Доказательство Выживания

Срочные новости: Сет раздражен.       У него не должно быть столько домашней работы в начале семестра, но вот он строчит эссе, которое ему придется перепечатать завтра в библиотеке, потому что он не может найти зарядку для своего чертового ноутбука. Он не должен так сильно заботиться о своей школьной успеваемости, но его бывшая карьера экси с жестким дедлайном в конце этого года означает, что ему действительно нужно получить степень, чтобы он не оказался бездомным. Он не должен был быть таким измотанным, но прошлой ночью он почти не спал, а затем израсходовал остатки энергии, которые у него были во время тренировок, так что его и без того слабое терпение на исходе.       С разочарованным рычанием он отбрасывает ручку, встряхивает ноющей рукой и топает на кухню. Если бы Бойд был рядом, Сет бы растрелял банку Red Bull, которую он достает из холодильника для иронии всего этого, но Джостену это не показалось бы смешным, и в любом случае он дремлет в спальне. Сет довольствуется тем, что выпивает это как нормальный человек.       Он некоторое время стоит на кухне, проводя языком по своим липким от сахара зубам. В общежитии устрашающе тихо: Мэтт в комнате Дэн, а Элисон где-то еще, потому что в данный момент она с ним не разговаривает. В спальне может быть какая-то возня от возможно проснувшегося Джостена, но в любом случае он не так уж и интересен. Точно так же, угрюмо думает Сет. Он все еще должен закончить свое дурацкое эссе.       По пути в ванную он проходит мимо слегка приоткрытой двери спальни и останавливается как вкопанный. Верхний свет включен. Нил проснулся и стоит на коленях у изножья своей кровати в поисках рубашки из нижнего ящика комода.       Обычно Сету было бы наплевать на то, что его сосед по комнате без рубашки — видит бог, он видел Мэтта гораздо больше, чем когда-либо хотел, — но холодный флуоресцентный свет - это прожектор, освещающий разрушенный пейзаж, который является кожей Нила.       Сет задерживается еще на одну ошеломленную секунду, а затем, спотыкаясь, вбегает в ванную и захлопывает дверь, прежде чем Джостен успевает поймать его взгляд. На мгновение он может только стоять в шокированном молчании, застыв с рукой на замке. Неудивительно, что ребенок склонен к переодеванию наедине. Одного лишь пятисекундного взгляда на спину Нила хватает Сету, чтобы неожиданно пошатнуться. Пустошь - лучшее слово, которое он может придумать, чтобы описать это: вокруг острых бугорков его позвоночника на коже были беспорядочные порезы, больше, чем Сет смог бы сосчитать, даже если бы у него было достаточно времени. Возле его плеча сморщенный круг, который, как ни странно, мог быть огнестрельным ранением. Обернутый вокруг его бедра и, несомненно, перекинувшись через живот, бугристый участок рубцовой ткани, который выглядел как старый дорожный ожог. — Какого хрена, — бормочет Сет себе под нос. Он, Мэтт и девочки все решили, что у Джостена была дерьмовая семейная жизнь, возможно, жестокий отец или мать, основываясь на его отказе говорить ни о том, ни о другом, но это выходит за рамки того, что они себе представляли.       Через что, черт возьми, тебе пришлось пройти, чтобы выглядеть так, будто игрушечные солдатики из детства Сета ожили и использовали твою кожу в качестве поля боя?       Несмотря на то, что Сет понимает, насколько это идиотская мысль, у него возникает мимолетное чувство благодарности за то, что его родители никогда не причиняли ему вреда. Игнорировали его, конечно. Его мать была одарена этим от природы. Совершенно забыв о его существовании. Его отец мог бы провести урок о том, как добровольно стереть все воспоминания о своих детях. Единственные шрамы, которые есть у Сета, - это следы от уколов, и все они на нем. Вопреки самому себе, мурашки пробегают по его спине при жуткой мысли о жестоких отметинах на теле Нила.       Это глупо. Сета почти не волнует ущерб, который свел вместе каждого травмированного члена этой дерьмовой команды, и здесь у него кризис в ванной из-за шрамов, которые ничего для него не значат, на человеке, который ничего для него не значит.       Он сердито писает, сердито моет руки и сердито возвращается на диван. Он сердито берет свой ноутбук и сердито перечитывает дерьмовое предложение, на котором он остановился в своем дерьмовом эссе.       У него странное ощущение в зубах после Red Bull, и все его тело вибрирует от адреналина. Вместо того, чтобы вкладывать эту энергию в размышления о Ниле Джостене и во всякую хуйню, в которую может быть вовлечен ребенок, Сет сосредотачивается на своей домашней работе, как гребаный ботаник.       Нил не выходит из спальни, пока в дверь не раздается серия небрежных ударов. Он никак не указывает на то, что знал, что Сет видел, как он переодевается — и, черт возьми, если он не звучит как гребаный урод, когда это формулируется таким образом , — кроме прищуренного взгляда на него, когда он проходит мимо. — Что? — Ты все еще гребаный идиот, — сообщает ему Сет. — За то, что позволил Кевину тренировать меня? Ты просто злишься, что ему слишком поздно учить тебя, как приносить пользу на корте. Некоторые из нас хотят чего-то добиться сами, пока мы еще можем.  — Будто я когда-нибудь захочу брать частные уроки у этого претенциозного ублюдка.       Нил пожимает плечами, когда открывает дверь, чтобы показать упомянутого претенциозного ублюдка. Когда Кевин видит, что Сет уже смотрит на него поверх спинки дивана, его ответный хмурый взгляд выглядит отвратительно. — Готовый? — спрашивает Нил у Кевина.       Дверь закрывается за ними без прощания, чего Сет и ожидал, но он не ожидал, что воспоминание о шрамах, скрытых под этой невзрачной серой футболкой, будет у него на переднем плане. Неважно. Не его проблема. Ему нужно получить ученую степень. (В невозможном будущем, где он выживет, чтобы наблюдать, как Натаниэль Веснински хромает по грязному ковру в номере мотеля в Балтиморе, Сет вспоминает ночь, когда он мельком увидел шрамы Нила. Отец-серийный убийца выслеживает лучше, чем даже самые жестокие родители, но эти знания мало что могут сделать, чтобы подготовить Сета к беспорядку из бинтов, наклеенных на ребенка. — Черт возьми, господи, — сказал бы Сет, если бы он был там. — Не представлял, что твое лицо может выглядеть более разбитым, чем оно уже было”.       Он получал свирепые взгляды от половины своих товарищей по команде, а Нил не отвечал, слишком занятый поиском Эндрю, но малейшее облегчение расслабляло плечи Сета, потому что ему наплевать на Джостена, но не то чтобы он хотел его смерти. Он не заботится о нем. Ни за что.)