Аллергия на чёрный

      Натаниэль летел на Мерседесе 210 километров в час. Скорость и алкоголь. Вот что сейчас было ему нужно. Он хотел забыться. Не вспоминать абсолютно ничего — ни себя, ни своего прошлого. Не думать о будущем и настоящем, а просто существовать. Спокойно, без всяких последствий и мысли «а что если». В то время как каждая незначительная мысль о том, что будет после вызывала огромное количество боли и возможно умереть было бы гораздо лучше…       Воспоминания пожирали буквально всё, всего Натаниэля. Он вспоминал каждый крик, каждый вздох и всхлип. Вспомнил как его собственные руки безжалостно расчленяли тело невинного человека которого он даже не знал. Запах крови тут же ударил в нос и Веснински ещё сильнее сжал руль автомобиля.       — Блять… Нет. Тебе просто кажется. Этого нет. Всё в порядке. Всё отлично! Хаха. — И Натаниэль засмеялся. Отрывисто и нервно. Почти истерично.       Нет. Не всё в порядке. Совершенно ничего. И никогда не было. Это просто самообман. Самообман, который длится уже десять лет, если не больше. Каждый день Веснински просыпался и смотрел на себя в зеркало. Он видел себя чудовищем, куклой в руках клана Мориямы, ничтожеством и сволочью, а может и кем-то ещё? Каждый день в голову приходили всё новые названия для творца такого ужаса, для себя самого. И с каждым таким прозвищем у себя в голове, жить хотелось всё меньше.        Ему ничего не хотелось: ни есть, ни спать, ни пить, ни играть в чертово экси. Единственная отдушина, приносившая хоть каплю краски и желания в его серую жизнь была в Колумбии, в Райских Сумерках. Там он мог хотя бы чуть-чуть побыть собой. Побыть свободным… Там был Эндрю, который зная, что Натаниэль работает на мафию, не отвернулся от него. Там была семья Эндрю, которая даже ничего о нем не зная продолжала его принимать. Там был чертов Кевин Дэй, который до сих пор ждал прощения!       Но даже эти люди не знали полную картину жизни Веснински. Лишь Жан понимал почему Натаниэль уходит так рано, а возвращается так поздно. Лишь он видел то опустошение на лице и лишь ему пока дано узнать что же на самом деле скрывается за самой нелепой маской «я в порядке». Но даже несмотря на это Натаниэль боялся. Боялся сказать прямо и страшился реакции.       А впрочем Жан наверняка уже давно догадался. Просто молчал. Боялся задеть брата? Или признаться самому себе?       От этих мыслей захотелось убежать, скрыться навсегда. Натаниэль с каждым днём всё сильнее хотел спрятаться, оставить всё и сбежать в Колумбию, в Пальметто, в Аризону, да хоть куда, лишь бы подальше от Гнезда, от Балтимора, от Виргинии. Но всё было далеко не так просто. У него был Жан, которого нужно вытащить за собой во что бы то ни стало! Как бы он мог его оставить? Это его брат! Он провёл с ним почти всю жизнь и бросить гнить его в гадком Эверморе просто не имел права! Кто умывал его, когда не оставалось сил? Кто заставлял вставать, когда жить не хотелось? Кто зашивал его и лечил после Рико? Это был Жан и именно он подарил ему смысл. Конечно, Кевин тоже входил в семью, но он предал их. Обещал вытащить, помочь Натаниэлю спасти их, но на самом деле даже не позвонил. А Моро ведь так ждал! Да и он сам тоже. Они так хотели услышать голос первого брата, хотя бы по телефону! На протяжении месяца, они вместе каждый день ждали одного чёртового звонка! Но Дэй будто бы забыл о них.       Натаниэль не ненавидел Кевина, но злился, а в гневе Веснински был страшен. Но обрушать его на близкого человека он точно не собирался. Он был искренне рад за то, что Дэй обрёл свободу и счастье, но не мог смириться с тем, что он так подло бросил их, когда они буквально спасли его из этого ада.       Натаниэль добрался до Колумбии и снизил скорость. Проезжая по вечернему городу он видит только нескольких людей выходящих из баров. Фонарей становится все меньше и теперь, машину освещает только свет неоновых вывесок.       Подъехав к клубу он поздоровался с вышибалами, которые дали ему VIP-карту на парковку. Припарковавшись в нужном месте он направился в помещение. Прожектора ярко светили и слепили глаза. Диджей сменял музыку другой добавляя своих битов. Басы били по ушам. Пробившись к барной стойке через толпу разгорячённых тел покрытых потом и выпивкой Натаниэль стал ждать другого бармена. Тот подошёл почти сразу же. Не спрашивая он налил Веснински виски. Эндрю знал, когда Натаниэль может выглядеть так паршиво. За всё время их знакомства Натаниэль слишком часто появлялся на глазах у Эндрю в таком состоянии. Это его немного беспокоило.       Миньярду было не привычно.       Эндрю понимал что сейчас лучше не трогать Натаниэля. Он видел как ему тяжело. Как в нём боролись чувства. Он понимал его лучше, чем кто либо. Миньярд сам временами не мог совладать с собой. Но Веснински помогал ему. В плохие дни Натаниэль всеми силами старался помочь. Иногда, когда Эндрю хотел говорить, то он просто внимательно слушал его или отвечал, когда к нему обращались. В те дни он мог быть собранным и осторожным, но оставался таким же, будто бы ничего не случилось. Это было ненавистно в Веснински! Натаниэль будто бы понимал его так, как никто другой и делал для него все! И за это Эндрю его ненавидел. Иногда, когда Миньярд был в настроении, он больше ему открывался. Иногда на квартире для встреч, которую Нат специально арендовал, иногда в своей машине, а иногда и в машине Натаниэля.       Эндрю нравилось это, хоть он и говорил, что Нат болтун. Ему и в правду было комфортно и приятно общаться с ним, хотя признать это даже у себя в мыслях, он считал недопустимым, ведь он ненавидит его!       Натаниэль сидит на стуле за барной стойкой. Он смотрит в одну точку пустым взглядом. Слишком много чувств. Он ненавидит каждый сантиметр своего тела. Он чувствует как на него липнет чужая кровь. Он бы всё отдал для того, чтобы вместо крови людей, на нем была его же. Веснински тошнило. Он сглотнул. Это не помогло. Он принялся считать на всех языках, что знал.       Вдох. Выдох.       Плохо. Очень плохо.       Он спустился и пошёл, пошатываясь от выпитого алкоголя, в туалет. В темной грязной уборной на стене висело зеркало. Он мельком посмотрел на себя — вылитая копия отца. Они были, как две капли воды, похожи. Натаниэль смотрел, рассматривая свои огненные волосы, глаза цвета морской волны, но он мог увидеть различия. Впалые щёки, круги под глазами, мелкие рыжие веснушки и маленькие шрамы оставленные Рико. Он попытался сконцентрировать взгляд на этих чертах, но выходило плохо.       К горлу всё же подступил неприятный ком. В глазах потемнело. Он доковылял до кабинки, но не успел скрыться.       Он упал на пол держась за холодный унитаз. Его рвало. Сильно. Он готов был выблевать все органы.       Хотелось выть, кричать, плакать, биться об пол. Его тошнило и тошнило. В желудке уже ничего не осталось но его продолжало мутить.       Противно. Мерзко. Жалко…       Кто то положил руку ему на шею.       — Натаниэль, это Эндрю Джозеф Миньярд, голкипер команды Лисов…—Шептал на ухо человек, голос, которого был так знаком, но в тоже время так нереален.       Натаниэль начал приходить в сознание. Глаза не могли сфокусироваться, но он быстро собрался.       Эндрю сидел и смотрел абсолютно спокойно. Будто бы никакой истерики сейчас не было. Будто бы всё как раньше. Это заставило внутренних демонов Натаниэля, отпустить себя. Непривычная слабость в конечностях сковала его. Пальцы подрагивали, а плечи постоянно дёргались. Он смотрел в глаза Эндрю, пока тот успокаивающе держал его за шею, как бы заземляя.       Бездонные, как литое золото, очи смотрели на него пристально и серьёзно.       Эндрю не стал спрашивать в порядке ли Веснински, потому что знал, что нет. Он не в порядке. Даже близко. Натаниэль смотрел на друга с болью в глазах, которую показывал настолько редко, что Эндрю впервые видел её так отчётливо… так ясно. Натаниэль уже не мог скрывать своего состояния. Постоянные нервные срывы истерики и бессонница всё яснее начали давать о себе знать. Огромные синяки под глазами стали, будто марианские впадины, черты лица заострились и он начал выглядеть ещё более отстранённым. Всё это копилось, собиралось и наконец, настал момент, когда пришло время всему этому вырваться наружу.       — Прости, Эндрю. Я та ещё проблема. Приходится тебе меня всё время спасать, — хриплым голосом сказал Веснински и слабо улыбнулся. Он пытался пошутить, чтобы хоть как-то доказать то, что он в порядке. Всё нормально. Он держится. —Я в порядке.— Больше для себя, нежели для того чтобы убедить Эндрю, сказал Натаниэль. — Спасибо.       Веснински начал подниматься. Тяжело и не спеша. Миньярд помог тому дойти до барной стойки и оставил его. Может на секунду, может на минут, а может и на час. Он не смотрел на время. Он просто сидел. Существовал. Сейчас он был далеко. Очень. В доме отца. В тёмном сыром подвале. Там, где безжалостно расправлялись с жертвами. Там, где страх боль и подчинение–всему законы. Ничто не сравнится с тем, что Натаниэль испытал в Балтиморе.       Он видел как его собственную мать пронзила пуля в лоб и тонкая струйка крови потекла по её лицу. Она упала сначала на колени, а потом обмякла на холодный пронизанный запахом смерти пол. Глаза остались открытыми. Маленький Натаниэль смотрел тогда на уже мёртвое тело с широко распахнутыми глазами. Зрачки предательски блестели в свете люминесцентных ламп и показывали, что прямо сейчас он заплачет, разрыдается и паническая атака накроет с головой. Но нет. Он не мог. Он не имел права. Закусив указательный палец почти до крови он держался. Старался не показать виду, что ему больно и страшно.       В то время как отец смеялся в приступе безумия.       Натаниэль ничего не слышал и в глазах потемнело. В висках была пульсирующая боль, а в ушах все ещё звенел звук выстрела       Натан подошёл к сыну посмотрел на трясущегося наследника и дал звонкую пощёчину, но младший Веснинский никак не отреагировал.       Отец пнул его в живот и Натаниэль согнулся.       — Ну что, Натаниэль? Ты ведь знал что она собирается бежать, да? — Захохотал Натан.       — Н-нет. Не знал, — трясясь отвечал Веснински младший.       — Посмотри на себя, отребье. Какой ты жалкий, весь дрожишь. — Смеялся мужчина, расплываясь в ухмылке. — Скажи громче, если хочешь доказать мне это!       — Н-нет! Нет, я не знал! Я правда ничего не знал! Мама сама разбудила меня посреди ночи и повела в подвал. Я пытался вырваться, но она не отпускала и…       — Ясно, — равнодушно произнес мужчина, словно пропуская слова сына мимо ушей. — Запри его, Патрик. Наказание будет ждать тебя завтра, Натаниэль. — С хищным оскалом простился с сыном отец.       Плечи Натаниэля всё ещё дрожали. Взгляд был пустой. Сейчас он не здесь. Опять ушёл. Эндрю подошёл и сел напротив. Он успокаивающе положил руку на шею. Натаниэль никак не отреагировал.       — Эй, пошли. — Спокойно сказал Миньярд, как могло показаться. Но в глазах плескался гнев.       Миньярд осторожно повёл Веснински по краю стенки, чтобы его не задевали слишком часто.       На улице было свежо.Прохладный ветерок обдувал вспотевшую кожу.Натаниэль еле держался на ногах.Перед глазами всё ещё стоял отец.Даже пытки Рико не сравнятся с тем, что он испытал в Западной Вергинии… А Рико садист ещё тот.Хоть в его арсенале и не было паяльника с тесаком, но наркотики и топор всегда были в его комнате.Каждый раз когда во рту Веснински были препараты, Морияма заставлял его рассказывать о всёх ужас пережитых с отцом.Рико хотел выбить из него страх тех событий и перекрыть их новыми шрамами, но уже от него самого.Иногда, когда Натаниэль не поддавался наркотикам и не говорил ни слова гадкому ублюдку, Морияма использовал тупой топор, который был до боли похож на отцовский.       Когда Рико нашёл слабость третьего номера, он не переставал пользоваться ей. Но как бы не старался король Натаниэль не поддавался и не ломался так же быстро, как Жан. Моро уже давно был разбит и собрать его быстро не получится. Над французом годами издевались, насиловали, били, всячески ломали, но он с самого начала знал, что другого пути нет. Он быстро смирился со своей судьбой, но вот Натаниэль никак не мог привыкнуть.Лишь спустя три или четыре месяца он признал Рико королём.Но лишь потому, что Морияма угрожал Жану, а Моро и Веснински были напарниками, и все несчастья разделялись между ними. Натаниэль не хотел, чтобы Жану, который и так оберегает и поддерживает его, досталось так же. Было бы невыносимо смотреть как ни в чём невиновного Моро избивают до полу смерти или хуже того насилуют.       Веснински стоял перед Эндрю трясясь, и тут блондин назвал то самое имя.       — Натаниэль,Абрам, ты слышишь меня?       На тёмной улице было всего три чёртовых фонаря. Лица Миньярда не было видно. Ночь была темной звёзд почти нет. В этот день луна, будто бы лишилась света, лишь глаза Эндрю искрились чем то непонятным.       — Эндрю… Отвези меня домой…—Миньярд молча послушался и опасаясь, что Ниэль упадёт, довёл рыжего до своей машины. Тот показался ему излишне легким. Он осторожно усадил своего друга на заднее сидение и где то в багажнике откопал теплый плед. Всю дорогу Эндрю смотрел в зеркало заднего вида и наблюдал за тихо сопящим Натаниэлем.       Брови Веснински то сводились к переносице, то дрожащие губы, как в бреду, тихо и боязно произносили нечеленоразделённые слова.       Сейчас Миньярд с Натаниэлем дома.       Эндрю долго не мог придумать, что же делать с рыжиком, который после беспробудных кошмаров, заснул крепким сном. Будить или же сделать что то иное? Нет, он не мог, он просто не готов. Никто не был сейчас готов.       Он с понимающим взглядом, под слоем апатии, наблюдал за неподвижным телом.       Приблизив своё лицо к лицу Натаниэля, Эндрю легко подул на щеку спящего.       Нат поморщившись от такого непривычного ветерка в своем сне наполненным болью и открыл глаза. Непонимающим взглядом он посмотрел на Миньярда и сонно спросил:       –Что?       Эндрю ничего не ответил, лишь качнул головой в сторону, намекая на то, что нужно выйти из машины и не став ждать прошёл к крыльцу.       Натаниэль же грузно и устало вылез и поплёлся к двери дома. Отворив её ключом, он зашел в гостиную и не разуваясь, свалился тяжёлой тушей на диван.       Голова раскалывалась, а тело горело от жара.       Эндрю не было, наверное, он курил. Не став ждать блондина он прикрыл глаза и заснул.

***

      Спустя час сна Натаниэль проснулся и лихорадочно начал что то искать. Телефон. Рыжий нащупал устройство у себя в кармане и посмотрел на него с диким страхом.Нет пропущенных и непрочитанных сообщений.       «— Слава богу» — подумал Веснински. Он посмотрел на Эндрю и устроился на диване не отрывая зрительного контакта.Темно-карие глаза успокаивали.Он непрерывно глядел, но всё же усталость заставила закрыть глаза.Всего на секундочку.       Очнулся Натаниэль уже в темной комнате.        «— Эвермор.?»— Как же так? Он же был в машине. С Эндрю?       Он не мог отличить реальность это или сон пока Миньярд не вошёл в комнату. Зрачки Натаниэля расширились. Он всё же дома? Тогда. Как же! Как же Жан! Он ведь там один с Рико…       Он вскочил, но слабость захватила его и не дала долго простоять. Он рухнул обратно в кровать, выругавшись на французском.       Миньярд стоял на пороге в комнату и с широкой улыбкой встречал только проснувшегося птенчика. Веснински спросил       — Что случилось? — Натаниэль сам не узнал свой голос, он охрип и сел. Сейчас, он почти шептал нежели нормально разговаривал.       Слегка выгнув бровь, Миньярд твёрдо сказал шокирующую вещь:       —У пташки был жар и она проспала два дня. Сейчас понедельник.       — Господи Иисусе, сколько? Два дня? Как же Жан… — Натаниэль похлопал по бёдрам, но в брюках ничего не нащупал. Он оглядел комнату в поисках нужного предмета и обнаружил его на тумбочке. Резко схватив его он нажал на нужные кнопки и разблокировал. Пять пропущенных от контакта Ичи. Два от Рико и один от Тецутзи. Заглянув в папку со входящими сообщении он обнаружил сразу десять.       Зрачки расширились, а дыхание участилось. Приступ паники уже был близок, но рука на шее дала понять, что он не один, он не останется со своим страхом в тёмном уголке своего разума.       Когда Эндрю успел подойти он не знал, но это успокоило его. Ведь это не так страшно да? Ничего не произойдёт, если он немного отдохнёт?       Натаниэль решил, что может себе это позволить, он это заслужил. Заслужил же? Он посидит у Миньярда всего час, два, не больше, тем более сейчас раннее утро.       Не став больше думать об этом, Веснински оторвал взгляд от мобильника и взглянул на Эндрю.       Его глаза выражали так много, но в тоже время совсем ничего. Всё скрывалось за пеленой наркотиков. Прервав продолжительные гляделки, Натаниэль сказал:       –Эндрю. —слегка замявшись, Нат продолжил, — можешь принести аптечку? — голос слегка задрожал и послышалось тяжелое дыхание. Эндрю заметил это и твердой походкой пошел за необходимым.       Вернувшись он заметил, что Нат всё ещё сидит и ждёт.       Подойдя, Миньярд выгнул бровь в немом вопросе. Веснински откинувшись на кровать с глухим стоном ответил:       — Швы .Они точно разошлись. Их нужно зашить. — Эндрю быстро оглядел Веснински и заметил едва видимое пятно на черной футболке, которое разрасталось. Натаниэль никак не пытался его закрыть. Миньрд уже хотел взять край одежды и поднять, осматривая рану, но остановился.       — Да или нет? —получив тяжелый киво, к он приподнял футболку и увидел разошедшийся шов.       Увидев торс Натаниэля, Миньярд на секунду застыл, но быстро собрался и продолжил.       Множество шрамов покрывало живот Веснински, и поверх старого клейма уже было оставленное новое.       Царапины только только покрывались корочкой, а глубокие порезы ещё не начинали затягиваться.Возле каждого была запёкшаяся кровь, которая в скором времени должна почернеть, если её не смыть.       Недавно оставленные синяки начали расцветать. Синий цвет преобладал на теле Натаниэля.       Эндрю разозлился.       Его позвал ослабший голос Ната.       — Ладно, Эндрю, дай мне нитки и иголку. —Миньярд поднял взгляд на лицо рыжего и увидел в его глазах твёрдость и уверенность.       Немного сомневаясь в Веснински, он всё же поставил аптечку на кровать и стал вытаскивать то, что нужно: нитки, иголка, обезболивающие, спирт и вата.       Натаниэль слегка поморщившись, сел выпрямив спину. Не задерживаясь, Нат взял всё необходимое в руки и уже собирался встать, но почувствовал взгляд, пригвоздивший его к кровати.       — Эндрю, ну ты же не хочешь, чтобы я замарал кровать кровью? В ванной безопасней для матраса. — Слишком легко предупредил Веснински, для человека у которого буквально разошёлся живот. Эндрю лишь бросил строгое «нет» и усадил больного обратно.       Натаниэль закатил глаза, но спорить не стал. Сейчас он сосредоточил своё внимание на том, чтобы не касаться рукой больного места, ведь не хотел испачкаться сам и всё вокруг себя.       Подняв спустившуюся вниз футболку, он опять оголил свои шрамы.       Миньярд не дыша смотрел на стройное, рельефное тело Натаниэля.Веснински же в это время переключил всё своё внимание на рану.       Кровь никак не останавливалась и продолжала стекать ручьями на подкачанные бедра Ната. Дрожащими руками он взял иголку и попытался вставить в её ушко нить, но все попытки были тщетны.       Каждый раз, когда он пробовал продеть нитку в иголку, то не мог попасть и просто мазал кровью чистые пальцы.       Миньярд смотрел на это и был готов рассмеяться, но сохранял хладнокровную маску, даже под таблетками. Маниакальная улыбка сошла на нет и лишь плёнка на глазах давала понять, что он принял наркотик.       Эндрю посмотрел на мучения рыжика и протянул руку в знак того, что он может помочь. Натаниэль без слов отдал это дело в его надёжные руки.       Миньярд без проблем справился с этой задачей и отдал иголку Нату. Веснински взял бутылочку со спиртом и вылил половину на рану. Натаниэль закусил губу и тяжело вдохнул носом.       Не переставая вдыхать и выдыхать носом, он вытащил из упаковки две таблетки обезболивающего и закину их в рот.       Не запивая, он проглотил их, и таблетки неприятно оцарапали горло. Опять поморщив нос, он не стал медлить и быстро сделал первый стежок. Натаниэль зашипел от боли, которая пронзила живот. Подождав пару минут, он унял дрожь в руках, и обезболивающие подействовало рассеивая болезненные ощущения.       Дальше он не волнуясь и почти не чувствуя, продолжил свою работу.       Было тяжеловато зашивать себя самому, н̶о̶ п̶о̶з̶в̶о̶л̶и̶т̶ь̶ Э̶н̶д̶р̶ю̶ з̶а̶м̶а̶р̶а̶т̶ь̶ е̶г̶о̶ р̶у̶к̶и̶ с̶в̶о̶е̶й̶ г̶н̶и̶л̶о̶й̶ к̶р̶о̶в̶ь̶ю̶ о̶н̶ н̶е̶ м̶о̶г̶. Нет. Он просто не хотел, чтобы Эндрю было противно. Всё его тело было ужасно уродливо из-за Рико, отца, Лолы и других людей. Разве это может быть нормальным?       Эндрю смотрел на пташку и в любой момент был готов оказать помощь, но пока ничего не случилось и он лишь наблюдал. Он видел как сосредоточен Рыжик, что даже не замечал его пристального взгляда. Миньярд со слегка покрасневшими ушами, разглядывал Веснински. Взгляд всё время притягивали шрамы.       Он хотел узнать историю каждого и лично четвертовать того, кто это сотворил. Гнев и ярость вместе с волнением и беспокойством смешались в его глазах и маска спокойствия треснула.       Эндрю не мог избавиться от охватившей его тревоги. Но он услышал тихое шипение, и с глаз будто бы ушла пелена волнения. Он сфокусировал взгляд на Натаниэле и увидел, что тот уже закончил работу и пытался оторвать нить.       Эндрю резко встал и вынул из повязки нож. Он слегка дерганным движением передал его. Натаниэль принял лезвие, но от его внимательного взора не укрылись нервы блондина.       Смотря на Эндрю дольше, чем нужно, он отвернулся и склонился над раной. Все швы, которые на нем были неприятно натянулись, но Веснински терпел. Он быстро перерезал концы нити и больше не издав ни звука устало откинулся на кровать. Миньярд же даже не удостоив его взглядом, вышел из комнаты.