Это полный абсурд

      Гермиона очнулась от своих рыданий, сидя на удобном темно-синем диване, держа в руках стакан с огневиски. Малфой в тоже время сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу и внимательно всматриваясь в её лицо. Он никогда раньше не замечал тонкие линии шрама вдоль щеки, не знал что в уголках её глаз легли маленькие морщинки, что её кудри перестали быть копной из-за новой длины, на секунду бывший слизеринец подумал о том, что никогда не смотрел на неё так — без предвзятости и оценки. Она вдруг тихо рассмеялась, взглянула на его серьезное лицо и прыснула еще звонче. Бровь на лице блондина выгнулась в вопросительном жесте, он искренне не понимал, что с этой ведьмой не так, то рыдает и перестает реагировать на действительность, что её приходится выводить из министерства, а теперь, сделав пару глотков животворящего напитка, громко смеется.       — Что? — Он опустил ногу и уперся локтями в свои колени, пытливо глядя на её заплаканное лицо, перепачканное потекшей тушью.       — Что? — Гермиона перестала хихикать и уставилась на него в ответ. Прямо перед ней сидел её злейший школьный враг, хотя, она никогда не испытывала к нему ненависти, скорее это было непонимание, ведь они не знали в каком мире каждому из них приходилось и приходится выживать. Но это не отменяло того, что она сидит здесь, и смотрит на его аристократическое лицо, вглядываясь, пытаясь разглядеть подвох. Гермиона старается нащупать ту тонкую ниточку самоконтроля, но она безвозвратно утекает от неё, провоцируя взрыв эмоций. — Это же самая комичная ситуация в мире! Ты забрал меня, рыдающую, из министерства и привел в какой-то маггловский отель, ты — Драко Малфой! А я — Гермиона Грейнджер. Ты же помнишь это, да?       — Это не отель.       — А что тогда? — Она собиралась сказать что-то колкое, пытаясь защититься от настигающей реальности, но в этот момент осознала, что это — его дом. На её лице отразилось непонимание, в её сознании никак не вязался Малфой и обычная земная квартира, без высоких потолков, вычурных люстр, отдельных столовых и прочих вычурных причуд аристократов. До сих пор не веря в эту мысль, она решила уточнить. — Ты тут живешь?       — Представь себе. Я, Драко Люциус Малфой, в трезвом уме и здравии, — Мужчина сделал акцент на последней фразе, как бы отвечая на её предыдущий вопрос. — Живу в этой квартире и, какого-то черта, Гермиона Грейнджер сидит на моем диване, пьет мой огневиски и смеется, хотя минуту назад рыдала навзрыд. Что не так, Грейнджер? — Эти серые глаза пробираются под кожу и парализуют, она ставит стакан на столик перед собой и собирается с мыслями, хватается за спасительную веточку — злость на несправедливость — и на одном духу выговаривая всё то, что её гложет.       — Они отказали в финансировании моего проекта. Я не знаю, что мне делать, я как будто потеряла смысл жизни, как будто весь год кропотливой работы коту под хвост! Эти старикашки волнуются только о том, сколько галлеонов на счету министерства и в их карманах. Не принимая реальность в расчет. Я честно старалась играть по правилам, но это так изматывает, меня абсолютно никто не понимает, потому что только я одна сижу с этими вечными бумажками и пытаюсь сделать что-то по-настоящему важное! — Буквально на одном дыхании выпалила Гермиона и глаза снова наполнились проклятыми слезами. На удивление, Малфой внимательно её выслушал, усмехнулся, поднимаясь со своего места и добавляя в свой стакан еще одну порцию алкоголя.       — Ты же понимаешь, что так и устроен взрослый мир? Справедливость осталась только в стенах школы, эта жизнь — не подарок, нужно иметь связи и деньги, чтобы с твоим мнением считались. И даже если ты — героиня войны и самая выдающаяся ведьма нашего поколения. — Она внимательно слушала горькую правду, но вдруг на её губах дрогнула улыбка: Драко Малфой впервые сказал ей комплимент.       — Правда?       — Что правда?       — Самая выдающаяся ведьма?       Он хмыкнул и закатил глаза. Вместо того, чтобы попытаться проанализировать его слова, она задаёт вопросы о том — действительно ли он считает её отличным магом. Малфой, видимо, совсем разучился понимать девушек, да и неужели Грейнджер никогда не слышала комплиментов в свой адрес, что реагирует вот так по-детски? Его вводило в заблуждение её поведение, он как будто смотрел на неизвестное ранее магическое существо, что в ответ пожирало его любопытствующем взглядом. Она же думала только о том, какая она дура и что нужно лучше контролировать свой язык, который произносит слова быстрее, чем мозг успевает их обдумать.       — Давай я налью тебе ещё, и мы обсудим твои выдающиеся навыки, и как решить проблему с проектом, если ты только снова не попытаешься сбежать от меня, — далеко не тонко намекнув на её поведение, предложил Малфой, протягивая ей белоснежный платок.       — Хорошо, — Грейнджер подозрительно быстро сдалась и приняла платок, который будто бы был создан для того, чтобы в этот вечер стереть все последствия слез с её лица.       В ход пошла вторая бутылка огневиски, когда они уже вдвоем сидели на мягком диване и яростно спорили о том, как же лучше всего будет составить договор о взаимном нейтралитете с кентаврами. Воздух между ними пропитался горячими спорами, звонким девчачьим смехом, алкоголем и чувством спокойствия. Никто никогда не узнает об этом и не осудит их. Поэтому Гермиона решила, что этот вечер будет одним из тех, когда, она забудет о всех проблемах и о своем одиночестве. В свою же очередь, Малфой разрешил себе не быть холодным айсбергом с потаенными намерениями, а дал себе возможность, спокойно разговаривая, делиться своими мыслями и знаниями. Он замечал её горящий взгляд, как она стучит ладошкой по коленке, дожидаясь возможности высказать свою точку зрения, как она жмурится, глотая алкоголь, и как её щеки наливаются розовым румянцем, когда он соглашается с её мнением.       Драко встал, медленно прошел к шкафчику с алкоголем, параллельно закатывая рукава темно-зеленой рубашки, достал еще одну бутылку и с вопросительным взглядом повернулся в сторону Гермионы. Она лишь кивнула, опуская свой взгляд с его лица на плечи, обтянутые дорогой тканью цвета малахита, и вдруг её взгляд зацепился за то место, где должна была быть черная метка, но вместо неё там светился какой-то замысловатый узор.       — Это новая разработка в мире тату — светящаяся краска, только она смогла более менее прилично перекрыть черную метку, — опережая её вопросы пояснил мужчина, вновь опускаясь на свое место рядом с ней, открывая третью бутылку и подвигая стаканы поближе. — Красиво, да? — Не отвлекаясь от своего дела спросил он и развернул руку в её сторону.       Гермиона потерялась, она не понимала, как он мог так спокойно говорить об этом, потому что она до сих пор не может взглянуть на свой шрам, который не смог перекрыть даже маггловский татуировщик, хотя поговаривают, что их краска сильнее проникает в кожу и лучше скрывает все несовершенства. Шатенка ничего не ответила, лишь подвернула рукав своей блузки и предоставила его вниманию криво выцарапанные буквы.       — Как думаешь, это перекроет? — Прикусывая нижнюю губу, опуская взгляд в пол спросила Гермиона Грейнджер. Ей было неловко демонстрировать свою уязвимость и, в тоже время, она побоялась, что Малфой воспримет это как упрек, поэтому ей ничего не оставалось как ждать ответа на свое необдуманное действие.       Когда Малфой смог себя заставить посмотреть на её шрам, то внутри него будто что-то оборвалось и с шумом грохнулось вниз. Он был зол, потому что предпочитал не вспоминать сколько боли принесла его семья, ведь теперь он старший из Малфоев и несёт ответственность за все ошибки прошлого своих родственников. Ему захотелось тут же отмотать время назад и всё исправить, не стоять там и не смотреть, боясь, что если отвернешься, то получишь метку ещё хуже, чем эта. И в его голову пришла гениальная идея, по крайней мере, он так думал.       Драко достал палочку из кармана пиджака, что был брошен на спинку дивана два часа назад. Пара взмахов и тонкая струйка светящейся пыли стала опускаться на место шрама. Конечно, она не перекроет ненавистное слово, но хотя бы скроет его на время и станет небольшим бальзамом для раненой женской души. От неожиданности Гермиона дернула рукой, и вся эта красота попала прямо на её бедро. Малфой резко принялся стряхивать волшебную пыль с её ноги, при этом полностью пачкая в ней руки, оставляя светящиеся следы рук на бедре девушки. Заметив это, он остановился, будто завороженный, а потом медленно и осторожно обхватил своей ладонью место её шрама, перекрывая его.       Они вдвоем пристально смотрели на яркие отпечатки его ладони на её бедре и руке, блондин осторожно переместил свою руку ей на талию, где через мгновение появился еще один след. Гермиона наблюдала, задерживая дыхание и давая молчаливое согласие, потому что ранее никто и никогда настолько аккуратно, даже заботливо, не прикасался к ней. Судорожный вздох и его ладонь опускается на её грудь, он внимательно смотрит в эти глаза орехового цвета и не видит в них страха или протеста, сжимает грудь и чувствует приятную мягкость теплой женской плоти. На ткани блузки светится его след, его отпечаток, его метка. Эта мысль настолько будоражит его мозг, что Малфой просто не в силах справиться с порывом возбуждения. Буквально через секунду мужчина подхватывает девушку за талию и усаживает к себе на колени. Наклоняется к её уху, аккуратно заправляет локон её волос за ухо и едва уловимо шепчет, обжигая кожу лица рваным выдохом.       — Я могу перекрыть все твои шрамы, — он медленно и тягуче проводит большим пальцем по щеке, заставляя небольшой дефект кожи исчезнуть под слоем искрящегося вещества, что в малом количестве осталось на его руках, так как всё остальное красовалось на теле Грейнджер в виде больших мужских ладоней.       Гермиона как кошка прижимается своей щекой к его руке, утопая во взгляде его серого омута. Она зарывается рукой в его белоснежные волосы и притягивает его лицо на опасно близкое расстояние к своему. Её пьянит близость, девушка слишком долго скучала по мужской ласке, слишком долго контролировала всё сама, Гермиона осознает, что готова передать этот контроль кому-то другому.       — Попробуй.       Это был вызов, перед которым он не смог устоять, подался вперед и смял своими губами её, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, разрушая все барьеры что были между ними, и она отвечает, прикусывает его нижнюю губу, дразня еще больше. Он хмурится и по-хозяйски опускает руки на её талию, прижимая к себе, заставляя поерзать девушку на его горячей плоти, которую можно было почувствовать даже через брюки. Тихий стон, громкий вздох и нарастающие плавные движения её тела на его коленях. В поцелуи сплетались языки, самая выдающаяся ведьма своего поколения без боя сдает ему, Драко Малфою, главенствующее положение и подчиняется его требовательным губам.       Страсть, алкоголь и одиночество распаляло их на большее.       Драко вжимал её в себя со всей силы, как будто пытался обойти ткань одежды, что мешала им. Ладони мужчины спустились ниже и сжали её бедра, подбирая нужный ритм, доводя себя и податливую гриффиндорку до исступления, до какого-то безумного животного желания. Он приподнял её над собой, позволяя встать на ноги, а потом прижался лицом к животу, обхватывая руками бедра девушки, приподнимая юбку и забираясь под неё. Малфой стянул с неё мокрые трусики, позволяя им безвольно упасть к ногам. Гермиона лишь тихо пискнула в ответ на это действие, её тонкие пальчики погрузились в блондинистые волосы и сжали их. Он воспринял это как призыв, легко провел большим пальцем между складок её половых губ, вызывая у Гермионы рваный вздох, а после запустил палец глубже, проникая во влажное лоно и надавливая на переднюю стенку. Миллион мурашек пробежали по телу девушки, дышать становилось с каждым моментом тяжелее, она понимала, что стоит в таком интимном виде перед, черт бы его побрал, Драко Малфоем и ей нравится.       Возбуждение туманит разум, она склоняется перед ним, прерывая такое приятное действо, расстёгивает дорогой ремень, аккуратно берется за молнию и спускает ту вниз. Он не выдерживает, одним рывком встаёт, притягивает её к себе рукой и впивается в губы. Через мгновение Малфой двумя руками берётся за пояс своих штанов, спуская их на землю вместе с нижним бельем, освобождая налитый кровью член. Гермиона громко вздыхает, мягко толкает его в плечо, давая понять, чтобы он сел на место и устраивается сверху, расставляя свои ноги по обе стороны от Малфоя. Цепляясь руками за спинку дивана, дразняще двигаясь по его члену, она отлично скользит благодаря смазке, что так обильно выделялась из-за возбуждения. Драко было трудно сдержать себя, он отчаянно вцепился в её бедра, позволяя продолжать эту бесконечно тянущуюся пытку. Еще несколько движений и его руки взметаются вверх, расстегивая пуговки её блузки, стягивая ткань с плеч и откидывая в сторону, мужчина внимательно смотрит на её округлости, спрятанные под тонкой тканью лифчика, который также исчез через пару мгновений. Он мягко сжимает её грудь, пропуская соски через пальцы, надавливая и дразня.       Стон.       Он слышит стоны Гермионы Грейнджер, что так бесстыдно трется об него, пачкая его, Драко Малфоя, своим соком. Не может терпеть, приподнимает её, помогает себе рукой и мягко опускает девушку на себя. Не на всю длину, он волнуется о том, чтобы она успела привыкнуть и смогла контролировать процесс, но даже от этого у него срывает голову, вызывая тихий полустон-полувздох. Гриффиндорка опускается медленно и плавно, подается вперед и вбирает его в себя полностью. Ускоряется, позволяет кусать себя, сжимать её соски, полностью отвечая на его ласки. Он крепко хватает её за бедра, помогает двигаться, поддерживает её и наслаждается, смешивая, привычно одинокий воздух, с её вздохами.       Движения. Стоны. Страсть. И два человека, со светящимися следами на телах, что нашли друг друга в этот спорный вечер.