Это полный абсурд

      — Это полный абсурд, у нас нет средств на то, чтобы заниматься восстановлением отношений с магическими существами! Война закончена и нужно решать насущные проблемы, поддерживать пострадавших волшебников, а не бегать по лесу за кентаврами!       — Я принесла вам готовый проект, с полностью описанными расходами и их аргументацией, а вы даже толком не взглянули, но уже отказали! — Гермиона злилась на такую несправедливость, она целый год занималась разработкой этого проекта, он был смыслом её существования, но уважаемые члены совета правления даже не выслушали до конца его защиту, сразу отметая проект на полку ненужных и абсурдных.       — Вопрос закрыт. Пожалуйста, следующий, — Щеки Грейнджер начали багроветь от злости, ярость вскипала в её жилах, и девушка резко вскочила с места, сгребая в охапку все свои бумаги, и демонстративно развернулась. Мысли путались, девушка не понимала что она сделала не так, стоило ли этого её возвращение в Хогвартс для завершения обучения, сдача всех экзаменов на отметку «Превосходно» и кропотливая работа на протяжении полутора лет в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, если её не воспринимают всерьез до сих пор, даже статус героини войны не помогает справиться с черствым бюрократизмом и вечным подсчетом денег. Да как вообще можно жить в мире, где деньги — это единственное, что интересует власть?! Гермиона поняла, что уже слишком долго стоит спиной ко всем присутствующим и эта пауза уже кажется невероятно неловкой. Через мгновение по залу раздался звонкий ритм, который шатенка отбивала своими каблуками, а еще через секунду — громкий и демонстративный хлопок дверью.       Поднимаясь в лифте на самый верхний этаж, Гермиона не смогла сдержать слез, маленькие бусинки кристально чистой соленой воды предательски скапливались в уголках глаз и при каждом последующем моргании стекали тонкой струйкой по щекам. Лифт громко объявил: «Этаж пять. Отдел международного магического сотрудничества». Дверь тихо щелкнула и разъехалась в разные стороны, в кабинку зашел высокий мужчина в строгом костюме и посмотрев на панель ничего не нажал, видимо, ему туда же, куда и ей. Грейнджер не подняла взгляд, чтобы посмотреть кто это, ей не очень хотелось светить своими слезами на всеобщее обозрение, она лишь тихо удивилась про себя, что этот человек одет в официальный маггловский костюм, а не в рабочую мантию, как это было принято у большинства сотрудников министерства.       — Грейнджер, тебя не учили здороваться с школьными знакомыми? — Малфой. Эта фамилия прочно отпечаталась в подкорке её мозга, она легко зудила и напоминала о себе время от времени, особенно когда Гермиона видела его белую макушку в коридорах министерства и молниеносно разворачивалась, чтобы вероятность того, что они пересекутся, стремительно была равной нулю. Его голос звучал намного ниже, чем она помнила, но интонация всеобщего превосходства и насмешки оставалась всё той же, как и на протяжении всего их совместного обучения.       Кудрявая копна легко двинулась вверх и острый взгляд Гермионы впился в серые мраморные радужки глаз Малфоя. Насмешка. Ничего нового она в них не увидела, по крайней мере, в первые десять секунд, а потом улыбка медленно сползла с его точеного лица, он прищурился и как будто пытался разглядеть на её лице ответ на самый сложный вопрос. Заметил её слезы. Шумный выдох. Два шумных выдоха. Блондин замер и не знал, что сказать, и нужно ли говорить. Она плачет? Почему? А почему вообще я об этом подумал? Меня же это не касается? Меня никогда это не касалось. Мысли плотным ворохом кружились в его голове, он старательно анализировал ситуацию и почему-то, впервые за последние два года, не смог выстроить картину предполагаемого развития событий.       — Что случилось? — Его голос звучал тихо и хрипло, в нем не осталось ни нотки того бахвальства. Казалось, что они оба удивлены. Малфой тому, что он вообще задал вопрос, а Гермиона — его тону и прытко изучающему взгляду. Она в глубине души надеялась, что вот он, её шанс выместить злобу на мир, что слизеринский принц начнет смеяться над ней, бросать колкости и ей можно будет взорваться и разразиться такими же ядовитыми фразами в ответ, в надежде, что станет легче. Но нет. От осознания, что этого не случится, что она стоит перед ним заплаканная и разбитая, её хватило лишь на то, чтобы громко всхлипнуть и потеряться в рыданиях. Ей было так горько и обидно, так все равно на то, что это Малфой. Ей хотелось поддержки, сочувствия, понимания, но она стояла в гребаном лифте министерства и плакала как самая легкомысленная девушка в мире, навзрыд, задыхаясь от собственной беспомощности. Холодные мужские руки накинули капюшон её мантии на лицо. Лифт мерзко объявил: «Атриум».       — Пойдем. — Его ладонь легла ей на спину, и он осторожно подтолкнул её к выходу. Шатенка на секунду замерла, а потом сделала шаг и решила для себя «Будь, что будет».       Войдя в камин, она машинально повторила за ним адрес и бросила горстку пороха под ноги, у неё не было никаких ожиданий. Это был её шаг в омут. Омут безрассудства и ощущения крепкой мужской руки, что подталкивала её.       Малфой не понимал, черт, да он даже признаваться не хотел себе в этом. Что он сейчас вел Гермиону Грейнджер по краю атриума, волнуясь, чтобы её никто не увидел в таком состоянии, избегая взглядов и знакомых людей. Ему отчаянно хотелось, чтобы она перестала плакать. Почему-то ему с раннего детства претили её слезы, по крайней мере, именно эту мысль он пытался зарыть как можно глубже в своей душе. Они не виделись с момента выпуска из Хогвартса, который ему пришлось заканчивать по условиям амнистии. Правда, если не считать то, что Малфой видел её пару раз в коридорах, но им никогда не было суждено столкнуться, потому что он знал, что она бегает от него как от адского пламени. И как он был доволен, что попал по времени и зашел с ней в один лифт, хотя радость, от предвкушения старых перепалок, быстро сгорела в нем, когда он заметил её состояние.       В этих мыслях он завел их в камин и продиктовал адрес, надеясь, что ей хватит разума повторить за ним, параллельно проклиная, что до сих пор была запрещена трансгрессия на территории министерства магии.       Зеленое пламя сжигало странную пару, которую ждал самый спорный вечер в их жизни.