Midnight dream

Три недели спустя

      Всё стало так, как и было до встречи с Тэхёном. Работа, совместные встречи, посиделки, прогулки с Бамом, которого, кстати, теперь вряд ли было бы уместно называть маленьким, как привык это делать Намджун. Пёс был ростом со взрослую собаку, чем доставлял своему хозяину всё больше поводов для гордости.       Обычно все держали себя непринуждённо и расслаблено, лишь иногда между собой, когда Чонгука не было рядом, ностальгировали по тем временам, когда их было шестеро. Чимин с Хосоком продвигали свой бизнес, не без помощи Намджуна. Джин выслушивал до жути интересные истории старушек в больнице, которые ловили его на каждом углу, привлеченные его «неземной», по их словам, красотой. Ну а Чонгук всё также днями и ночами пропадал в мастерской.       Через пару дней после выписки опасения Чимина подтвердились — Чону начали сниться кошмары, причём куда более задевающие ментальное здоровье, нежели раньше. Благо днём они быстро забывались, и не благодаря лекарствам, а из-за ежедневных встреч с парнями, в частности с Чимином, который, узнав о ночных мучениях друга, без раздумья собрал сумку с вещами и привез её к Чонгуку на случай внеплановых ночёвок, когда тому будет совсем плохо. К слову, в комплекте с Паком шёл и Хосок.       Чимин часто вспоминал Тэхёна, и мысли о том, что его больше нет, не давали спокойно жить. Несколько раз доходило и до того, что Хосоку приходилось отбирать у друга почти допитую бутылку коньяка, дабы тот не страдал ещё и от похмелья. Но чем больше проходило времени, тем легче ложились воспоминания о Киме. Однажды вечером Чимин, гуляя с Бамом, вспомнил о старых фото с Чеджу, но открыв галерею, сразу же закрыл телефон, не обнаружив ни на одной из фотографий лица Тэхёна.       «Логично же, что пропало всё, наивный», — пронеслось у него в голове в тот момент.       Вестей от Юнги почти не было. В следующую же их с Чимином встречу после той страшной ночи он рассказал о своём решении перевестись в спецотряд и найти хотя бы тело Тэхёна, лишь со слабой надеждой на то, что он всё ещё будет жив. На это требовались большие усилия, хотя бы потому, что он находился на территории повышенной опасности, любые передвижения по которой производились исключительно ночью во избежание столкновений. «— Боюсь, если я и буду спать, то только днём, — говорил Мин, — так что не беспокойся, когда не будешь встречать меня здесь. — Береги себя, хён, удачи...»

Stay alive

      Уже несколько дней по ночам шёл дождь. Бам каждый вечер залезал под одеяло к Чону, но ближе к полуночи, когда тот начинал тихо стонать из-за надвигающихся кошмаров, перебирался к Чимину или же Хосоку, когда тому удавалось остаться ночевать. За окном начало слабо покрапывать, а через несколько секунд раздался приглушённый раскат грома.       — Чонгук! — позвал Чимин с кухни, когда услышал сквозь шум дождя болезненные стоны, доносящиеся из комнаты. — Я иду!       Пак быстро поднялся с дивана, схватил мокрое полотенце и направился в чонову спальню. Тот лежал, обливаясь холодным потом, почти раздирая у себя на груди чёрную футболку. Из крепко закрытых глаз текли слёзы. Чимин аккуратно приложил влажную ткань к горящему лбу Чонгука и взял его за руку, намереваясь попытаться вырвать из плена сна, как вдруг парня охватил шок.       — Тэ... — всхлипнул Чон, закусив губу и стиснув зубы, прокусывая её до крови, — как я мог!? Я ничтожество...       Чимин сидел на краю кровати, поглаживая друга по голове, не в силах даже попытаться разбудить его. В горле встал ком, давящий изнутри с каждым словом Чонгука, каждый вздох ударял по сердцу, оставляя трещину, каждая слеза камнем падала на грудь, разрывая дыхание. Как же давно имя Тэхёна не слетало с его губ.       — Прости меня, Тэ... Пожалуйста, только живи...       Когда Чонгук открыл глаза, он увидел Чимина, сидящего на полу рядом с кроватью, прижавшись спиной к стене, и закрывшего лицо руками. Его плечи еле заметно подрагивали, а из-за ладоней доносились всхлипы.       — Чим, — удивлённо произнёс Чон, снимая со лба полотенце и наклоняясь вниз, — что с тобой?       — Ничего, всё в порядке, — Пак убрал руки от лица и быстро вытер слёзы.       — Ты плакал?       — Немного, — виновато улыбнулся парень, — мне стало грустно. Тебе снова снились кошмары.       — Значит опять... Прости, что заставляю тебя волноваться.       — Не извиняйся, я всегда готов тебе помочь. А ты ничего, случайно, не помнишь?       — Ты про сон?       Чимин кивнул.       — В последнее время я стал забывать всё, что мне снилось. Так что я даже не помню, какие эмоции испытываю во сне.       — Ну и хорошо, — Пак поднялся с пола и пошёл на кухню. — Будешь чай?       — Спрашиваешь ещё, — усмехнулся Чон и вышел вслед за ним из комнаты.

***

      На следующий день Чимин позвонил ещё днём, сказав, что из-за срочных дел, если у него и получится приехать, то только поздно ночью. Чонгук же в ответ с улыбкой посоветовал не мучать себя и сразу же после работы ехать домой спать.       Он вышел из офиса с пустым рюкзаком, освобождённым от стопки бумаг, и со спокойной душой направился на парковку. На людном переходе было довольно трудно передвигаться быстро, но Чон всё же предпринял попытку поскорее промчаться мимо толпы офисных работников, сразу же случайно почти сбив с ног откуда-то взявшуюся старушку. Парень быстро развернулся и сделал низкий поклон, извиняясь за поспешность.       Поворачиваясь в свою сторону, он вдруг заметил едва знакомое лицо, быстро исчезнувшее в потоке людей. Оно не принадлежало кому-то из друзей Чонгука, уж в этом он был уверен, да и вспомнить, кому именно, он тоже не смог, но было чёткое ощущение того, что видел его раньше.       Вечерний ветер приятно пробегал по телу, иногда проникая под чёрную ткань всё той же чёрной футболки, неразлучной с байкерскими джинсами, берцами и одной из трёх имеющихся кожаных курток.       Надев перчатки и уже занеся шлем над головой, Чонгук вдруг уловил взглядом странный знак «V» на нижней части гладкой поверхности. Его как будто старательно кто-то вывел чёрным маркером на тёмно-сером материале шлема. Надпись была еле заметной, оно и понятно, почему он увидел её только сейчас.       Внезапно мелькнул странный эпизод или воспоминание, Чонгук так и не осознал, но в голове чётко всплыло где-то услышанное «Vissivia». Простояв несколько секунд со странным выражением лица, он надел шлем, завёл байк и помчался навстречу закату.       Доехав до дома, он сбросил с себя одежду, принял холодный душ и облачился в домашнее. Приласкал Бама и, взяв с собой горсть вишни, повёл его на улицу.       Тёплый июльский вечер прогонял всякое желание идти домой как у Чона, так и у пса.       Парень медленно шёл босиком по траве рядом со старой баскетбольной площадкой, перебирая в руках две оставшиеся ягоды, когда перед глазами вновь мелькнуло будто бы видение:       «— Вишня!? — удивлённая улыбка скользнула по лицу напротив. — Откуда ты узнал?..»       До боли знакомый голос ветром отозвался в ушах, заставив Чона ещё больше задуматься о происходящем. У него никогда не было дежавю или чего-то подобного, и единственным нормальным объяснением было лишь признание того, что после травмы всё же осталось небольшое искажение памяти.       «И кто же ты, таинственный любитель вишни?..»       Оставшийся вечер прошёл без странных, непонятно откуда взявшихся флешбеков, поэтому Чонгук спокойно уединился с ноутбуком на крыше.

***

      «Люблю...»       Чон порядком удивился, когда, открыв глаза, он увидел усыпанное звёздами небо, в свете которых было видно лавандовое поле и стоящее вдалеке дерево.       Запах лаванды наполнил грудь, даря ощущение лёгкости, падающие звезды отражались в ровной глади озера и далёкой реки, создавая чувство прекрасного.       «— Просто смотри и ничего не говори...»        — Мир сна, — мелькнуло в сознании Чонгука.        «Почему я твёрдо уверен, что мне это не снится? Будто я был здесь раньше».       Парень двинулся вперёд. Подойдя ближе к дереву, он коснулся его ветви, красиво накренившейся книзу. Слабый порыв ветра прошумел в ушах:       «— Хён, ты красивый...»       Зрачки Чона увеличились, он вперился в одну точку, широко раскрыв глаза, как если бы его ударили чем-то тяжёлым по затылку.       Казалось, этот мир просто не мог принять его в себе без Тэхёна. Голос вертелся в голове, пытаясь на что-то намекнуть, дать понять, кому он принадлежит, но сознание старательно пыталось ему воспрепятствовать, но мысли человека — ничто, по сравнению с желанием целого мира.       Сон пробивался в мысли сумасшедшими ударами, делая всё, чтобы Чонгук вспомнил хоть что-то. Ветер вновь пронёс за собой фразу:       «— Мне кажется, я скоро умру... Я в плену, Чонгук, и долго не протяну...»       — Моё имя! Кто ты такой, если знаешь меня!? — закричал он в небо. Теперь уже не ветерок, а целый поток воздуха прошёл через Чона:       «— А как ты им объяснил моё появление?..       — Пойдём, если не хочешь, чтобы я заблудился...       — Нас только что чуть не убило какое-то чёртово дерево, мы сидим в грязи под дождем, а я думаю только об одном...       — Ты уже нашёл, даже в другом мире... Девять лет, Чонгук...»       Парень потерял дар речи. Теперь он отчётливо видел силуэт того, чьи слова он впитывал каждую секунду. Как тот стоит рядом и смотрит на звёзды, рассказывая про ужасную войну, про врача и лучшего друга — Мин Юнги, про то, как они с Чонгуком договорились видеться в этом мире каждую ночь.       «Люблю тебя, Гуки...»       На глаза Чонгука навернулись слёзы. Он не видел лица говорящего, не помнил его имени и того, что именно происходило между ними. Лишь эмоции плескали наружу, сбивали дыхание и наводили отчаяние. Ветер всё усиливался, становясь похожим на разрастающийся смерч, а единственным желанием оставалось узнать, кем же является этот человек.       Порывы воздуха били по телу, сбивая с ног, ослепляя и не давая вдохнуть.       «— Только глаза не закрывай, умоляю!.. — ураганом пронеслось в голове. — Я люблю тебя, Тэ».       Внезапно ветер стих. Запах лаванды снова вернул умиротворение, листья дерева тихо шуршали, вздыхаемые остатками разъярëнного воздуха. Огоньки звёзд светили сверху, а по щеке текла кристально чистая слеза. Силуэт принял чёткие формы. Теперь перед глазами стоял образ улыбающегося Ким Тэхёна.       Чонгук вспомнил всё. Каждую минуту и секунду, проведённую с ним, каждое прикосновение и улыбку.       — Прости, мой Тэ, — простонал Чонгук и рухнул на землю, содрогнувшись от раздирающего грудь пламени, рвущегося наружу вместе со слезами. — Я чудовище, если позволил чему-то стереть тебя из своей памяти. Я ужасен, Тэхён! Я столько раз твердил себе, что больше никогда не оставлю тебя и всегда буду рядом, — дрожащим голосом кричал он, — я мог забыть о чём угодно, но как мне удалось забыть тебя!?.. Зачем ты умер?.. Я жил без мыслей о тебе почти месяц!       Парень ударил кулаком по земле, зарывшись лицом во влажную траву.

***

      Мин сидел на пригорке с видом на озеро, пытаясь сделать всё возможное, чтобы не обращать внимания на звуки издалека.       — Это Чонгук? — спросил Чимин, едва открыв глаза.       — Только не трогай его, — устало произнес Юнги, — он всё вспомнил.       — Как ему помочь?       — По крайней мере сейчас не подходи. Только хуже будет.       — Как хоть это произошло?       — Знаешь, недавно я вычислил почти все закономерности этого мира, основываясь на рассказах Тэхёна и нашем с тобой опыте. Как ты, наверное, понял, сюда попадают только некоторые. И пока что ни разу не было такого, чтобы появившийся здесь не встречал кого-нибудь, причём, обязательно из параллельного мира. Хотя об этом факторе пока очень глупо рассуждать, но оставим всё в таком ключе. Да и у Тэ немного другой случай, учитывая, сколько он ждал здесь Чонгука. Так вот, на самом деле, этот мирок не просто место, а нечто, что может каким-то образом мыслить, иначе я не могу объяснить то, что именно мир принимает нас каждую ночь, что позволил им тогда перенестись в ваш и что память Чонгука вернулась именно здесь.       — Скорее всего ты прав. По крайней мере, твоя версия логична. Я и сам долго думал примерно в этом же направлении.       Чимин сел рядом. Ветер доносил издалека утихающий плач Чона.       — Как же я хочу ему помочь... — выдохнул Мин. — И вернуть Тэ.       — Смог бы ты принять правду этого мира, как Чонгук?       — Он и не принял.       Чимин загадочно посмотрел на Юнги.       — А теперь скажи, — начал Пак, постепенно повышая голос, — ты действительно веришь, что Тэхён умер? Если это так, то скажи, Юнги, какой был смысл в том, что этот грёбаный мир вернул Чонгуку память?! — почти кричал Чимин. — Чтобы он до конца своих дней винил во всём себя единственного? Или чтобы он помер от осознания того, что в один миг забыл своего любимого, который умер у него на руках? Всё то, что они друг ради друга перестрадали? Если таковы желания этого мира, пускай катится ко всем чертям, а ты мне просто скажи, веришь в смерть Кима или нет!       Мин закрыл глаза и покачал головой, взъерошивая себе волосы:       — Я никогда в это не поверю.       — Так же как я и не поверю в то, что со мной это место поступит подобным образом, и я не вспомню, что ты был, если тебя захотят отобрать у меня...       Юнги резко развернулся и встряхнул парня за плечо, вцепившись диким взглядом во влажные глаза напротив:       — Чимин? Что ты этим хочешь сказать?       — Ты так и не понял?       — Я понял всё, — произнёс Мин, ослабляя хватку и притягивая Пака ближе. — Я думал, это не взаимно...       Чимин подался вперёд и обвил руками плечи Юнги.       — Разве я давал повод так думать?       — Никогда.       — Сейчас не лучшее время для этих слов, но, боюсь, в другой раз я просто не смогу. Я люблю тебя, — шепнул Чимин, на ухо Мину, зарываясь лицом в мягкие волосы.       — И я тебя, — тот, аккуратно повернув голову, чтобы не разрывать объятия, нежно коснулся губами щеки парня. — Я скорее умру, чем забуду тебя.       — Почему ты думал, что это не может быть взаимно? — Чимин всё сильнее прижимался к горячему телу. По спине пробежал холодок, отчего всё дольше хотелось обнимать Юнги и бережно целовать его волосы и шею.       — Я никогда не считал себя кем-то, кого можно полюбить. Всегда мне были только благодарны или же жалели. Любил только Тэхён. Сначала, наверное, и правда из благодарности. Только спустя время увидел во мне брата. Ты второй человек, к которому я сразу же привязался. — Мин сладко прикрыл глаза от того, как Чимин притронулся к волосам и опустил голову ему на плечо. — Но к тебе привязанность совсем другая. Это правда любовь, которую я не могу описать. Я боялся, что ты не сможешь принять меня, поэтому легче было просто оставаться рядом.       — Я правда люблю тебя, Юнги. Очень люблю. Я всегда искал того, кто бы понял меня и кого бы смог понять я.

Девять лет назад

      Вокруг темно. Даже если бы Тэхён пристально смотрел в темноту, как делал это обычно ночью, всё равно ничего не смог бы увидеть. Было пусто.       Плечо жутко ныло от боли, так что единственное, что оставалось, это неподвижно лежать и вести диалог с пустотой.       В голове крутилось последнее воспоминание, запечатлённое перед тем, как он потерял сознание: горящая трава повсюду, тяжёлое дыхание парня с порезами на лице, пытающегося остановить ему кровь, так и хлещущую из прострела, и испуганный голос, просящий оставаться в живых.       — Я умру так и не узнав его имени... —разочарованно сказал Тэхён.       Темнота стала обретать форму, превращаясь в вязкую материю и, казалось, услышав его слова, начала сгущаться, пытаясь поглотить.       Тэхёну не было страшно. Он лежал, глядя перед собой. Боль почти забылась. Тьма смешалась с воздухом и начала проникать в лёгкие, перекрывая дыхательные пути и впитывая в себя еле держащуюся в теле жизнь. Но мысли были не об этом, он не боялся смерти. Видел её в разных обличиях, принял её, когда умерли родители, готовился к ней ещё за несколько дней до побега. Страшно было оставлять того парня наедине с чувством вины за то, что не смог спасти.       Тэхён уже почти не дышал. Веки медленно опускались, а кровь, до того бешено пульсирующая в висках, казалось, останавливала движение. Тьма сочилась сквозь кожу изнутри.       Вдруг, нечто яркое мелькнуло перед глазами, как будто падая откуда-то сверху.       Тэхён замер, не смея даже моргнуть. Свет всё приближался, начиная мерцать и становясь похожим на звезду. Тьма застыла, почти добравшись до сердца, и медленно начала отступать по мере того, как свет, в котором постепенно стали проглядываться горы, озеро, звёзды на тёмно-синем небе и ветви исполинского дерева, нависшие сверху, накрывали краешек земли, на котором лежал Ким.       Казалось, готовясь упасть прямо на него. «Звезда» внезапно запульсировала и раздалась резкой вспышкой до белых пятен в глазах. Тэхён смотрел вверх, жадно глотая воздух, когда темнота сгущалась внутри, готовясь покинуть полумёртвое тело, так и не совершив своего страшного предназначения.       Парень стиснул зубы, сквозь которые выходил наружу дикий крик вместе с комком чёрной материи, обрётшей форму сферы, ползущей из груди. Тьма в мгновение ока оторвалась от плоти и растворилась с порывом ветра, несущим за собой, будто из другого мира, знакомый голос:       — Живи, прошу...       Ким лежал на боку, истекая кровью, сжав в кулак копну травы.       — Я буду жить. И я найду тебя.

***

      — Юнги! — взволнованно проговорил Чимин, хватая того за руку и закатывая ему рукав, когда увидел бинты на запястьях.       — Чим, всё хорошо. Это было вчера... — начал Мин. — До того, как мы увиделись. Разве не заметил, что я был весь в крови?       — Так ты резал себя? — с всё большим недоумением в голосе спросил Пак.       — Да. И я не хотел, чтобы ты это увидел. Поэтому прятал руки всё время как мы говорили. И если бы не твои слова про Тэхёна с Чонгуком, а уж тем более, если бы не твоё признание, ты бы меня больше не встретил...       — Ты что такое говоришь!? — парень крепко обнял Мина. — Зачем ты это делал?       — Я не сказал тебе тогда одну вещь, — Юнги замер, осознавая, в каком состоянии сейчас находится Чимин, слушая о том, что вчера он, оказывается, утешал человека с полувскрытыми венами, который давил в себе слова о том, что с ним произошло. — Я правда надеялся, что Тэ каким-то чудом остался жив, но когда вчера мне удалось добраться до места его смерти, я не нашёл даже тела. Я слишком быстро потерял контроль и... Я не должен был поступать так опрометчиво.       — Я понял.       Мин нежно гладил Пака по спине.       — А потом мне доложили, что уже на следующий день после смерти Тэхена никто не нашёл даже следов его присутствия. Это дало мне надежду. Но я не знаю, чего ожидать.       — Я уже давно потерялся в мыслях. И просто жду, пока что-то произойдёт, —Чимин посмотрел в глаза напротив. — В любом случае, не важно, что происходит, насколько плачевным может быть исход твоих поступков и решений, не смей накладывать на себя руки. Никогда.       — Больше такого не будет.       Чимин крепче прижал к себе Юнги и устало выдохнул.       Тишину прорезал душераздирающий крик.       — Он до сих пор здесь? — Мин резко встал, вглядываясь вдаль.       — Он не просыпается уже два дня, — Пак поднялся с земли, и взгляд его упал на тёмный силуэт.       Чон стоял, прижавшись к дереву и закрыв лицо руками. С локтей капали багровые капли от свежих ссадин, начавших кровоточить после нескольких грубых ударов кулаками по стволу.       — Я был сегодня у него. Так и не смог добудиться. Наверное и не стоит пытаться делать этого сейчас. Ему слишком тяжело.       — Разбуди его завтра. Ближе тебя у него сейчас никого нет, а я очень не хочу, чтобы он повторил мою ошибку, — парень с обидой посмотрел на свои забинтованные запястья. — Побудь с ним рядом. Главное ни за что не оставляй одного. На одиночество у него есть право только в пределах этого места.       — Тогда я пошёл, — Чимин взял Юнги за руку, посмотрел в блестящие надеждой глаза Мина и растворился в воздухе.