Когда отцветет сирень

      Со дня, когда Тенко узнала о ханахаки Кокичи, прошло полгода. На этот раз Акамацу организовала встречу в коттедже на четыре дня. Чабашира очень настоятельно попросила Ому связаться с ней сразу же, как ему станет хуже – его время истекало. Всю девушку трясло, она не могла нормально расслабиться. Неудивительно, что Химико и Анджи заметили такое плачевное состояние подруги. Но Чабашира постаралась всеми силами успокоить их. Она не могла рассказать. Она поклялась хранить секрет. Весь класс собрался за столом на обед. Шуичи с тоской посмотрел на пустующее шестнадцатое место, на что Каэде заботливо погладила его по спине. В это время Тенко отправила Кокичи сообщение с проверкой. Мальчик, по её просьбе, был онлайн и не закрывал мессенджер, чтобы сразу услышать уведомление. Две минуты. Нет ответа. Три минуты. Нет ответа. Четыре минуты… Нет ответа. Пять минут… нет ответа. Руки Чабаширы задрожали. Трясущимися пальцами она набрала номер Омы. Гудок, гудок, гудок, гудок, гудок… Нет ответа. Тут ей пришло сообщение…

…нечитаемый набор букв…

      Тенко резко вскочила из-за стола, ринувшись наружу, попутно вызывая такси. Она должна успеть… она должна успеть… Машина приехала довольно быстро. Отчаянно попросив водителя довезти ее как можно скорее, девушка набрала номер врача, что лечил её.       Вбежав в подъезд Кокичи, Чабашира взлетела по лестнице и ворвалась в квартиру мальчика. Она в панике проверяла все комнаты, пока не добежала до спальни. Девушка вскрикнула. Ома лежал на полу перед прикроватной тумбочкой и хрипел. Она подхватила его и потащила в туалет, и там помогла ему откашляться. Изо рта вылетело целое соцветие, окропленное кровью. Мальчик тяжело дышал, несколько лепестков всё ещё срывались с его губ. По щекам Кокичи текли слезы. Тенко прижала его к себе, начав поглаживать по голове, пока сама сдерживала плач. Тут в дверь застучала скорая помощь. Чабашира подняла Ому на руки и вынесла его к врачам. Через полчаса в больнице к Тенко вышел доктор, который принял Кокичи к себе – Сенсей! – О, Чабашира-сан, вижу ты в добром здравии. Это хорошо – Сенсей, как он? – врач помрачнел – Ты вроде говорила, что он твой бывший одноклассник, – девушка кивнула и доктор грустно вздохнул, – ему явно повезло меньше, чем тебе. Его время почти закончилось. Легкие практически полностью обвиты цветами. Я бы дал ему… два-три дня – … два… три… дня, – еле слышно пролепетала Тенко – Нам надо связаться с его родственниками. Им надо попрощаться. От операции он отказался – Я… я не знаю… Мы не были настолько близки… – Возможно, его более близкие, чем ты, друзья знают? – … человеку, который, скорее всего, знает что-то, ни за что нельзя рассказывать. А если просто попросить информацию, то он может понять. Он детектив. Очень сообразительный – … Ясно… Ну, Ома-кун сам отказался говорить о своих родителях, так что, возможно, он и сам не хочет видеть их. Чабашира-сан, ты можешь сейчас поговорить с ним. Я не прошу тебя попытаться уговорить его на операцию. Я вижу, что это невозможно. Просто… ты понимаешь меня, Чабашира-сан… – Да, сенсей. Я понимаю. Спасибо вам – Обезболивающие ему уже даны. Мы постараемся сделать его смерть наиболее спокойной, – Тенко грустно кивнула и пошла в палату Кокичи, – Боже, боже, а ведь совсем молодой парень еще. Если бы не эти чертовы цветы, то у него просто превосходное здоровье. Судьба порой слишком жестока и несправедлива.

***

      Чабашира по просьбе Омы вернулась на сбор класса. Она постаралась уверить всех, что у неё просто внезапно появилась важная работа, которую она не могла пропустить. Поверили ей или нет, девушка так и не поняла, но постаралась влиться обратно в общение. С легкой подачи уже пригубившей пиво Миу все начали играть в правду или действие. Всё шло более-менее спокойно, пока на вопрос Анджи Акамацу не выбрала правду – Хм, так, так, тогда… Каэде, Атуа интересуется, почему ты больше не носишь обручального кольца? – тут Тенко вздрогнула и перевела взгляд на ладонь пианистки. Украшения и правда не было – А, ну, думаю, уже вполне пора рассказать правду, да, Сайхара-кун? – Думаю, да – (Что, черт возьми, происходит?!) – мысленно закричала Чабашира – Понимаете, мы с Акамацу-сан не состоим в романтических отношениях. Да, мы в браке, но… как бы сказать… Это всё произошло, потому что я и Акамацу-сан оказались в очень затруднительном положении – Да, сейчас все проблемы улажены. Но от меня тогда чуть ли ни в приказном порядке требовали супруга, иначе моя карьера пианистки могла закончиться. К сожалению, на моем жизненном пути встретились ужасные люди, и я даже не хочу вспоминать всё, что тогда произошло. И так получилось, что у Сайхары-куна возникли похожие проблемы – У меня всё было не настолько плохо, как у Акамацу-сан, но, к моему стыду, брак мне тоже был выгоден. Поэтому вот так всё и получилось. Мы с Акамацу-сан остаемся лучшими друзьями, и ничего этого не изменит. Если кто-то из нас найдет себе возлюбленного, то мы спокойно разведемся. Наш брак всего лишь пара бумажек – (что…?), – у Тенко сбивалось дыхание. Какого черта? Над ней издеваются? Тогда п-почему… ради чего Кокичи всё это время… Пока девушка пыталась привести в порядок свои эмоции, прозвучал новый вопрос, ответ на который добил её – Ну и, Сукхара, чо как с твоими чувствами? Явно же присмотрелся к кому-то и всё не можешь подкатить. Вон какой кислый последнее время сидишь – Эм…, – Шуичи лишь больше погрустнел – Сайхара-кун, ты не обязан отвечать на такое, – Каэде ласково погладила его по спине – Н-нет… я… хоть раз хочу рассказать это. На самом деле… Я уже очень давно люблю… люблю Ому-куна… – (…ч-что…) – Чего?! Этого гремлина?! – Я не сразу осознал это, но сейчас я точно знаю это. Мы подружились с ним в старшей школе, вы все это помните, и постепенно он становился мне всё важнее и важнее. Он всегда поддерживал меня, всегда выслушивал. И в какой-то момент я понял, что чувствую к нему. А потом начались эти проблемы, и мы с Акамацу-сан приняли это решение. Я хотел рассказать ему после свадьбы, но он больше ни разу не пришел на встречу, а это была та вещь, что я хотел бы рассказать ему лично. Я всё хочу попытаться дойти до его дома, но… но всё не могу. А в последнее время, он стал общаться со мной всё меньше. Вероятно, я… в общем, наши отношения как-то пошли на спад. У него наверняка своя жизнь, счастье и возлюбленная. У него, наверное, нет больше времени на меня. Я не виню его. Я довольно эгоистично и резко втянул его во всю эту историю со свадьбой, не объяснив ему всей правды. Так что… я, наверное, постараюсь поговорить с ним попозже, но, видимо, я стал для него слишком скучным – Пф, чего и следовало ожидать от Омы. Я же сразу говорил тебе, что это плохая идея – дружить с ним, – синеволосый сильнее погрустнел и нахмурился, явно не одобряя услышанные слова, – Да не переживай ты так, напар- – Попозже?! Скучным?! – Тенко резко вскочила и закричала. Её руки дрожали, а дыхание сбивалось. Что она вообще сейчас услышала? Девушка, подскочив к парню, влепила ему пощечину и схватила за воротник рубашки, – Какого черта?! Что ты несешь?! Ты спятил?! Он сейчас в больнице захлебывается гребанной сиренью! Он умирает от чертового ханахаки из-за тебя, идиота!!! – из глаз Тенко хлынули слезы. Взгляд Шуичи расширился в шоке и панике – … ч-чт…то…? – еле двигая губами, прошептал синеволосый – Он отстранился, потому что не хотел мешать твоей любви! Он не хотел, чтобы ты видел, как он помирает! Он не хотел, чтобы ты считал себя виноватым в его смерти! Если бы он продолжал видеться с тобой, то уже был бы мертв! Вы же были чуть ли не лучшими друзьями! Как ты мог не рассказать ему, что брак фиктивный?! И если ты любишь его, то какого хрена ты не добился с ним встречи?! Ты же знаешь его! Ты первый, кто смог с ним по-настоящему подружиться! Ты же прекрасно знаешь, как он может закрывать свои истинные чувства в себе! Ты же его единственный друг! Любил ты его или нет, значения не играет! Как ты мог забить на всё и не делать ничего, когда он начал вести себя очевидно странно?! – пока девушка кричала на парня и трясла его, его дыхание сбивалось всё больше и больше, а из глаз струились слезы – … я… я – Ты сейчас же несешь свою тощую задницу в 11ую районную больницу! У него осталось меньше двух суток! Мне наплевать, как ты это сделаешь, хоть телепортации научишься, но ты немедленно перемещаешься в пятьдесят третью палату! ЖИВО!!! Не дай боже ты не успеешь! Я тебе эту гребанную пурпурную сирень каждый день ветками присылать буду!!! Впёред, идиот-мужлан! – Тенко с силой пихнула Шуичи в сторону двери, и тот, спотыкаясь, побежал к выходу. Девушка упала на колени. Слезы потекли ещё сильнее. Тут её обняли Химико и Анджи, поглаживая по спине. Через время у неё получилось прийти в себя. Подняв голову, она увидела, как плачущую Каэде успокаивали Рантаро и Кируми – б-боже… к-как же это так… какой кошмар… из-за меня… – Акамацу-сан, – хрипло заговорила Тенко, – не вини себя, пожалуйста – Но… но Ома-кун… – Он тоже никогда не винил тебя. В конце концов, это была одна из причин, по которой он молчал. Он никогда не хотел, чтобы ты и Сайхара-сан винили себя в его смерти. Кто же знал, что Сайхара-сан такой дегенерат – Чабашира, как из всех людей ты узнала об этом? – удивленно спросила Маки – Я случайно встретила его в переулке через два месяца после свадьбы. Он при мне выкашлял лепесток, и я сразу всё поняла. И пусть у нас с ним никогда не было хороших отношений, я… я проходила через то же, что и он. Я знала, как это тяжело. Но мне повезло. Я смогла вылечиться, как видите. А вот у него надежды не было. Ну так и он, и я думали. Если бы этот идиот рассказал правду сразу… – Чабашира, Ома сам оборвал связи…, – заговорил Кайто, но Тенко чуть ли не кинулась на него яростным быком – ОН пришел к Оме-сану с просьбой организовать гребанную свадьбу! В чем была проблема рассказать близкому другу правду сразу??! А особенно, если, как мы сейчас узнали, он любил его! Завали хлебало, мужлан, и не разговаривай со мной. Ты не видел и не слышал того, что видела и слышала я последние полгода! – Эй, Тенко, получается вчера ты убежала…, – Химико все еще обнимала подругу – Да, вчера ему стало очень плохо, и мне надо было ехать, чтобы спасти его и положить в больницу – Пурпурная сирень, да? – грустно заговорила Анджи, – Тенко, ты сказала, что Кокичи кашляет этими цветами – да… вчера это были целые соцветия… – (Пурпурная сирень… Первая любовь, если я не ошибаюсь… боже, я чувствую себя ужасно), – у Каэде сердце заболело ещё сильнее. Она знала о чувствах Шуичи, поддерживала его, когда мальчик не появлялся на встречах. А на самом деле всё было так плохо – Так, не знаю как вы, а мне надо выпить! – Тенко резко встала на ноги, – где наше заготовленное вино? Мне еще надо подготовить себя к тому, что со мной сделает Ома-сан за то, что я нарушила обещание – Всем надо чуть-чуть выпить, – тяжело проговорил Рема и пошел к купленному на ужин алкоголю

***

      Шуичи выпрыгнул из такси и понесся ко входу в больницу. Влетев в помещение, он уже ринулся к лестнице, но его остановили – Просим прощения, но мы не можем Вас так просто пропустить. Господин, Вы кто? И в какую палату направляетесь? – В пятьдесят третью! Пожалуйста! Мне очень надо! У меня мало времени! – Но, господин, мы не можем… – Кхм, что здесь происходит? Юноша, что за переполох вы тут устроили? – тут к ним подошел лечащий врач Кокичи – Сенсей, этот молодой человек пытается попасть в пятьдесят третью палату… – В пятьдесят третью? К Оме-куну? – услышав знакомое имя, Шуичи с мольбой посмотрел на доктора – Пожалуйста, сенсей, пустите меня к нему! Я Сайхара Шуичи. Прошу! Мне надо спасти его! Умоляю Вас, пропустите меня к нему! – («Спасти»? Неужели… ах, вот оно как) Хорошо, проходи, Сайхара-кун. Только учти, что он очень слаб. У тебя остался последний шанс. По лестнице на третий этаж, потом налево до конца коридора, – врач улыбнулся синеволосому. От такой поддержки тот просиял и, низко поклонившись, помчался к лестнице. Мужчина горько усмехнулся, – эх, молодежь… Приготовьте для Омы-куна препарат «…». Будем восстанавливать его легкие от цветов.       Синеволосый буквально взлетел на нужный этаж и добежал до двери в палату. Он ненадолго затормозил перед входом, ощущая, как дрожат его руки. Но услышав жутко звучащий приступ кашля, парень распахнул дверь и посмотрел на мальчика, сидящего на больничной постели. Он был в очень плачевном состоянии: цвет кожи соревновался в белизне с простынями, фиолетовые волосы спутались, аметистовые глаза помутнели, под ними были темные-темные мешки, а к рукам тянулись трубочки капельниц. Но самыми страшными были алые пятна на одеяле и разбросанные по кровати и рядом с ней цветки и соцветия пурпурной сирени – Кх, б-боже… Ч-чабашира-чан, т-ты чего здесь д-делаешь…? Я же сказал… кх-кх… ехать к остал-…, – откашлявшись Кокичи перевел взгляд ко входу и замер, увидев запыхавшегося и заплаканного Шуичи, – тц… всё-таки проговорилась… С-сайхара-чан, – мальчик попытался улыбнуться, но скорчился от боли. Стебли стянули легкие с новой силой. В глазах защипало. Вот почему Тенко проговорилась сейчас? Зачем она отправила парня сюда?       Увидев, как мальчик согнулся в агонии, синеволосый в панике подскочил к нему. Все слова просто испарились, он ощущал себя рыбой, выкинутой на сушу. Но почувствовав, как дрожит тело у него в руках, и увидев, как со рта срываются новые цветы, Шуичи отчаянно всхлипнул и рывком подался вперед, целуя Кокичи. Почти потухшие аметистовые глаза расширились в шоке, а руки вцепились в чужие плечи. Ома слабо замычал в губы парня. Сайхара плакал. Плакал и целовал, ощущая вкус крови и крошечные цветочки во рту. Он целовал, передавая все свои чувства, а в голове, как мантра звучало одно: «живи, живи, живи, пожалуйста, живи!». Оторвавшись, Шуичи прижал мальчика к себе и, уткнувшись ему в плечо, заплакал еще сильнее – люблю, люблю, люблю, люблю… тебя люблю… я люблю тебя, Ома-кун! Люблю! Не уходи! Прошу, не оставляй меня! – Кокичи не верил в то, что слышал. Сайхара прижимал его к себе и признавался в любви. В горле встал ком, перекрыв воздух. Мальчик зашелся громким кашлем, сжимая свою грудь и пытаясь выкашлять то, что мешало ему дышать. Шуичи в панике отстранился и стал стучать по спине, стараясь помочь. Наконец, изо рта Кокичи вырвалось завядшее, жухлое соцветие, а в легкие внезапно ворвался кислород. Мальчик аж подавился от непривычно большого объема вдыхаемого воздуха. Пять минут ушло на то, чтобы восстановить дыхание, а потом на Кокичи свалилось осознание. Он жив… Он живой, чёрт возьми! Мальчик поднял неверящий взгляд на Шуичи – С-сайхара-чан…? – …успел…, – парень все еще тяжело дышал, – успел… о боги, я успел… Ома-кун! – он снова прижал Кокичи к себе – С-сайхара-чан?! Э-эй?! – мальчик в удивлении заикнулся – боже… прости, прости, прости, прости меня! Я идиот, я такой идиот… – Сайхара-чан… подожди… Что происходит? А как же... – Прости, я должен был… Я должен был рассказать раньше… нет, я должен был объяснить сразу…! Я… я … п-прости… Я такой идиот…! – голос синеволосого дрожал, а речь сбивалась – Так, Сайхара-чан, – Кокичи отошел от шока и взял парня за руки, – Вдох, выдох. Вдох, выдох. Я ничего не понимаю в твоих заиканиях. Успокойся и объясни всё человеческим языком. Я никуда не пропаду. Уже нет – Я…, – Шуичи поднял на мальчика взгляд полный вины, – я такой идиот… – Это я уже понял, Сайхара-чан. Ты говоришь это в четвертый раз, но это не помогает. Не надо винить себя. Ты ни в чем не виноват – Виноват! Я… я должен был сказать сразу! Мы с Акамацу-сан – лучшие друзья, мы никогда не любили друг друга романтически. Этот брак нужен был, чтобы решить её проблемы с внезапно появившимися завистниками, которые могли разрушить её карьеру. К сожалению, в нашем мире правят деньги, поэтому ей практически не оставили выбора. А я… мне нужно было разобраться с родителями. Ты помнишь, о них я тебе рассказывал. Даже если я был уже совершеннолетним, они всё равно имели надо мной больше влияния, чем мой дядя. Они же официально не отказывались от меня. Да, они просто спихнули моё воспитание на него и исчезли из моей жизни. А потом объявились с манипуляциями и требованиями. Спустя неделю после нашего разговора они объявили мне, что через месяц я выхожу за какую-то незнакомую мне девушку и что-то еще там про новую карьеру. Я уже не помню и не хочу вспоминать. Я сразу же побежал к дяде и рассказал ему, и пока мы думали, как спастись из этой ситуации, со мной связалась Акамацу-сан. Наш брак… он просто был способом спасения для нас обоих, но романтики в нем никогда не было. Сейчас все проблемы улажены, и в нём уже нет нужды. Просто ни у меня, ни у Акамацу-сан никого нет, поэтому мы и не разводились. Но, боже, я такой идиот! Я должен был рассказать тебе всё сразу! Или хотя бы быть более настойчивым в желании встретиться. Мне было так плохо, когда ты перестал появляться на встречах, но я, как последний дебил, засунул голову в песок и ничего не делал. Я такой ужасный друг. Прости, прости меня, Ома-кун. Ты всё это время страдал из-за гребанного идиота и труса. Прости меня. Но тебе важно это знать. Я и правда всем сердцем люблю тебя, Ома-кун. Это не ложь и не шутка – Я знаю, – тихо усмехнулся Кокичи, – знаю лучше, чем кто-либо. Было бы всё розыгрышем, я бы сейчас не дышал уже, а был бы клумбой из сирени… Но знаешь, Сайхара-чан… Ты любишь абсолютно такого же труса… Я сам всё это время молчал – В-всё время… эй, Ома-кун… сколько ты уже…? – Ты не хочешь этого знать – Хочу – Нет, не хочешь – Хочу. Не выбирай за меня – Не хочешь. Побереги психику – Ома-кун, пожалуйста, – парень схватил мальчика за руки, – я уже чуть ли не сломал всё. Прошу, ответь мне. С какого момента я ничего не замечал? – …, – Кокичи отвел взгляд в сторону, вздохнул в после тихо проговорил, – с третьего класса старшей школы. Тогда мои легкие только стали обвиты, но цветы не беспокоили меня до дня твоей свадьбы с Акамацу-чан – …ш-шесть лет… – П-поэтому я и сказал, что ты не хочешь этого знать! – … б-боже… всё это время… я… я такой слепой… Я увольняюсь с работы детектива. Не заметить за всё время у лучшего друга… – Хэй, я, наверное, не просто так умелый лжец. Я и сам не делал ничего, чтобы показать тебе – Н-но почему… почему ты молчал, Ома-кун? – … потому что я трус… я боялся… Ты был моим единственным другом, окей? Я боялся сломать ту стабильность, что у нас была. Всегда говорил себе, что время ещё есть, ещё успею. Как видишь, дождался – О господи…, – Шуичи уткнулся Кокичи в плечо, – я ведь тоже… думал, что не нужен тебе, как возлюбленный… тоже боялся всё сломать… а потом, после свадьбы… я ощущал себя так плохо, на самом деле… я, как будто, предавал и тебя, и себя. Вины Акамацу-сан здесь нет… во всём виноват один я… Боже, я не заслуживаю тебя. Я не могу просить тебя о взаимности – Эй, Сайхара-чан, алё! Ты точно находился со мной в последние пятнадцать минут? Я давился цветами из-за безответной любви к тебе, а ты теперь снова во френдзону скатить всё хочешь? Ну же нет. Вот теперь я тебя точно никуда не отпущу. Я столько раз хотел… Ты не представляешь, как велико было мое желание сорвать ту свадьбу к чертям собачьим – Так почему не сорвал? – пробурчал Шуичи – … Ты был счастлив… – Почему из всей моей нечастой лжи ты купился именно на эту?! – Видимо, потому что я идиот и трус – И я идиот и трус – Супер, мы оба идиоты и трусы. Хэппи энд! – в палате на несколько секунд повисла тишина, а после оба парня расхохотались. Вот только Кокичи через минуту схватился за грудь и захрипел – Что такое? – Ох, чёт мне тяжеловато – Так, молодые люди, я надеюсь, вы во всем разобрались, – за спинами парней послышался голос врача. Они резко перевели напуганный взгляд на дверь, – Ома-кун, побереги свои бедные легкие. Им и так досталось – С-сенсей, к-как долго вы? – заикаясь спросил краснеющий Шуичи. Мужчина лишь добро рассмеялся – Не переживайте вы так. Я ничего не слышал. Я здесь буквально минуту и зашел, потому что Ома-кун стал перенапрягать свой организм. Смех – это, безусловно, хорошо, но это слишком сильная нагрузка на его легкие сейчас – Это же поправимо? – Конечно же. Это займет какое-то время, но мы приложим все усилия, чтобы помочь ему восстановиться. А дальше всё зависит только от вашей сознательности. Врачи не боги, так что, Ома-кун, в твоих же интересах соблюдать все наши назначения – Да, да, сенсей, я понял, – пробурчал Кокичи – Через двадцать минут у тебя рентген, посмотрим в каком состоянии твои легкие. А потом тебе поставят новую капельницу. Ханахаки слишком сильно истощает организм, а ты еще и запустил её до последней стадии. И на сей раз не отвертишься, Ома-кун. Ты честно расскажешь мне, когда началась болезнь – у-угу, – мальчик сжался от пронзительного взгляда врача – Эм, сенсей, я… – Сайхара-кун, я могу организовать так, чтобы ты смог ночевать здесь где-то три-четыре дня. Сколько Оме-куну еще здесь быть я пока точно сказать не могу, но приблизительно недели три, а может и больше. Всё-таки вы должны понимать, что ещё сутки, и исход был бы очень плачевным. Обычно, конечно, посетителям нельзя оставаться в палатах больных, но ваш случай особенный. После рентгена у него будут процедуры, за это время можешь съездить домой, взять одежду и что-нибудь еще для развлечения. А так, у меня пока всё. Есть какие-то вопросы? – Нет, сенсей, спасибо вам огромное – Да, спасибо, сенсей – Это моя работа. И да, не забудьте позвонить Чабашире-сан. Пожалейте нервную систему своей подруги, – на этом врач ушел – Эм, я, наверное, сейчас съезжу за всем. У тебя ключи с собой? Если да, то я могу из твоего дома что-нибудь привести – Ну, одежку я пока казенную ношу… У меня на тумбочке пара книг осталась, я начал читать серию, но не успел, попал сюда. А так, в целом… О, собаку мою привези, так непривычно спать без него, ужас. И не важно, что мы будем спать вместе. Я должен ощущать, что он рядом и охраняет сон верховного лидера зла, то есть меня! – Ха-ха, понял, понял. А ключ? – А ключ… Попроси у медсестры доступ к моим вещам. Он там должен быть. Если нет, то позвони Чабашире-чан. Я давал ей дубликат, можешь забрать. Ей он больше не понадобится – Я боюсь хоть как-то контактировать с Чабаширой-сан. Она убьет меня. А еще… она, конечно, сказала, что если я не успею, то она мне ежедневно будет сирень присылать, но что-то мне подсказывает, что она сделает в любом случае – Пф, расслабься, Шумай. Чабашире-чан будет слишком жалко так тратиться на мужлана-дегенерата, ни-ши-ши – Надеюсь… Ладно, я пошел. – Угу, увидимся позже       Спустя несколько часов парни снова были вместе в пятьдесят третьей палате. На этот раз кровать уже была сдвоена, и они лежали в ней, греясь в объятиях друг друга. Ну, точнее Шуичи лежал в постели, а Кокичи лежал на нем. К его руке всё еще была подключена капельница, но прогноз, сделанный врачом, был оптимистичный. Парень запустил руку в фиолетовые пряди, перебирая их и почесывая голову мальчика. А тот наслаждался этими ощущениями и тем, что наконец-то дышит полной грудью. Форточка была приоткрыта и пропускала внутрь палаты свежий ночной летний воздух – Хэй, Шумай, – тихо заговорил Кокичи – Что, Ома-кун? – Мы же теперь будем жить вместе? – Конечно – И свой дом купим? – Обязательно – И животных заведем? – Кого пожелаешь – А в саду высадим сирень, хорошо? – …, – Шуичи резко распахнул глаза и уставился на Кокичи, – ты сейчас серьезно или шутишь? – Серьезно, конечно – Ты решил воплотить месть Чабаширы-сан в жизнь? Чтобы я никогда не забывал… – Да при чем тут это? – обиженно надулся мальчик, – Я просто люблю сирень. Она красивая и пахнет хорошо – Но… – Ну да, чуть не убила меня, но сирени то много разных видов и цветов есть. И цветет она красиво – Если ты так хочешь, то тогда конечно – Ни-ши-ши, – мальчик рассмеялся и потерся щекой о грудь парня. Оба в унисон зевнули. На улице шумела природа. Не желая нарушать эту тишину, Сайхара чуть слышно зашептал – Я люблю тебя, Кокичи – Я тоже люблю тебя, Шуичи, – так же тихо ответил Ома       За окнами летней июньской ночью отцветала сирень. А вот любовь Кокичи и Шуичи только начала своё цветение.