История болезни

- Прикатил Дженсен сюда неожиданно, мы новичков уже набрали и ни на кого больше не рассчитывали, поэтому и поселили его временно, пока не приготовим спальное место в каменном доме, в палатку к Таю. Ну, к Олссону. И в первый же вечер черт знает, что между ними произошло, но ребята поговаривают, что Тай распустил руки, думая, что приехал легкодоступный мальчик. Ну и Эклз его отп... уработал, короче. Дождь тогда, кстати, был, да не дождь – ливень. В общем, вышли потом оба под ливень в разные стороны от палатки, блевать кровью. Тай – потому что его отпиздили конкретно, а Дженсен – из-за того, что чахоточный. Все наше место для барбекю кровищей изгваздал. Наши ребята думали, что все, помрет там сейчас. Но, говорят, именно Дженсен потом Тая обратно в палатку оттаскивал, ну и сидел рядом полночи, в порядок его приводил. У Джареда не было слов, чтобы прокомментировать этот рассказ. Повар обрисовал все так, что Падалеки прекрасно представлял себе человека под проливным дождем, совсем одного, в забытом богом месте, который наверняка думал, что сейчас отойдет в мир иной окончательно. Джаредово чувство вины по глубине давно переплюнуло Марианскую впадину. - Ну а потом Олссон взялся за Эклза как следует. - А? - Джаред вынырнул из пропасти самоуничижения и постарался осознать, что говорит собеседник. - Тай решил, что хрен там даст нахальному новичку сдохнуть, прежде чем сам сможет надрать ему задницу. Он проштудировал все, что нашел в интернете, относительно туберкулеза. И начал присматривать за новичком, чтобы тот раньше времени коньки не склеил, следил, чтобы тот ел хотя бы пару раз в день, а еще переломал все его сигареты – за что борзый новичок чуть не переломал ему ноги. Но курево с тех пор для него стало мечтой, наш Тай следил за этим строже, чем за девственностью сестренки на выпускном в школе. Помню, та еще веселуха была, когда Эклз выпросил у кого-то провезти ему сюда пару сигар контрабандой, а Тай просто взял и нассал на них. Дженсен долго матерился и мыл руки раз сто, когда это обнаружил, но что характерно - драться не полез. Понял же, что не зла ему желают. Но другие способы Тая ему помочь он не выловил. - Другие? - переспросил Джаред. - Ну, Тай выписал через даркнет какие-то таблетки для туберкулезников, их вообще по рецепту только продают, там их как-то добывали для него – вообще песня, он рассказывал, но только нам, конечно, не Эклзу. Я их Дженсену в еду подкладывал, и он так ни разу и не понял, что происходит. Так, подумал Джаред, мысленно уже пробивая лбом все стены. Он думал об этом, но даже не попытался сделать ничего такого, а какой-то ковбой на ферме взял и сделал без лишних раздумий. - Тай вообще взял шефство над Дженсеном. Понимаешь, босс, никто раньше не мог так качественно отделать Тая, а он очень уважает людей, которым удалось его побить. Взялся было учить мальчишку ездить верхом, но оказалось, что Эклз в этом плане даст фору любому нашему парню. Кроме меня, конечно, - с достоинством отметил Повар. Джаред кивнул, ну конечно. - Ему даже удалось поставить под седло Сестренку, это самая норовистая наша кобыла. Ну та, что выиграла скачки два года назад, а потом наотрез отказалась снова выходить на дорожку. Джаред нахмурился, что-то припоминая. - Ну та, еще такого интересного окраса, у нее морда поделена на две половины, белую и черную. Ее в Интернете Домино называли. Джаред изобразил, что вспомнил, но Повара было не провести. - Которую у нас собирался купить какой-то шейх для своей невесты за 10 миллионов, но у тебя в тот день было плохое настроение, и ты сказал, пусть шейх ищет лампу с джинном, только он поможет ему заполучить нашу Сестренку. - Точно! - с облегчением воскликнул Джаред. - Домино! Тогда наши ногожопые футболисты вылетели с чемпионата мира! Неважно. А дальше что? Пока что, несмотря на нахмуренные брови Повара, рассказ не подразумевал плохого финала. Но тут их разговор прервали. Два звука послышались одновременно - из дома настойчиво подавала звуковой сигнал духовка и откуда-то из-за деревьев, из-за поворота вдалеке послышался топот лошадиных копыт. - Твою мать, - заорал Повар, срываясь с места, - если ребята увидят, что я не сам делаю им стейки, а готовлю полуфабрикаты из ресторана, они сначала мне голову отвернут, а потом изведут своими насмешками. Джаред только проводил взглядом собеседника, не то чтобы он не хотел выслушать драматическую историю борьбы Дженсена за свои легкие и свою честь, просто в лагерь возвращались парни, проверявшие пастбища. Джаред смотрел и глаз не мог отвести от загорелого парня, скачущего впереди всех на лошади, одна половина которой была черного цвета, другая - белого. Тот тоже явно заметил его, поэтому на загорелом лице показалась знакомая улыбка в 32 зуба. И если все остальные всадники подъехали к привязям у каменного дома, то этот парень остановил лошадь прямо перед боссом. Падалеки подошел остановившемуся всаднику и подал ему руку. но Дженсен, усмехнувшись, соскочил с седла сам. Погладил лошадь, отозвавшуюся коротким довольным ржанием, по черному боку и остановился, испытующе глядя на Джареда. Тот внимательно изучал Дженсена перед собой - загоревшего и ставшего словно шире в плечах и выше ростом. Короткий ежик волос отрос, и мягкие пряди падали на лоб, обрамляя лицо. Джаред подходил все ближе и ближе, сокращая расстояние уже до неприличного, нарушая все возможные зоны комфорта, но Дженсен не отодвинулся, спокойно и с любопытством глядя на Падалеки, чуть приоткрыв рот. - Привет, – сказал Джаред почти в губы Дженсена, – самый упрямый парень с самым мерзким характером в Техасе. Его тон, несмотря на содержание слов, был мягким и теплым. - И тебе привет, глупый верзила, который не догадался спросить, кого же осматривал гениальный доктор с рентгеном вместо глаз. О, этот парень сдаваться не собирался. Но при этом, Джаред чувствовал: на него не злились. Может быть, сердились, чуть-чуть, но той конфронтации, которая была в последний день, когда они общались, не было. Видимо, с Дженсеном что-то случилось здесь, в лагере. Что-то важное и хорошее. - Надо поговорить, – сказал Джаред, не отрывая взгляда от зеленых глаз, в уголках которых собирались насмешливые лучики. - Надо, – ответил независимо Дженсен. – Только поставлю Сестренку в стойло. - Я помогу, – с этими словами поводья из его рук буквально выдернул темноволосый здоровяк. Тай Олссон, узнал его Джаред. – Поговорить можно в моей палатке. В общем доме... уединения не получится. И опять Падалеки вспомнил, что Олссон наотрез отказался жить со всеми в каменном строении, в одной из комфортных комнат, утверждая, что все эти современные удобства напрочь убивают настоящий ковбойский дух, и поставил рядом с домом палатку, куда вместе с ним переселилась еще пара ребят, пожелавшая ковбойской романтики. Дженсен независимо вздернул подбородок, отправляясь к палатке. Там ему пришлось все-таки наклониться, чтобы пройти внутрь. Через секунду оттуда послышались звуки падения каких-то вещей и тихая ругань. Джаред последовал за ним, спиной вперед, наблюдая, как остальные его работники старательно изображают полнейшую незаинтересованность. Он тщательно застегнул за собой на молнию вход в палатке, замер на несколько секунд, как перед прыжком с вышки в воду, делая вдох, выдох – затем обернулся и бросился в объятия Дженсена, стоявшего сзади. Они целовались нетерпеливо, жадно, торопливо, хватаясь друг за друга и оглаживая все, до чего можно было дотянуться. Джаред в нетерпении срывал с плеч Дженсена рубашку, только пуговицы глухо шлепались на брезентовый пол. Ему нравилось раздевать Дженсена медленно, любоваться обнажающимся понемногу телом, но он это сделает в следующий раз. Сейчас он не мог ждать, так хотелось увидеть окрепшее, жилистое, загорелое тело, на котором не осталось и признака нездоровой бледности. Он краем сознания ощущал, что и с него тоже сдирают рубашку, но все его мысли, все чувства сейчас сосредоточились на Дженсене, которого он успел потерять, теперь снова нашел - и не собирался отпускать уже никогда. Джаред нахмурился, понимая, как мешает ему одежда. Он отвел руки Дженсена, сделал шаг назад, уронив что-то и не обратив на это внимания, и начал медленно раздеваться, не отводя взгляд от Дженсена. Тот отступил назад и не слишком грациозно – мешали уже полуспущенные джинсы – опустился на уже расстеленное на полу, надо же, успел, шерстяное одеяло. Затем ужом выпутался из штанов, зацепив сразу и трусы, и приподнялся на локтях, пристально наблюдая за тем, как Джаред раздевается, лаская взглядом каждый открывающийся сантиметр его кожи. Потом он снова встретился взглядом с взглядом Джареда, и в груди у того разлилось необычное тепло. Потому что он прочитал это выражение, как будто в букваре. Там было написано: "Я очень ждал тебя". "Я так сильно скучал". А еще там не слишком-то тщательно было спрятано слово на букву "л", это Джаред тоже видел отчетливо, потому что - он знал - в его взгляде было написано то же самое. Избавившись от одежды, он встал на колени перед одеялом, а затем осторожно накрыл собой Дженсена, но тут же забыл про всякую деликатность и накинулся на него, показывая, с каким трудом дождался, прижал изо всех сил желанное тело и начал целовать, жестко, почти кусая. Дженсен зарылся руками в его волосы, взяв за затылок и прижимая к себе так, словно пытался врасти в него. Лишь через пару минут, не меньше, Джаред оторвался от рта любовника, отвоевывая немного воздуха для себя, и тот немедленно потянулся за ним, словно для него чувствовать губы Джареда было жизненной необходимостью, даже больше, чем дышать. И тут Джаред накрыл ладонью его пах, прижимая твердый член, провел рукой ниже, и Дженсен все же откинул назад голову, выдохнув с полустоном, жарко и коротко. Джаред ласкал его, сосредоточенно, медленно проводя кончиками пальцев по все равно чуть выступавшим контурам ребер, по животу, напряженной шее, словно слепец, которому нужно все познавать на ощупь. Он пытался убедиться, что ему не привиделось, что тело Дженсена так же крепко, как на первый взгляд, на коже нет холодной испарины, которая так одолевала его в последние дни жизни в особняке. И от Дженсена пахло нормальным мужским потом, а не кисловатым запахом болезни, так пугавшим Джареда раньше. Его сердце колотилось, как безумное, стучало изнутри в грудную клетку так сильно, и он чувствовал под ладонью точно такое же заполошное биение в груди любовника. Дженсен податливо выгнулся в спине, поддаваясь настойчивым рукам, и Джаред развел его колени шире, скользнул внутрь пальцами, улыбаясь от ощущения, как еле поддаются тугие мышцы. Не было никого у Дженсена все это время в лагере, не то чтобы он ревновал к куче мужиков, а хотя кого он обманывал. Джаред не торопился, осторожничал, Дженсен хмурился – понятное дело, что ни у кого под рукой не было ни смазки, ни презерватива, и по-хорошему можно было бы обойтись "ручной работой" Но Джареду жизненно необходимо было сейчас овладеть этим парнем, почувствовать, что тот здесь, он – его, и он больше никогда не позволит ему уйти. Джаред улыбался, ощущая, как партнер раскрывается навстречу его пальцам все легче, свободней, слушая, как он стонет. Дженсен был так неописуемо красив, что даже во время поцелуев Джаред пытался не закрывать глаза, любуясь. Дженсен вздрагивал и рвано дышал от особенно точных движений в себе, а затем, лихорадочно зацеловав, надавил на плечи Джареда. Тот послушно опустился вниз по его телу, проследив губами весь путь, поймал губами головку члена и втянул в рот. Ему нравилось чувствовать, как член Дженсена, восхитительно гладкий, горячий, скользит по его языку, но он остановился, когда Дженсен выгнулся под ним и простонал отчаянно и хрипло, цепляясь за его плечи и вскидывая бедра. Стояло у него так, что Джаред понял: еще пара движений – и партнер кончит. В другое время он был бы счастлив довести Дженсена до оргазма немедленно, но сейчас у него были другие планы. Джаред приподнялся, поцеловал любовника, поймав его умоляющий взгляд, и втиснулся в податливое тело, вошел сразу до конца и замер, рвано и шумно дыша. Он был уверен: стоит только толкнуться вперед, и все тут же закончится, утонет в сверкающей, обжигающей вспышке. А вот хорошо ли сейчас Дженсену... он даже боялся посмотреть на него. Но это было для него очень важно, все становилось важным, когда касалось Эклза. Дженсен ответил на незаданный вопрос сам: требовательно сжал его коленями, начал двигаться, они столкнулись бедрами, и Джаред моментально сорвался, принимаясь резко толкаться в горячее тело. Дженсен схватил Джареда за затылок и притянул к себе. Тот впился в его рот, они сплелись языками, и это опять было чертово соревнование, подумал Джаред, этот парень никогда не сдастся. Приподнявшись, он нащупал под собой напряженный член любовника, обхватил его ладонью, пытаясь подладить движения руки под собственный резкий ритм. Влажные пальцы соскользнули, но Дженсена это уже не волновало – он выгнулся и вскрикнул, забрызгивая свой живот и чужую руку, сжался вокруг Джареда, и тот понял, что наконец-то больше может не сдерживаться. Он выплеснулся внутри Дженсена с последними жесткими и глубокими толчками – и это было похоже на падение в пропасть – еще несколько раз скользнул по собственной сперме и замер, уткнувшись мокрым лбом в твердое плечо. Некоторое время он лежал так, наслаждаясь восхитительной возможностью совершенно ни о чем не думать и не беспокоиться. Затем все-таки вынул член из Дженсена и откатился в сторону, через мгновение, впрочем, притянув того к себе. Он не знал, сколько лежал так - секунду, минуты, но мог бы провести так часы, месяцы, годы. А потом Дженсен заговорил. - Это Джошуа, – сказал Дженсен в плечо Джареду, который лежал в совершенном блаженстве и почти ничего не соображал, гладя любовника по шее. Тот не сразу выплыл из состояния неги, в которое окунулся. Но сразу же понял, что Дженсен сказал это не просто так, и разговор пойдет на важную тему. Джаред уже мог определять это по тону голоса любимого человека. - Ты о чем? – осторожно спросил он, слегка отодвигаясь, чтобы было лучше видно лицо Дженсена. - Джошуа, мой старший брат, – Дженсен лег на спину и уставился в парусиновый верх палатки, делая вид, что это все, что его сейчас интересует. Джаред затаил дыхание. – Когда наши родители погибли, Джош растил меня, присматривал за мной... заменил мне и отца, и мать, вместе взятых. Он решил, что я пойду в колледж учиться на физиотерапевта. Оплатил обучение авансом. Черт знает сколько сил ему понадобилось, чтобы раздобыть эти деньги, ведь он не то чтобы много зарабатывал. А я... Джаред видел, что Дженсену было трудно говорить. Он чувствовал, что тот впервые рассказывает о том, что действительно произошло, и понимал, что сейчас лучше не мешать расспросами. Дженсену нужно было выговориться. - Я был идиотом. Я просто сбежал из колледжа, поехал в Нью-Йорк, в спортклуб, о котором мне рассказывали. Там на меня посмотрели, одобрили – и начали тренировать для коммерческих боев. Джош мне после этого не звонил. Я несколько раз посылал ему чеки на тот адрес, где мы раньше жили. Чеки не возвращались, но их и не обналичивали. Я надеялся, что Джош копит деньги на что-нибудь. Я правда так думал, клянусь. Рассказ Дженсена прервался, Джареду не нужно было смотреть на него, чтобы понять: он плачет. Джаред только стиснул его плечи, прижимая теснее к себе. - А потом позвонила Маккензи и сказала... она сказала, что Джош умирает. - Маккензи? - Мак, моя младшая сестра. Ее воспитывала наша тетка. Великовозрастного парня она не могла потянуть, а вот сладкую малышку – вполне. Так вот, Мак сказала мне, что Джош умирает. У него был туберкулез в открытой форме. Я кинулся туда, к нему. Наша квартира, где мы жили, стояла с заколоченными фанерой окнами, туда постоянно пытались зайти окрестные бомжи. Джош решил, что он уже никому не нужен, и тихо спился. Лечить его было уже бесполезно, из больницы его отправили домой, умирать. Я был с ним рядом этот месяц, когда он выкашливал куски своих легких. И когда после его смерти выяснилось, что я от него заразился, я решил, что так тому и быть. Это мне наказание за то, что я бросил своего брата. Доктор, помнится, мне сказал, что я поправлюсь, ну да, придется немного потерпеть, лекарства, диета, режим и все такое. Я очень тщательно запомнил все его наставления - только для того, чтобы все сделать четко наоборот. - То есть ты знал, как лечиться? - Прекрасно знал, да. - Ты же понимаешь, что это было просто формой... - Самоубийства? Ну, я не хожу в церковь. По-моему, то, что делал Джош, тоже было той самой формой. Джаред молчал, он просто не знал, что сказать. Что Дженсен не виноват? Но он бы покривил душой, если все и правда было так, как рассказывает Эклз, его брат, конечно, сам все решил, но поступок Дженсена послужил поводом. Джаред решил, что они обязательно поговорят и обсудят все это. А пока перевел тему: - Слушай, а почему ты мне не сказал, что Миша... доктор тебя в упор не видел? Ты же на себе клеймо мошенника поставил добровольно. - Это ты его на мне поставил! - вмиг ощетинился Дженсен. - Потому и не сказал, что ты с такой готовностью поверил, что я тебя обманываю! А я никогда... ни в чем тебе не соврал, вот вообще! Он напрягся, и Джаред почувствовал, что Дженсен готовится вскочить и уйти - и не дал ему этого сделать, схватив за неуступчивые, коричневые плечи, уткнувшись лицом в гладкую кожу. Эклз шумно вздохнул и не стал сопротивляться. - А еще, - нехотя пробормотал он, - я понял, что не хочу двинуть кони у тебя на глазах. Как-то так внезапно увидел, что ты правда хочешь мне помочь. И... ну... реально расстроишься, если я... Джаред закрыл широкой ладонью рот Дженсена, не желая слушать продолжения. неудачно он перевел тему - снова слушать про смерть он не желал вообще. И поэтому придумал другой вопрос, который его тоже волновал. - Слушай, а почему ты не уехал из лагеря? Тебя же никто не держал. Ты же не думал, что я и вправду стал бы что-то там рассказывать в газетах про тебя. Дженсен замялся: - Ну... Может, никто, а может, и кто-то. Одно стеснительное ископаемое чудовище в карнавальной шляпе. Тут уже так отчетливо запахло словом на букву "л", что Джаред предпочел просто наброситься на Дженсена с поцелуями. Минуты через две, ну или часа через два, Падалеки спохватился: - Слушай, наверное, Тай скоро нас попрет из палатки. Насколько я помню, он очень ревностно к ней относится... - Не попрет, – с ленцой ответил Дженсен, перекатываясь на Джареда и укладывая голову ему на грудь. – Он мне желание должен. - Какое желание? – заинтересовался Джаред. Он уже начинал слегка ревновать к этому ковбойскому братству, в которое Дженсен, похоже, плотно вписался. - Ну, мы тут недавно поспорили... – не слишком охотно ответил Дженсен, явно не особо горя желанием рассказывать. - Та-а-ак, дай угадаю: спор включал в себя корову и крышу? Дженсен с достоинством промолчал, но Джаред почувствовал на груди легкое дыхание от беззвучного смешка. Они лежали в палатке, где повсюду были разбросаны пропахшие потом и бог знает чем вещи ковбоев, Джареду нещадно даже сквозь брезентовый пол задницу кололи шишки, при малейшем движении здесь обязательно что-то падало или ломалось, иначе говоря, это была самая неромантическая атмосфера в мире. Но при этом Джаред, лениво поглаживая Дженсена по гладкой широкой спине, думал о том, какое кольцо купить в магазине, чтобы сделать Эклзу предложение, и какое лицо будет у миссис Бэкстром, когда она узнает про помолвку.