Млечный путь

Ночное небо — удивительное и чарующее явление, которое мы можем наблюдать каждый день. Конечно, нет ничего более привлекательного, чем множество легенд, что складываются вокруг этого прекрасного свода с миллиардами звезд. Однако больше всего историй таит в себе каждое светило, превращаясь в замысловатые сюжеты и повороты судьбы. Говорят, нам с выше предначертано прожить свою жизнь так, как диктует воля случая, но можно ли было поверить, что однажды всё обернётся разрывающим шаблоны образом? Никогда… «Раньше я не верила в судьбу, думаю, даже сейчас не верю, но отрицать влияние свыше — не могу» — аккуратно ставя холодные напитки с подноса и безразлично бросая взгляд на картину внизу, думает девушка. Медленно, не привлекая внимания, она ловко пробирается между бесчисленным количеством людей, что заполняют нелегальный игорный дом барона Краузера, сливаясь с ничем непримечательными работниками. В нос ударяет запах дорогого табака, и губы сами собой мечтательно сжимаются, представляя, как она выкурит победную сигарету с вишневым вкусом, стоит только закончить миссию. Существует множество вещей, которые вызывают в ней тоску по прошлой жизни — как про себя называет родной мир светловолосая — одна из таких — пресловутый сладкий фильтр со всякими добавками. Жаль, что она не химик, иначе бы попыталась создать точно такие же, однако скромный заменитель не так уж и плох в реалиях викторианской эпохи. Прожив большую часть из двух жизней как знаменитая мошенница, нет ничего удивительного, что с азами подобного дела приходилось познакомиться, но никогда не доводилось изучать пристально. Впрочем, оно и к лучшему. Первое воспоминание из этого мира начинается не так уж радужно — переместилась в тело похищенного ребёнка, который безумно слаб и болен. Благо, закалка из прошлого помогла сбежать, добраться до хлебного места и, по воле судьбы, вернуться «домой». Оказалось, всё было не так уж и плохо, если не считать постоянной опасности для «четвертой ветви власти», из которой происходит девушка. Мишель Шарлиз Милвертон — новое имя, которое ей дали в этой жизни. Младшая дочь медиамагната, контролирующего все источники информации в мрачной Англии, что родилась с бриллиантовой ложкой во рту, не нуждаясь ни в чем. Только вот, из-за плохого здоровья она была вынуждена провести много лет в доме, не имея права на светские мероприятия, и делать вид безумно набожной девушки, которая с завидным рвением посещает дома господни. К сожалению, ни Бог, ни сёстры в монастырях не смогли ей помочь. Страсть к мошенничеству никуда не исчезла, а с везением светловолосой и прекрасным алиби, которое всегда поддерживает старший брат, что души не чает в младшей, было не сложно стать поистине исторической личностью. «Призрачная дева», «неуловимый вор», «благородная злодейка» — это только малая часть имён, которыми её награждают, заставляя гордо вздернуть нос. Воровать ради наживы — давно перестало быть интересным, учитывая роскошь этой жизни, а значит можно посвятить время благотворительности. Да и, наверное, ни одной высокопоставленной леди не взбрело бы в голову заниматься подобным. Однако сегодня действительно чистых помыслов не было, кроме как желания завладеть одним из сокровищ Датской империи — неповторимым кровавым бриллиантом, что носит имя «Сердце красной луны». «Что ж, удачной мне охоты» — незаметно проныривая в закрытый коридор, где она быстро скидывает ненужную маскировку и натягивает закрывающую большую часть примечательного лица маску, плотоядно улыбается Мишель. Ограбить секретное хранилище, что содержит все скудные пожитки монсеньёра Краузера - идея не из легких. Почти персональный вызов, который бесспорно стоит риска. Однако более удачной возможности, чем сегодня — когда проводятся закрытые теневые торги для избранных — не выдастся. Большая часть охраны будет сосредоточена на безвольных пленных и лотах для аукциона. Прячась в тени между стенами, голубоглазая находит необходимый кабинет, по-кошачьи грациозно юркая внутрь, где уже лежат в отключке несколько человек — работа напарника. Ловкие пальчики находят необходимую тайную книгу в черно-золотистом переплете, что служит переключателем для входа в хранилище, и немедленно тянут вниз. Наблюдая несколько секунд, как шкаф отодвигается, издавая тихие не шибко приятные звуки, светловолосая быстро проверяет действие снотворного, которым воспользовался Зейн, и, убеждаясь в надежности средства, покидает комнату. Спускаясь по витиеватой лестнице вниз, туда, где коридоры смешиваются в катакомбы из тюрем для несправедливо пойманных бедняков, с целью продать подороже, как безвольный скот, и множеством входов-выходов для побега в случае внезапной проверки, Милвертон старается не обращать внимания на первых, прибавляя шаг. Первый важный урок, который она уяснила, прибывая здесь, никогда никому не доверять и не проявлять сострадания. Пусть, подобное и претило свободолюбивой натуре девушки, однако суть мошенницы — подстраивать под самые выгодные обстоятельства — не давала такой поблажки, как забота о незнакомцах. — Задерживаешься, Мими, — не отодвигая инструмента от огромного сейфа, кидает брюнет. — Я пришла на две минуты раньше, не нуди, — складывая руки на груди, недовольно кидает она. — А обычно появляешься за пять, — делая последний поворот круглого замка, произносит Зейн. Он отмеряет несколько шагов в сторону, галантно распахивая вход с улыбкой во весь рот, — Прошу, ваш выход, моя госпожа. — И без тебя знаю, наглый льстец, — ухмыляясь, девушка делает шуточный реверанс, подкидывая поддельный алый камень, которым заменить легендарный бриллиант в браслете, и проходит внутрь, оставляя напарника наблюдать за остальным. Безусловно, Мишель никогда не была командным игроком, но даже так всегда понимала, что справляться со всем в одиночку — не самый надежный вариант. Выдержать одного или двоих напарников — как в прошлой жизни — она могла, что же говорить об этой. С брюнетом было легко работать, как минимум, потому что у них один общий интерес — деньги, а второй — преданность своему делу. Не говоря уже о множестве успешных миссий, которых они закрыли вместе. Чего уж греха таить, их даже правительство нанимало как-то раз, чтобы разобраться с некоторыми сложностями. В общем, проверенный годами человек — не такая уж и большая заноза в заднице, если ты знаешь его лучше, чем себя. А они знали, настолько, что могли общаться без слов. Внутри достаточно темно, что приходится двигаться наощупь до первого фонаря, вытаскивая спичку и поджигая лампу. Яркий свет разрезает черноту, заставляя все представляющие для воров ценность предметы переливаться разными красками, напоминая витражные отражения. Сколько раз уже видела, но у неё всё ещё дыхание пропадает, стоит увидеть столько драгоценностей, сопоставимых только с пещерами сказочных драконов. «А может, уже не таких и сказочных, если путешествия во времени возможны» — доставая копию ключа для открытия витрин из мягкой формы, которую Мишель смогла сделать только благодаря навыкам флирта, ловкости рук и быстро застывающему металлу. Наверное, хорошо, что барон слишком боится отдавать свои богатства кому попало, считая, что охранять лучше всего получится только самолично. Впрочем, это только упростило работу, что значит — не нужно лишний раз подставлять шею правительству. На стеклянной поверхности девушка разворачивает небольшой сверток, пока пальцы другой руки крутят несколько оборотов и вытаскивают браслет. Времени не так много, минуты три, чтобы сделать всё чисто. Быстро ослабить стяжки, немного нагреть соединения, чтобы извлечь камень не повредив, и заменить на другой. Снова затянуть золотые держатели, окинуть придирчивым взглядом голубых глаз, положить на место, будто ничего и не было. Несколько странных звуков, отдаленно напоминающих выстрелы, раздаются в подземелье, но не вызывают никакой реакции от мошенницы, спокойной заканчивающей свою работу. «До первой проверки не найдут» — кивая самой себе, она подносит «Сердце красной луны» к свету, ища маленькую трещину в форме буквы «L» на дне, и удостоверяется в подлинности своего улова. — Торопись, кажется что-то происходит, — настороженно шипит мужчина, вырывая из мыслей. Впрочем, уже слишком поздно, несколько громил проверяют самое ценное первым делом, а именно хранилище. Благо Зейн вовремя лишает их скромный дуэт осложнений, спокойно расправляясь с подчиненными игорного дома. И если существует вещь, которую терпеть не может Милвертон в своем коллеге, то пожалуй — его бессмысленные убийства, когда можно было бы просто вырубить. Однако люди ко всему привыкают, да и она не так уж безвинна. — Это было лишним, — убирая бриллиант в карман, холодно бросает девушка. — Уходим. — Убей или будешь убит, Мими, другого не дано, — вытирая кровь с клинка, произносит кареглазый и кивает, — я уже оставил тех наверху. Окинув мужчину нечитаемыми взглядом, когда тот складывает руки в молитве и тихо шепчет слова упокоения, она произносит: — Узнаю лейтенанта Гранта. «Для человека, чья страсть — убийства, он правда стал сдержаннее рядом со мной… Лучше, чем ничего» — проскальзывает мысль в светловолосой голове, стоит им покинуть место преступления. Несколько длинных коридоров, пара поворотов и срезов они лоббируют достаточно беспроблемно, пока не натыкаются на последнюю развилку, что соединяет выход из катакомб в канализацию, что ведет в город. Мужчина резко вскидывает руку и преграждает дальнейшие шаги, заставляя её остановиться и смиренно поднять глаза напротив, чтобы увидеть, что же заставило его прервать почти удавшийся побег. Возможно, не стоило этого делать. Мишель чувствует, как земля из-под ног уходит, когда она замечает до боли знакомый силуэт, а разум застилает красная пелена, подмечая оружие рядом с родным человеком. Тем самым, которого давно считала забытым, тем, кто давно остался в прошлом. Даже в полной темноте она смогла бы узнать, чего уж говорить про тусклый свет ламп. — Лизи!.. Голос срывается на истошный, полный надежды крик, словно утопающий пытается спастись. Чувство рациональности и самосохранения напрочь улетучивается, будто никогда не существовало. Всё встает на свои места: подозрительно пустующие камеры, громкие выстрелы и крики, несколько человек, что преследуют других. Кстати последнее, ощущается настолько ярко, что Зейн не может удержать напарницу, движущуюся прямиком в пекло к опасности. Мужчина чертыхается, понимая, что теперь придётся защищать потерявшую контроль девушку, что бывает крайне редко. На его памяти — никогда. Как минимум, потому что бриллиант всё ещё у этой обезумевшей, что умело пробирается через двоих, свалив за пару незаметных движений на землю. Впрочем, в одном из поверженных он узнает своего товарища по службе, что давно считал мертвым, опуская маску и едва слышно уточняя: «Моран, крыса ты поганая, жив?». Вот уж встреча старых знакомых. Если молодой парень, чье лицо скрыто шарфом, и бывший военный не вызывают никаких трудностей, то фигура в черном плаще заставляет достать клинки, надежно весящие на ногах, и заблокировать удар меча. От того как звучно метал встречается с другим, искры парят в воздухе, подсвечивая пронзительную борьбу не только оружия, но и испепеляющих взглядов, будто две стихии воюют между собой, не волнуясь ни о чём. Бушующее пламя огня и бескрайнее холодное море встречаются друг с другом. Почему-то ей кажется в алых лазах мелькает странное удивление, и они уделяют слишком пристальное внимание шраму над левой бровью, сжимая губы. Чужое лицо выглядит знакомым. Возможно, совсем недавно выучила досье из списков брата, раз может вспомнить, однако… Девушка цокает зубами — не это сейчас в приоритете — резко выпрямляя руки и заставляя оружие соскользнуть правее прямиком вниз, а сама двигается в противоположную сторону, умело добираясь до своей цели. Теплое приветствие выходит слишком жестким — откидывая младшую прямиком на холодный склизкий пол, усеянный черт знает какими насекомыми, которых так не любит рыжеволосая. Пусть лучше шумит, чем украшает своей кровью заплесневевшие камни. — Сестра? — удивленный шепот, смешанный с испугом. Такие же голубые глаза, как и у самой Мишель, бегают из стороны в сторону, пытаясь понять, что же происходит. — Позже, мелочь. Клинки входят перекрестным ударом в нежную плоть, отрезая дальнейшую жизнь у тех, кто позарился на ценности Милвертон, и нога откидывает чужую тушу к стене, едва успев увернуть от следующего нападения, которое прерывает предыдущий соперник. — Неплохо, — едко комментирует незнакомец, намекая на труп. — Спасибо, — поддерживает светловолосая, — немного комично, что минуту назад им мог оказаться ты, а теперь меня прикрываешь, но оставим любезности на потом. Одобрительный смешок служит ответом, когда следующая волна вражеского подкрепления, находит скромную компанию незваных гостей в своих угодьях. Где-то на третьем человеке она выдыхается, дожидаясь, пока закончит человек в плаще, чтобы свалить его с ног, и крикнуть позывной номер лейтенанта, который заканчивает за семь выстрелов. Уж лучше дать бывшему киллеру повеселиться, чем понапрасну тратить силы. Впрочем, у него — если она правильно всё расслышала — со старым знакомым соревнования, так что кому именно принадлежит коронная пуля — вопрос не закрытый. К слову, погребенному под женским телом мужчине не шибко-то и нравится находится в подобном положении. Если бы глазами можно было убивать, то Мишель давно была бы мертва. — Прости-прости, — делая самый милый голос, она проводит по груди незнакомца несколько раз, будто пылинки убирает, и хмыкает, — просто люблю быть сверху. А нет, теперь была бы убита. Впрочем, Зейн решает прервать их маленькую перепалку, что не была начата, поднимая не особо сильно сопротивляющуюся девушку за шиворот, изрекая только одно лаконичное: — Пора валить, моя шкура мне ещё нужна. Предложение мужчины вызывает только рациональное согласие, которое даже не требуется подкреплять логическими доводами. Мишель непринужденно фыркает, когда чувствует под собой надежную опору, бросая короткий взгляд на свою сестру. Пусть она и старается выглядеть хорошо, однако ничто не может скрыть шока на пустом выражении лица. Девушка ежится от неприятных переживаний, стягивая с себя маску и подходя к младшей. — Сможешь идти? Если хочешь, то этот дядя-дровосек понесет тебя на спине, — привычно смягчая градус напряжения шуткой, уточняет она, протягивая руку. — Ты кого дровосеком назвала, кошка облезлая?! Элизабет молча кивает, цепляясь дрожащими пальцами за ладонь. Слабая улыбка появляется на её лице, стоит только почувствовать знакомое тепло родного тела. Мишель держит крепко, до самого конца не отпускает руки, пока они не окажутся на безопасном расстоянии от места, где она очнулась около пары часов назад. «Как в детстве» — невольное сравнение всплывает в голове. Если рыжеволосая что-то поняла с тех пор как очнулась, так это то, что оказалась втянута в одну из пресловутых историй про попаданчество, о которых читала в манхвах. Только вот вместо романтического тропа, здесь слишком много криминала. Кидает быстрые взгляды на людей, которые вытащили её из тюрьмы и за которыми она увязалась. Убеждаясь в своей догадке. Впрочем, персонажи сами по себе харизматичные личности, однако как старшая оказалась здесь? Неужели они переместились вместе, и не одна она потеряла сознание тогда на крыше? Множество вопросов заполняют голову, а быстрый бег выбивает остатки логического мышления, заменяя на пустоту. Позже разберётся, но всё же… — Сестра, как долго ты уже здесь? — едва слышно уточняя рыжеволосая. — После седьмого года перестала считать, — она всё же услышала. — У нас ещё будет время поговорить, а пока восстанови силы. Мягко сжимая чужую ладонь, Мишель слегка растягивает губы, оставляя младшую. Они затерялись достаточно, но нельзя быть уверенными в том, что погоня не настигнет. Зоркие глаза обводят неожиданную компанию, подмечая, как весело Зейн обсуждает что-то с другим человеком, совершенно расслабленный, а не проронивший ни одного слова паренёк опирается о стену, сжимая руку на боку. Она хмыкает, направляясь к чуть более старшему по сравнению с её сестрой человеку, попутно врезаясь в напарника и выуживая из его кармана необходимое. Если наблюдательность не подвела, то он ранен. Лицо слишком бледное, а глаза стеклянные, да и походка шаткая, по субъективному мнению. Применить снотворное — не самый рациональный вариант, если вы находитесь в компании незнакомцев. Однако что-то подсказывало светловолосой, что по-другому не получится. Он даже своим не сказал, чего уж говорить про первых встречных. Тяжёлый вздох срывает с пересохших об быстрого бега губ, когда у шеи ожидаемо появляется пресловутый меч, что предупреждающе норовит оставить яркую полоску на нежной коже, но подобным вряд ли можно было бы напугать девушку подобную ей, позволяя спокойно продолжить свою затею. — Что ты сделала? — раздаётся сверху. — Вопрос не в том, что сделала седьмая, а в том, что тебе стоит убрать оружие, — Зейн взводит курок, целясь в человека в плаще, — она не убийца, а я — вполне. — Грант, лучше объяснись. Мне бы не сильно хотелось лишаться старого знакомого, — говорит его друг, направляя револьвер на лейтенанта. Всё веселье улетучивается в мгновение ока. Мошенница придирчиво молчит, цепляя рукой дешевую рубашку и убеждаясь в своей теории. — Проверяю, успел ли он составить завещание? — искоса поднимая глаза на мужчину, кидает Мишель, — Впрочем, если вы не хотите, чтобы это действительно произошло, то лучше уберите свою палку обратно в штаны и помогите, — бесстрастно прижимая два пальца к лезвию и отодвигая, она даёт новый приказ, — Пятый, джентльмен не так глуп. Элизабет буквально челюсть с пола подбирает рукой, чтобы понять от чего она шокирована больше. От внезапного перемещения, ведь каких-то три часа назад они были дома, в родном Джорджтауне, а теперь неизвестно где с разницей, переваливающей за десятилетия. Или же от того, как играючи одной фразой сестра подминает обстоятельства под себя. Или от всего сразу. «Загадала желание на падающую звезду называется…» Рыжеволосая съезжает по стенке, внимательно наблюдая за уверенными действиями и указаниями, которые выдает светловолосая, чертыхаясь на яд. Рана неглубокая, скорее царапину напоминает, однако кожа вокруг успевает посинеть, что приводит в ужас. — Ты не говорил, что теперь с языкастыми работаешь, — веселым голосом произносит Себастьян и хлопает старого приятеля по плечу, наблюдая, как ловко девушка справляется с перевязкой. — Тц, не думал, что мертвецы однажды воскреснут, — карие глаза закатываются наверх. Мужчина шарит рукой в кармане задней сумке, выуживая оттуда склянку с сомнительным содержимым, вежливо поясняя, что это противоядие, которое самолично сделал перед миссией, когда Милвертон протягивает открытую ладонь назад. «Мы к этому дню готовились несколько месяцев, повезло, что я узнала о яде раньше, чем мы бы попали в западню. Быстрая дрянь, ещё и опасная» — зубами выдергивая пробку, женские пальцы заставляют рот открыться, вливая содержимое. Хорошо, что без сознания рефлексы всё равно работают, иначе пришлось бы действовать иначе. Внутривенно и не стерильно. — Убедись, что твоя бурда подействовала, — надежнее упираясь нагой в землю, девушка переносит вес тела назад, быстро поднимаясь и отряхивая руки, — долги надо отдавать. — Напомни, с каких пор я стал делать это за тебя? — ворчливо интересуется Зейн, занимая прежнее место светловолосой. — С тех пор, как кто-то, так и не научился держать свои руки при себе, из-за чего нам отказывают уже не в первой таверне, Пятый. Так что замолчи и работай, пока я буду заниматься вещами поважнее, — складывая руки на груди, она поворачивается к сестре, замечая, как та, прижимаясь к стене, уснула или потеряла сознание. Думать о последнем не хотелось, но факты говорили обратное. — Совести у тебя нет, Седьмая. Бросаешь меня с незнакомцами, сбегаешь, прихватив наживу, так ещё и за спасение своей сестрички отдуваться заставляешь, о которой я ни черта не знал… Ты хоть представляешь сколько я потратил на!.. Договорить ему не даёт ощущения леденящей душу опасности, что исходит от девушки. Её нежные руки ненавязчиво обвивают шею в удушающем захвате, а губы мило произносят: — Я немного нервная сегодня, поэтому решим так: сейчас ты заканчиваешь свою работу рядом с дорогим сослуживцем, если я не ошибаюсь, Мораном, а потом находишь нас. Договорились? Он громко сглатывает, припоминая, что в таком состоянии лучше не злить светловолосую — если жизнь дорога — молча кивая. — Вот и славно, — расправляя рубашку мужчины, она вновь поднимается, на этот раз глядя уже на наблюдателей. — Будет лучше, если завтра его проверят ещё раз. Приятного вечера, господа. Манерно приседая, разворачиваясь на каблуках и подходя к ещё одной бессознательной туше, Мишель закатывает глаза, внутренне проклиная свою недальновидность. Минул долгий срок с тех пор, как она попала сюда, неудивительно, что совсем позабыла о побочном эффекте от перемещения. Светловолосая не уверенна точно, но после того, как она сбежала от похитителей-любителей и обосновалась в лесной пещере, то кажется провалялась там несколько дней без сознания, пытаясь смешать свои воспоминания с информацией от предыдущего хозяина тела. «Похоже, это семейное — приходить в себя в другом мире, так ещё и в плену» — сдержанно хмыкая своим мыслям, она прижимается лбом ко лбу сестры, проверяя температуру. «Я хотя бы привыкла к подобному, чего о тебе не скажешь». Убеждаясь, что всё в порядке, Милвертон отстраняется, упорно игнорируя прожигающий спину взгляд, который похоже не спадал ни на секунду с тех пор, как они скрестили клинки. Чутьё мошенницы молчит, едва слышно замечая, что в нём нет враждебности, однако слишком много пристального изучения. — Если вы так и продолжите раздевать меня глазами, то я простужусь, — слыша громкий смех со стороны друга брюнета и боковым зрением замечая, как резко человек в плаще прижимает руку к лицу, она ухмыляется. — Хотите что-то сказать? — Было бы неплохо, если бы ваш напарник смог проверить завтра состояние Фреда, и если вам некуда идти, тем более с такой ношей, — намекая на Элизабет, он понижает голос, — возможно, будет выгодно остановиться у нас? Растягивая громкое вопросительное: «о», девушка задумывается на секунду, смещая своё внимание на мужчину. Зная своего напарника, Мишель уверенно могла бы сказать, что этим людям можно доверять — ну, угрозу они не несут пока что — да и состояние Лизи оставляет желать лучшего. — Могу я попробовать угадать причину столь внезапной щедрости? — за один взмах ресниц, она оказывается напротив своего собеседника, внимательно разглядывая его лицо, искаженное поддельно-вежливой улыбкой, — Вы доверяете своему компаньону, как я доверяю Пятому, однако хотите убедиться, что я не отравила мальчишку, не так ли? — Не только, — он даже не дергается, оставаясь с прежним выражением лица, к которому добавляется нота ехидства, — у вас нет причин мне доверять, как и у меня вам. В алых глазах читается ощутимая угроза, а интуиция мошенницы вопит, что шутки с этим человеком — явно излишни, а согласие так или иначе он получит. «Вот же ж!» — обнажая белые острые зубы в усмешке, Мишель тянется к портупее на ноге, но вместо этого только громоздкая рука напарника бьёт по спине, с нажимом заставляя опустить голову. — Какого хрена ты делаешь?! — Простите мою напарницу, она очень нервная в последние дни, понимаете, эти женщины, — любезничает Грант, сладко улыбаясь внезапному счастью, — конечно же я позабочусь о вашем приятеле, не переживайте, и мы с радостью примем ваше предложение. Тем более, нам есть о чем пообщаться… — Полагаю, мы всё решили, мистер Грант, Седьмая, — слегка качнув головой с одобрительной усмешкой, он обходит молодых людей, направляя что-то обсудить с членом собственной команды. «Напыщенный сукин сын». Знаете, говорят, что дыхательные практики помогают снять напряжение лучше всего. Так вот, это правда, но намного действеннее поднять левую руку немного вверх и резко потянуть назад локоть, чтобы тот больно уперся в чужой пресс, заставляя издать болезненный «ой-к». — В следующий раз, я поставлю на карты с Роджерсом твои кишки, Зейн, — наклоняясь к уху мужчины, шепчет светловолосая. — Вечно ты так… Лучше спасибо скажи! — Ничего не слышу, дядя-дровосек теперь понесёт Элизабет до пункта назначения, — притворяясь глухой, Мишель злорадно хихикает. «Ладно, если жизнь дает тебе лимоны, лучше сделать лимонад» — поднимая глаза к небу, мошенница замечает россыпь звезд в причудливых созвездиях Дракона и Лебедя, соглашаясь с этой странной авантюрой. Волосы неудобно лезут в глаза, заставляя распустить высокий хвост, и зубами схватить ленту, чтобы переделать причёску. Выбор падает на незамысловатую косу без сложных плетений, попутно размышляя о странностях проклятого задания. Решив, что лучшим выходом будет дождаться, когда младшая придет в себя, Милвертон снова чувствует этот взгляд, собираясь кинуть ещё пару колкостей, но сдерживается. Всё же быть язвой лучше в случаях полной независимости, а тут, видите ли, придурок-Зейн решил с дружком пообщаться. Да и если честно, напарник хоть и был ветреным, но точно не дураком. В конце концов добровольно идти в ловушку — не пошёл бы, а значит ненадежно, но доверять этим людям можно достаточно, чтобы заснуть под одной крышей с ножом под подушкой. Впрочем, во всех мирах не существует места, где она могла бы поступить иначе. Тошнотворный привкус горечи и чего-то едкого появляется на языке, а живот скручивает от неприятных воспоминаний о прошлом. Голубые глаза находят спокойно сопящую в шею Лизи, что удобно устроилась на спине у мужчины, пожалуй, единственного кому она доверяет здесь всецело, немного успокаиваясь. Задумчиво скользя к другой фигуре, чтобы наконец-то рассмотреть человека, которого лейтенант впервые за долгие годы не пытался убить, она подмечает единственно-скрытую перчаткой руку, что отображает блеск луны, предполагая, о возможном протезе. «Моран, Моран, Моран… Если Грант сказал, что они сослуживцы, то скорее всего речь идет об Индии, тогда не тот ли Моран, что потерял целый отряд, находясь в окружении врага?» — смутно вычленяя из хранилища памяти какую-то смятую бумажку отца, думает девушка. — Для неуловимых воров вы достаточно неосмотрительны, — из мыслей её вырывает спокойный голос. — Для будущего профессора у вас специфические хобби, — слова неожиданно срываются с губ, и она резко прижимает руку ко рту, замолкая. Чёрт, выдала лишнее, может быть ещё и перепутала. Молодец. — А вы осведомлены. Возможно, ещё и имя знаете? — кажется, его не особо волнует тот факт, что она в курсе происходящего. Странно, раньше бы Мишель наверняка стала искать пути к отступлению, понимая, либо мужчина не видит в них угрозы, либо просто собирается избавиться. Ни один из вариантов её не устраивал, но почему-то интуиция видит седьмой сон, совершенно расслабляясь рядом с ним. Будто бы знала этого человека уже довольно давно. — У меня плохая память на имена. Да и в наших увлечения лишний раз лучше не интересоваться без надобности, — холодно констатирует девушка. — И всё же, вы согласились пойти вместе с незнакомцами, хотя явно не горите желанием, — бесстрастно продолжает, — почему? — Вы пригласили к себе воров, не мне ли стоит задать подобный вопрос? — поворачивая голову к источнику раздражения, она выдыхает, встречаясь с изучающим взглядом алых глаз. — Мы доверяем нашим коллегам, а они доверяют друг другу. Плюс на плюс даёт положительное значение. Нога неожиданно соскальзывает, и светловолосая чувствует, как теряет ощущение пространства, резко закрывая глаза. Встреча с грязью не самое страшное, что случалось в её жизни, но и не самое приятное. Однако вместо горизонтальной плоскости, она зависает где-то между небом и землей, понимая, что намертво руками уцепилась за что-то, точнее кого-то, а этот кто-то с легкостью держит её в подобном положении. «Да вашу ж мать!» — теперь их лица настолько близки друг к другу, что она может рассмотреть высокие скулы, ровную линию челюсти и острый нос. Безумно затягивающие глазами, что напоминают разгорячённый уголь, который она когда-то фотографировала на старенькую мыльницу. А ещё его челка немного отросла, и если бы он захотел, то смог бы легко скрыть их. — Вы не думали, что это может быть ловушкой? Горячие дыхание почти касается щеки. Слишком близко. — Что именно: ваше лицо или ночлег? Мужчина выглядит слегка удивленным, вернее только глаза выдают его с головой, расширяясь. Позже, тонкие губы растягиваются в стороны, немного улыбаясь. Впервые искренне за всё время. — Кажется, у нас конфликт интересов, — то ли притягивая её ближе, то ли сам опуская, он продолжает, — мне тоже понравилось смотреть на вас сверху. Внутри неё борются несколько чувств, разделяя на двое. С одной стороны, ей хотелось бы смутиться и залиться краской, словно подросток, но амплуа успешной мошенницы не позволяет, а с другой — это вызов, чёрт его дери. — Пусть решит удача, сыграем в кости, — перемещая руку с ткани плаща, прямо на шею, она обольстительно усмехается, а затем полностью разжимает ладони, больше не держась, — либо поставьте меня, либо отпустите. Так или иначе земля ждет. — Не могу позволить леди запачкаться. У Мишель в голове сотня матов, стук собственного сердца и полная усталость, когда под ногами наконец-то ровная поверхность, и единственное, что она хочет — привести себя в порядок, что-нибудь украсть с кухни и уснуть. А у незнакомца довольная улыбка, галантно протянутая ладонь, которую она благополучно игнорирует, проходя мимо, и до ужаса прекрасный голос. Чёртова весна!