Midnight dream

      В висках обжигающе пульсировало, по лицу медленно стекали капли пота, высохшие слёзы стягивали кожу под неспособными источить и капли влаги красными глазами, смотрящими сквозь ветви исполинского дерева в глубь черноты ночного неба над головой, опущенной затылком на примятую траву, где засохли пятна крови, оставленные после последнего приступа ярости Чонгука, перед тем, как тот, опустошённый, свалился на землю.       — Как же я хочу прикоснуться к тебе... — простонал он тихо, глядя на свою руку в траве и представляя как Ким нежно переплетает их пальцы, — я ведь так и не успел сказать, как сильно люблю тебя.       Чон тяжело выдохнул, будто бы из него выпили последние силы. Его накрыла тьма. Внезапно исчезло и небо, и дерево, даже земля перестала ощущаться под обессиленным телом, остался только пьянящий запах лаванды, заполняющий лёгкие уже который день.       — Если бы я мог, я подарил тебе каждую секунду своей жизни... — теперь не ощущалось и малейшего дуновения ветра. — Позволь только раз увидеть тебя, перед тем как я тут умру.       Веки Чонгука опустились на глаза, когда смотреть в пустую темноту уже не осталось сил.       Она проникла в тело незримым убийцей, начав высасывать жизнь. Тихо и безболезненно, оставляя лишь воспоминания о недалёком прошлом. Воспоминания, которые стоили целой вселенной. Чонгуку и правда не было больно, кончики пальцев слабо покалывало, кровь успокаивалась, дыхание становилось всё слабее, а перед глазами стоял лишь образ Тэхёна.

***

      Внезапно яркая вспышка разлилась на небе миллионами огней, не позволяя разглядеть ничего, кроме ослепляющего белого света. За долю секунды вокруг не осталось даже следа присутствия чего-либо, не говоря уже о гигантском пространстве полей и холмов. Тьма растаяла как страшный сон, покинув тело.       Чон мгновенно открыл глаза и с трудом поднялся, не ощутив ничего твёрдого у себя под ногами, когда вспышки начали формировать собой всё, что до этого его окружало. Клубы молочно-белого тумана превращались в землю, из которой ростками потянулась трава, а потом поднялось и целое дерево, преодолев за несколько секунд вековой цикл роста. Огоньки каплями сверху падали в уже виднеющееся озеро неподалёку. По небу, превратившемуся в палитру красок от красно-малинового до фиолетового-синего спектра, целыми скоплениями мчались тысячи звёздных осколков, стремящихся преодолеть слой атмосферы, но сгорающих при малейшем приближении к ней.       Мир заново рождался. Одновременно новый и в то же время старый. Стëрший из себя всё то, что здесь отпечаталось, и готовый принять новое.       Перед глазами у Чонгука мелькали воспоминания о дне, когда это происходило на его глазах впервые. Он стоял, завороженно глядя на происходящее.       Внезапно взгляд его привлекло синее свечение высоко в небе, с каждой секундой приближающееся и становящееся всё ярче, пока не разлилось ослепляющим взрывом света, сквозь который можно было увидеть нечто тёмное, оторвавшееся от пылающей звезды и стремительно начавшее падать, превращаясь из еле заметной точки в существо похожее на птицу.       Чона охватил ужас, когда он понял, что с неба падает человек. Он не мог оторвать взгляда, а осознание медленно накатывало, сопоставляя воспоминания и предположения, когда наконец он понял, что сейчас происходит то, о чём он не мог и мечтать, и видит он именно того, за кого был и всегда будет готов продать и жизнь, и душу, и всё, что у него есть.       — Тэхён... — слетело с губ Чонгука, и тот сорвался с места.       Ким падал вниз, прямо в озеро, уже были ясно видны его очертания. Когда до поверхности оставалось всего несколько сотен метров, Чонгук уже наравне с ветром бежал, чтобы успеть достигнуть места падения раньше, чем Тэхён захлебнется, не в силах выплыть из-за огромной глубины, на которую бы его отнесло.       — Тэхён! — не сдерживая слёз, кричал Чонгук, забегая в воду и начиная плыть. — Я иду!       Высокие брызги после падения сопроводила очередная вспышка, и Чонгук нырнул, всё глубже погружаясь в непросветный мрак холодной воды, сквозь толщу которой отчётливо был виден силуэт Тэхёна: его неподвижную фигуру, тёмные волосы и закрытые глаза.       Внезапно его веки разомкнулись. Чонгука охватила паника. Ким тонул, пытаясь найти источник воздуха, но вдруг взгляд его упал на приближающегося к нему Чона, хватающего за руку и тянущего на поверхность, к свету.

***

      — Тэхён-и, прости меня. Прости, только не уходи... — твердил, сидя на земле и захлебываясь слезами, Чонгук, прижимая к себе Тэхёна, когда тот, не произнося ни слова, целовал его мокрые волосы, лицо и глаза, обнимая всё крепче и не желая отпускать уже никогда.       — Я не уйду, никогда не уйду, — сказал он наконец, посмотрев в большие глаза, и вытирая кристальные капли с лица Чонгука, ощущая на своём точно такие же. — Я не оставлю тебя больше ни на миг, после того, что я пережил, лишь прошу, чтобы и ты не отпускал меня.       — Тэ, я думал, ты умер... — Чонгук касался губами тёплых рук Кима.       — Я и правда умер. В ту ночь, когда ты пытался спасти меня, я очутился здесь. Мир разрушался. Я несколько раз переживал его возрождение, но в тот миг я просто остался в темноте. Тогда и понял, что это конец. Внезапно тысячи голосов зашептали мне про тебя, про то, что я не сдержал обещания не оставлять того, с кем поклялся не разлучаться, — Кима прорвало на слёзы. — Они говорили, что в наказание за это у тебя отнимут воспоминания обо мне. Хотели, чтобы меня поглотило отчаяние от того, что я больше не появлюсь в твоей жизни. Не знаю, сколько времени прошло, но для меня это было сравнимо с целой вечностью. Вечностью наедине с мыслью о том, что ты больше не помнишь меня.       — Прошёл почти месяц, Тэ. И я действительно забыл тебя... Я ненавидел себя за это. Чуть с ума не сошёл, когда ты исчез прямо у меня на руках, а потом внезапно забыл всё.       Тэхён плакал, вжимаясь в горячее тело, и не переставал целовать лоб и волосы Чона.       — Поэтому только я и должен перед тобой извиняться, Чонгук. Ты вспомнил меня. Сам вспомнил. Нашёл и спас, Чонгук. А я сравним с предателем, который позволил себя подстрелить.       — Не смей так говорить! Ты боролся, ты самый преданный. И мой самый любимый. Я жить без тебя не могу! Мой Тэхён. — Чонгук обвил руками лицо парня и, вытирая слёзы, нежно поцеловал дрожащие губы. — Я люблю тебя.       Ким свалился на грудь Чона. Мокрая одежда липла к телам. Вспышки продолжали мелькать в воздухе, а тучи звёзд опускаться за горизонт, когда парни растворились в воздухе.

***

      Чонгук уже полчаса лежал в кровати, в полутьме разглядывая каждый контур на лице Тэхёна, тихо сопящего прямо напротив. Его мягкое дыхание касалось кожи, отчего становилось так хорошо и приятно, что прерывать его сон не хотелось ни на секунду. Всё те же пушистые ресницы и тёмные волосы, спадающие прямо на глаза, несколько родинок и аккуратные руки, небрежно лежащие на подушке, которые так и хотелось прижать к щеке.       — Как я скучал, — улыбнувшись шепнул Чонгук, и нежно убрал со лба Кима прядь влажных волос.       Сейчас его волновало лишь то, что Тэхён уже час спал в сырой одежде, которую стоило бы сменить. Но легче было просто накрыть Кима одеялом, чем поднимать его, измученного, с кровати.       Открытое окно предательски скрипнуло от дуновения ветра, отчего Тэхён нехотя продрал глаза, увидев напротив себя прекрасную улыбку Чонгука.       — Ты красивый, хён, — тихо произнес он, чем заставил Чона засмеяться. Снова эти слова греют ему душу.       — Я готов слушать твой голос всегда.       — Тогда я повторю ещё раз. Ты красивый, Чонгук, — Тэхён погладил руку парня и, заметив полузасохшие ссадины, тревожно взглянул на него.       — Есть желание надеть что-нибудь более сухое? — хихикнул он и встал с кровати, потянув за собой Кима.       — Есть желание уберечь одного парня от всего, что заставляет истекать его кровью.       — К тебе это относится в большей степени.       На крыше горел ночник, тарелка свежей вишни стояла на деревянном столике, Тэхён старательно наклеивал пластыри на разодранные костяшки пальцев Чона, пока тот обрабатывал непонятно откуда взявшиеся царапины на шее Кима, пытаясь не задеть мазью белоснежную футболку, так полюбившуюся ему.       — А куда ты дел Бама? — спросил Тэхён, слегка прищуриваясь от жгучей смеси, ложащейся на кожу. — Чимин, наверное, забрал. Я три дня в прострации находился, не мучаться же ему от голода... — зрачки Чонгука расширились. — Ты почему мне ничего не говоришь?       Тэхён удивлённо посмотрел на парня.       — И о чём же я должен сказать?       — Как минимум, назвать меня идиотом, я так и не предложил тебе нормально поесть!       Через полчаса Ким тихо поглощал рамён под пристальным взглядом неугомонного Чонгука, накладывающего ему с каждым разом всё больше по мере того, как опустошалась тарелка.       — Ты во мне дыру просверлишь, —процедил Тэхён сквозь зубы.       — Зато это сделаю я, а не кто-то другой. — Мило улыбнулся Чонгук.       Вдруг на веранде послышался топот и скулёж собаки, и в открытую дверь квартиры стремительно влетел Бам, следом за которым втащился запыхавшийся Чимин и, опершись руками о колени, тяжело проговорил:       — Прости, Гук, Бам так хотел домой, а у тебя свет горел, я обрадовался, что ты наконец проснулся и подумал, что не разбужу... — взгляд Пака упал на сидящего за столом Тэхёна, когда Чимин, отдышавшись, наконец встал в полный рост. — Ты? Ты, правда, Тэхён?       Названный поднялся с места, подошёл к ошеломленному парню и потрепал его по плечу.       — Это правда я, Чим. И исчезать я больше не собираюсь.       — Ты и представить не можешь, как тебя не хватало! — Чуть не плача воскликнул Пак и бросился обнимать Кима.

***

На следующий день

      — Я не удивлюсь, если сейчас снова польёт, — улыбнулся Чонгук, глядя в глаза напротив. Такие спокойные и прекрасные.       Чимин позвонил всем ещё ночью, рассказав о чудесном возвращении Тэхёна «сам расскажет, откуда, давай без тупых вопросов». После чего квартира Чонгука снова оживилась, как это бывало сравнительно недавно, несмотря на то, что утром каждому предстояло ехать на работу.       Хосок уехал днём сразу после ухода братьев Ким и младшего Пака.       Время шло к вечеру, а на небо снова начали наползать грозовые тучи. Слабый ветер пробегал по листьям деревьев, так уместно смотревшихся в старом парке, где осталось столько воспоминаний, ни одно из которых, как ни странно, не легло на душу тяжёлым камнем, и даже то, что связывало момент последнего расставания.       — Мне нравится дождь, — Тэхён взял Чонгука за руку. — Не знаю, откуда у меня к нему такая привязанность.       — Я полюбил его в ту ночь, когда ты уснул на мне. Тогда я понял, что ты мне действительно дороже, чем кто-либо, — несколько капель упали сверху, когда Чон взял парня за плечи и нежно притянул к себе. — Я сделаю всё ради твоего счастья. Ради того, чтобы ты был рядом со мной, как бы эгоистично это не звучало.       Тэхён был совсем близко.       — Я живу только тобой, Чонгук, ты — моё счастье.       Чон приятно провёл рукой по его волосам, нежно притронулся к скуле Кима, заведя пальцы за ухо, и приблизил его к себе.       — Не устану повторять, как сильно я тебя люблю, — произнёс он и припал к вишнёвым губам, так сладко отвечающим на нежные прикосновения.

***

      В комнату проникал ночной ветер, манящий запах лаванды витал в потоках воздуха.       Избавившись от такой ненужной теперь футболки, Тэхён сладко прикрыл глаза, запустив руки в волосы Чонгука и, бережно прижав к стене, продолжил целовать его, растягивая момент, отдавая всего себя.       На медовой коже отчётливо были видны шрамы от порезов и царапин, два из которых — огнестрельные, выделялись больше остальных.       — Как бы я хотел извести их, — с виной в голосе прошептал Чон, аккуратно целуя, обвивая руками шею Тэхёна и думая только о том, как не причинить ему больше боли.       Ким стянул ткань с горячего тела Чонгука и, оставляя поцелуи на ключицах, прижал ближе к себе, ощутив зашкаливающий темп сердцебиения и прерывистое дыхание парня.       — Я люблю тебя, Гуки.       — А я тебя, Тэ.

***

      Той ночью в мире сна упала последняя звезда перед тем, как он исчез навсегда, связав красными нитями руки четырёх соулмейтов, судьбой которых было появиться в жизнях друг друга и остаться вместе навсегда.

***

Ending

      — Я никогда не чувствовал себя обычным человеком. Не то чтобы я хотел казаться особенным, но странным был точно.       До пятнадцати лет Чимин каждый день проживал, ни на секунду не забывая о том, что в любой момент у него могут начаться судороги. Впервые это произошло ещё в раннем детстве из-за довольно тяжёлой травмы, несколько лет тщательно обрабатываемой психиатрами, стараниями которых Пак свой подростковый период жизни почти не покидал больницы, пока однажды «совершенно отбитый» парень по имени Чон Хосок не пролез ночью через окно к нему в палату, перепутав корпуса больницы, в одном из которых лежала его младшая сестра со сломанной ногой, которой он приносил сладости.       Но в тот день они спасли жизнь забившемуся в угол комнаты Чимину. Хосок был первым после родных, кто узнал правду о том, что болезнь Пака связана со смертью его отца, когда однажды на трассе сбили их машину.       С тех пор из его головы не выходила та страшная сцена умирающего мужчины, пытающегося помочь задыхающемуся в дыму сыну, и режущий уши звук треска металла и бьющихся стёкол.       После нескольких ночей в разговорах с новым другом, Чимину начало становиться гораздо легче, пока однажды он не покинул ненавистную палату навсегда.       Но до сих пор воспоминание об этом месте и, казалось бы, давно забытых событиях, даёт о себе знать боязнью громких звуков.       Доброта Чимина, ум и приятная внешность перекрывали все его недостатки, связанные со здоровьем, поэтому для него не было ничего проще, чем завести дружеские отношения с любым, кто его окружал, но он всецело отдавал себя братьям и лучшему другу. Единственным же исключением из списка навязчивых окружающих были Чонгук, Тэхён, а в последствии и Юнги.

***

      — Вот такая душещипательная история, — с видом гениального повествователя произнёс Чимин, отрывая взгляд от моря и переводя его на почти спящего рядом на песке Юнги.       — Будет обидно, если окажется, что я — второй человек после Хосока, которому ты это рассказываешь, а Чонгук с Тэхёном остаются не при делах, — спокойно ответил Мин, как всегда поражая своей сдержанностью.       — Ты думаешь, им пора узнать? — задумчиво спросил Чимин, оборачиваясь в сторону Кима и Чона, старательно пытающихся понять, что случилось с байком, после того, как Намджун объездил на нём полпобережья в поисках ближайшего к их новому дому магазина.       — Ну, одно из двух: либо Тэхён узнает это первым от меня, либо же Чонгук — от тебя, а по итогу осведомленными будут все. Выбирать тебе, — улыбнулся Юнги и, закрыв глаза, накрыл голову прохладной ладонью Пака.

***

      Столько раз, сколько звёзд падает на землю этого мира, столько же раз он прекращает своё существование и перерождается в почти неотличимый от предыдущего. Именно в этот момент становится возможным путешествие между мирами...