэхёна еле заметно дрогнули. Но этого хватило для того, чтобы понять, что его пора приводить в себя. Он продолжал теребить щёку Тэхёна, касаясь лба и бровей, слегка приподняв его на руки, когда тот тяжело разомкнул веки.       — И правда видно... — улыбнувшись, прошептал Чонгук, глядя в тёмно-карие глаза, где утопали маленькие небесные огоньки.       — О чём ты? — немного удивлённо спросил Ким, растерянно вглядываясь в лицо парня, пытаясь понять, как он оказался здесь лежащим с перевязанной рукой на коленях у полуголого Чонгука.       — Звёзды в твоих глазах. Вот что я вижу. Я никогда не обращал внимания на звёзды в моём мире, там их зачастую просто не видно. А здесь всё по-другому.       Тэхён улыбнулся, продолжая смотреть на Чонгука в ответ. Внезапно взгляд его упал на лоб Чона, где сквозь тугие бинты виднелась высохшая кровь. Тэхён изменился в лице, а в только что светившихся глазах появилась тревога, он сделал попытку приподняться, опираясь на крепкую руку Чонгука, заботливо придерживающую его со спины.       — Я не знаю, как это произошло, но тебя забросило сюда, по-видимому, в той же одежде, в какой ты сейчас спишь, — сев рядом с Чоном, предположил Тэхён, переводя взгляд с больничных штанов на перетянутые бинтами локти и предплечья, — ты в больнице? Что с тобой случилось?       — Лучше бы о себе заботился, —усмехнулся Чонгук, пытаясь заглушить осознание того, что рана Кима могла стоить ему жизни. Он много раз видел подобные, и получавшие их люди зачастую больше не открывали глаза. — Может, сначала объяснишь, почему ты начал истекать кровью прямо у меня на руках, а в плече у тебя огнестрельное ранение?       На лице Тэхёна мелькнула нотка грусти. Он поднялся, всё также опираясь на руку Чонгука. Ноги предательски подкашивались. Затем он снял с себя его одежду и аккуратно натянул тому на плечи.       — Здесь прохладно. Я к холоду хорошо восприимчив, — пробурчал он тихо, устремляя свой взгляд в даль.       — Оставь себе, на тебя смотреть больно, — Чонгук встал и аккуратно надел рубашку обратно на Тэхёна, на всякий случай застегнув несколько пуговиц. От резкой перемены настроения Кима стало не по себе.       — Понимаешь ли, война идёт уже очень давно, — начал Тэхён, медленно шагая по траве босыми ногами, —сейчас она уже приближается к концу, и я неимоверно этому рад, но есть одно «но». Я, можно сказать, к этой войне не имею никакого отношения. Будет она продолжаться или закончится, я всё равно буду убивать.       Теперь Чонгук совсем ничего не понимал. Он шёл рядом, удивлённо глядя на Тэхёна и пытаясь обработать сказанные им только что слова.       — Я — член отряда специального назначения, который направлен на подавление военного терроризма. И независимо от продолжительности или уровня сложности всех остальных военных действий, связанных непосредственно со стороной противника, террористические группировки, причём разных стран, теперь будут раскручиваться довольно долго. Слишком много того, что они хотели сделать в мирное время, теперь претворяется в жизнь, пользуясь моментом, а из-за того, что основные силы направлены не на них, эта ситуация даёт им больше возможностей...       Парень остановился и посмотрел на Чонгука. Тот стоял, прокручивая у себя в голове старые воспоминания о своём прошлом.       — Они творят ужасные вещи. Даже представить трудно, насколько всё это жестоко. Они — нелюди... Я не хочу допускать даже мысли о том, что это будет продолжаться, поэтому любыми силами пытаюсь предотвратить этот кошмар.       Теперь в глазах Тэхёна почти не было видно звёзд. Там была глубина, в которой тонули все его пережитые за те несколько лет эмоции и воспоминания, съедающие его изнутри, постепенно убивая.