Аллергия на чёрный

      Рыжий не знал сколько времени прошло, но однозначно пришло время вставать, ведь бездельничать он не привык.       Рывком встав, он поморщился от боли по всему телу. Спина затекла, а швы стали стягивать кожу буквально везде. Осмотрев себя, он ничуть не удивился запекшейся крови, покрывшей бо́льшие участки кожи. Чему же тут дивиться? Каждый день он просыпается, тренируется, занимается, работает и ходит так. Запекшаяся, почти черная кровь и нескончаемые синяки уже с самого детства преследовали его и были не очень то приятными компаньоном.       Не став дальше предаваться воспоминаниям, он окинул спешным взглядом комнату и нашел какие то шорты.       Осмотрев взятую вещь, он обнаружил несколько пятен, но немного побрезговав, всё же натянул их на себя. Взглянув на свой верх он заметил, что футболка точно была не его… Миньярда?       Веснински нахмурившись облизнул губу.       Эндрю видел его? Видимо, да, он ведь его переодел… Что он о нем теперь думает? Считает ли уродливым и страшным?       Натаниэля немного затрясло, но он медленно успокоился. Когда вообще его начало волновать чужое мнение? Да и с Эндрю они знакомы, от силы, пару недель, а он уже так ему доверился, вверил свои секреты и стал навещать его. Разве не странно? Но… Миньярд кажется ему таким уютным, таким знакомым и приятным. Он завоевал его доверие и собирался ли разрушить — Нат не знал. Он уже несколько раз задумывался об этом: Мог ли Эндрю его предать? Рассказать его тайны и высмеять за спиной? Уйти в самый важный момент и оставить его с пустым сердцем?       Жалость к себе начала постепенно занимать его мысли, но позволить ей полностью им завладеть он не мог. Откинув все размышления и думы назад, Натаниэль вышел из комнаты расслабленной походкой, хоть и плечи его были слегка напряжены.       Выйдя он осмотрелся. Сейчас он стоял в коридоре на втором этаже. Веснински удивился, как Миньярд смог его сюда затащить? Вроде, Нат весит довольно много… Или нет? Он не знал. Слишком давно взвешивался, но, должно быть, подходил под норму Воронов, иначе на его теле уже давно добавилась пара лишних синяков и новым обязательным пунктом жизни стала бы какая-нибудь диета.       Веснински зашёл обратно в спальню и взял полотенце, для того, чтобы пойти в душ.       Уже в ванной, под холодными струями, Натаниэль размышлял почему в их доме всего одна спальня? Хотя логично, зачем им две, если они почти никогда не остаются тут на ночь вдвоём. А Нат так вообще, до этого момента никогда не ночевал здесь…       Если он хотел спать, то просто ложился на диван, но ему не часто удавалось заснуть, максимум подремать час-два и просыпаться от малейшего звука. В такие моменты Эндрю становился ещё более тихим, чем обычно.       От этой мысли в груди Натаниэля растекалось тепло, но он быстро смыл его брызгами ледяной воды.       Выйдя из душевой кабинки, он насухо вытерся и увидел, что не взял ни одной чистой вещи. Слишком задумался? Чёрт с ним. В последнее время он слишком невнимательный, постоянно в своих мыслях, слишком абстрагированный от всех.       Жана, Рико, Тецудзи и Ичиро это весьма и весьма раздражает. Натаниэлю же плевать, пока это не отразится на самом же… Но… В более сильной форме, нежели забывшейся одежде.       Не став надевать грязные шорты, он повязал полотенце на бедрах и вышел из ванной, направляясь обратно в комнату.       Идя по коридору внизу он слышал звуки отдаленно напоминающие бульканье кофеварки и мягкую мелодию фортепианной музыки.       Да, Эндрю любил фортепианную музыку, как и Нат. Узнал он это совершенно случайно. Играя в правду, они задавали друг другу банальные вопросы по типу «какую музыку ты любишь?» и Натаниэль совсем не ожидал получить ответ «фортепианную», ведь по внешнему виду Миньярда и не скажешь. Одеваеться он, как гот и думается, что и вкусы у него такие же, но, видимо, поговорка «не суди по одёжке», буквально отобразила образ Эндрю.       Качая головой в такт музыке, он дошел до двери, которая была настежь распахнута.       Нат с любопытством в глазах прошёл за порог и обнаружил Эндрю сидящего на большой спальной кровати, смотрящего в одну точку. Услышав звук, Миньярд обернулся и посмотрел на Веснински исподлобья. Натаниэль же добродушно улыбнулся, но добрая улыбка быстро переросла в более нервную, ведь по телу прошел холодок и он почувствовал, что опять стоит полуобнаженный. Эндрю же молчал, как рыба и не желал первым начать разговор. Жар прилил к лицу Веснински, и он быстро пошел к шкафу за одеждой. Взяв первые попавшиеся вещи Натаниэль поспешил выйти, но Миньярд окликнул его и тот, как в замедленной съёмке, развернулся и посмотрел на него, будто блондин самый главный злодей в этом чертовом мире!       Прижимая вещи к груди Нат пытался прикрыть хоть что-то на своей омерзительной груди и страшном животе.       Старые и новые рубцы и раны неприятно заныли.       — Что? — делая недовольно-раздраженный тон, Натаниэль слегка кривит лицом и делает глаза щелками. Эндрю приподнимает бровь, как бы говоря: «ты идиот?», но не обращая на это внимание, Нат тревожно упирается: –Блять, Эндрю, говори уже.       — Подойди сюда, — отстранённо приказывает Миньярд и рыжий слушается.       Веснински лёгкими шагами ступает по прохладному полу и уже стоит возле Эндрю, как вдруг, тот вырывает одежду у него из рук, отбрасывает в сторону, а затем опускает взгляд и начинает снимать свои повязки…       Натаниэль был поражен. Эндрю решил показать ему что-то значимое, сокровенное. Видимо, он доверился настолько, что принял решение открыть ему свою «тайну».       Нат считал, что не заслуживает того, ведь он — Мясник, правая рука Ичиро, ворон и в общем мудак. Как он может получить что то ценное от такого человека, как Эндрю? Сможет ли он это сохранить и защитить?       Натаниэль почувствовал страх, ведь, возможно, кто-то захочет найти его слабость и найдет Эндрю Джозефа Миньярда… Что же он тогда будет делать?       В душевных терзаниях, Веснински не заметил, как Эндрю приложил его ладонь к своей руке.       Та была вся покрыта глубокими шрамами, которые уже давно зарубцевались.        Он держал Натаниэля за запястье, готовый в любой момент оторвать его руку, хоть и знал, что если скажет убрать, то рыжий больше его не коснется, но страх оставался.       До этого он не показывал свои старые порезы никому, кроме пчёлки, но теперь этого удостоился чёртов ворон, которого он ненавидит целиком и полностью!        Его руки мелко дрожали. Всё нутро сжалось до состояния крошечного комка. Движения были скованными, дерганными, хоть на лице и не дрогнул ни один мускул.       — Правда за правду, — тихо, при этом не менее чётко сказал Эндрю, но он не удержал узду и его голос в конце предательски дрогнул.       — Спасибо, — Натаниэль не нашел других слов, ведь как он мог выразить то, что сейчас чувствовал словами, если описать это было невозможно? Тем не менее, он был уверен — Эндрю всё понял.       Он медленно, но уверенно кивнул и протянул другую руку к животу Ната…       — Можно мне… — не дав договорить Эндрю, рыжий перебил его твердо говоря:       — Да. Всегда да.       — Только не в тех случаях, когда нет, пташка. — чуть нахмурив брови, сказал Эндрю и осторожно и медленно начал касаться. Сначала кончиком одного пальца, затем ещё несколькими. Он легко провёл ими вдоль живота с бронзовой кожей и взглянул в лицо Нату       Натаниэль стоял с непроницаемым лицом и смотрел на оголенную руку Миньярда. Он не мог поверить. Просто не желал. Он понимал, что у Эндрю была тяжелая судьба, но настолько, чтобы заниматься селфхармом… О Боже. Веснински не хотел говорить, что ему жаль, за то, что Эндрю пережил такое, ведь такие слова ничего не стоят, но… он понимал его. Он знал какого это.       Несколько лет назад, он и сам таким спасался. Кроме Жана и Кевина никто тогда этого не знал и даже не подозревал. Как может такой уверенный, самодовольный, гордый и язвительный человек делать что то с собой? А тем более человек, который сам терпит Техасскую резню ножом по своему телу почти каждый день. Было тяжело решиться сделать что то, когда все свое детство, отрочество и взрослую жизнь, его то и дело пытали разными способами, но в воспаленном детском мозгу уже тогда зародилась мысль о самоповреждении… Но Натаниэль так и не решился, ведь тогда бы, за этим последовало наказание, которого, будучи ещё мальчишкой, он так старательно избегал.       По прошествии же нескольких лет, Нат окреп и уже стал проявлять характер, тогда да то его и начали прессовать. Рико пытался всячески его сломать, Тетцудзи избить до потери пульса. И оба безостановочно находили в его действиях ошибки промахи и за это он получал сильнее других, после чего ещё и оставался с Жаном убирать площадку и раздевалку. В один из таких дней, Нат сказал Жану идти отдыхать, на что тот, конечно же, запротестовал, но Веснински мастер уговоров, так что уже через пять минут Моро был в комнате. Натаниэль так же попросил француза подпереть дверь чем-нибудь и лучше, пока он не придет, запереться в ванной. Жан так и сделал и указания дьявола не были напрасны. Через двадцать минут в дверь забарабанили так, будто бы хотели с петлями вырвать её. Моро насторожился, но не так сильно, ведь подобное было ни раз, да и сейчас он в ванной так что это может надолго задержать того, кто бы там ни был. Но, несомненно, не уделять должного внимания безопасности нельзя, так что брюнет выходит из своего маленького убежища в их комнату и перетаскивает свою прикроватную тумбу к двери настолько тихо, что ни у кого в коридоре не вызывает подозрений, будто бы там кто то есть. Придвигая тумбочку поплотнее к двери, Жан прислушивается к тому, что происходит снаружи, двери тут картонные, так что он отчетливо услышал:       — Здесь никого нет, Король. Веснински, скорее всего, в раздевалке, ведь где ему ещё быть? Там, наверное, ещё и Моро. Двух Зайцев одним выстрелом убьем. — Почти пропел басистый голос, в котором отчетливо было слышно нарастающее возбуждение и похоть.       — Хорошо. Быстрее идём! — за басом последовал более высокий знакомый голос, от которого по позвоночнику Жана пробежали мурашки.       Француз убежал обратно в ванну и стал изо всех сил колотить по решетке вентиляции. Это был их сигнал на случай опасности. Они находились в отдельном от остальных крыле и за стенами этого крыла находилась раздевалка. Вентиляция проходила через множество комнат и куда точно она ведёт Жан не знал, но он точно знал, что звук стука должен был дойти до раздевалки, всё-таки, ни раз они так спасались.       Нат, услышав какой то стук огляделся, но ничего, что может издавать его не обнаружил, тогда он прислушался и понял, что это сигнал. Опасность.       Как только он это понял в раздевалку зашли трое людей в чёрном. То были Рико и более низкие по номеру вороны. Натаниэль насторожился, а Рико лишь злобно усмехнулся.       — Натаниэль, сегодня ты плохо сыграл. За не усердие, ведь полагается наказание, так? — За младшим Мориямой поддакнули Уильямс и Мартин. А Рико продолжил: — Как думаешь, какое наказание ты заслужил? К слову, ты не заметил, что совершенно перестал слушаться? Если ты не, то я да. Это нужно исправлять! — нарочито нежно и бережно говорил черноволосый. Натаниэль же, будто бы не слышал, совершенно не замечал Рико и продолжал делать порученные дела.       — Не притворяйся глухим! Уильямс, Мартин, за дело!       Брови Рыжего взметнулись вверх и быстро опустились, выражая безразличие. Вороны же не стали терять время и быстро схватили Натаниэля. А Рико специально медля подошел и дал звонкую пощечину, от которой голова Веснински метнулась в другую сторону, но тот не издал ни звука. Опустив голову, Нат смотрел себе под ноги. Он не хотел видеть гадкую ухмылку чертового садиста!       Рыжий впился ногтями в ладошки до болезненных борозд, но не сдвинулся с места даже на миллиметр.       — Что с тобой? Потерял всю свою смелость, когда остался один, да? Хаха, — недо-король мерзко посмеялся и Натаниэлю страсть как захотелось ему врезать, но он сдержался. Тетсудзи, а точнее его трость, доходчиво объяснила, что лучше не трогать капитана команды. Так он с каменным лицом и принимал все насмешки и удары, но тут Рико сказал:       — Все, хватит с меня, от одной твоей кривой рожи меня тошнит, так что оставляю его на вас, мальчики. — Младший Морияма жутко улыбнулся и удалился, оставив наедине двое парней с несовершеннолетним мальчишкой.              Через полтора часа Натаниэль так и не вернулся.       Жана уже после двадцати минут отсутствия Ната, начало потряхивать, так что он попытался прислушаться через вентиляцию, что же творится в раздевалке. Сначала там слышался глухой стук и тихие вскрики, а потом и вовсе ничего. Моро было боязно и совестно выходить из комнаты, ведь тогда бы он и сам мог пострадать, а доставлять хлопот своему Нати, Жан совершенно не хотел, да и как он мог, ведь рыжий и так за него постоянно отдувался и свое получал, но…       После прошествия часа Жан не на шутку встревожился и уже отодвигал от двери всё что наставил. Выбежав из комнаты, он остановился и уже тихим, но быстрым шагом направился в раздевалку. Зайдя в помещение со спертым запахом, он увидел много крови. Слишком много. Она была на шкафчиках, на полу, на стенах и уходила в душевую. Прямо на входе было разбитое стекло и кровь.       <i>Натаниэля кинули в стену, на котором весело большое стекло.Оно с лязгом разбилось.       Жан осмотрелся и заметил, что несколько зеркал разбиты, но сейчас это было не главное.       Уильямс и Мартин подошли слишком близко и шепнули ему на ухо какую то колкость, на которую Натаниэль что то прошипел, от чего те разозлились и стали бить его, бить, бить, бить.       Чуть повернувшись, он увидел лежащее маленькое тельце, которое совсем не шевелилось. Француз подбежал и стал шёпотом звать Натаниэля, но потом тихий зов перерос в истеричный крик. Моро в панике осмотрел Натаниэля. Тот был в ужасающем состоянии. Синяки, синяки и ещё раз синяки.       Вороны выдохлись, но быстро набрали новые обороты и потащили его в душевую. Рыжий упал куклой, не в силах пошевелить даже пальцем. Внезапно двое набросились на него.       Бледную как снег кожу орошали капли багровой крови, которая была совсем свежей… Одежда была разорвана, а вокруг и на нем расползлись белые нити вязкой субстанции…. Жан сразу же понял что случилось. Он громко всхлипнул и не его лице застыл безмолвный крик.       Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Слишком больно. Слишком сложно. Слишком тяжело. Он не мог этого вынести.       Подумав, откуда же столько крови вокруг, француз ещё раз оглядел, в этот раз всего Натаниэля, и ужаснулся. В руке мальчика подростка лежал осколок стекла, который был весь покрыт кровью… Моро не сразу догадался, что сделал Нат. Он подумал, что тот просто защищался, ведь навыки полученные в Балтиморе ещё не совсем забылись, это Жан точно знал, но убрав руку, которая закрывала другую, француз ошеломленно застыл.       Нет другого выхода.        Вся рука Натаниэля была в глубоких порезах, видимо, от того стекла. Все раны кровоточили и обливали руку всё новыми и новыми струйками. Отмерев, Жан оторвал от своей одежды кусок ткани и быстро замотал руку Ната. Моро усадил рыжего мальчика на спину и понес того в медпункт, надеясь, что такой случай расценят, как серьезный и окажут хоть какую-то помощь.       Натаниэля приняли медики и сделали все необходимое, но тот так и не очнулся. Жан накричав на всех кто попался ему в медпункте, ушел оставляя за собой кровавые следы ног и осторожно неся Натаниэля на руках.       Придя в комнату, он уложил Нати на свою кровать и сам лег рядом заключив того в объятья. Жан никак не мог уснуть, он всё смотрел на мальчика, который спал так неспокойно, но никак не мог проснуться. Моро пытался его будить, но тот не реагировал. Французу было страшно за Натаниэля. А вдруг он не проснется? Ему было слишком страшно, но не страшнее самого Рыжего мальчика. Так он и не сомкнул глаз до самого подъема.       Нат встав не сразу понял, где он. Но подняв голову вверх, он увидел лицо Жана. Оно было такое серое, мрачное и не похожее на самого Жана, что Натаниэлю стало не по себе.       — Жан, что ты здесь делаешь? — хриплым тихим голосом спросил Нат.       — С тобой лежу. Охраняю. — С маленькой улыбкой насмехнулся Моро, но продолжил более мрачно:       — Нати, что ты вчера с собой сделал.? Зачем? Хотя, нет, можешь не отвечать. Прости, — быстро отрезал брюнет.       Натаниэль же размыто помнил всё, что произошло вчера, но после слов француза он резко вскочил и посмотрел на сильно ноющую руку.       — Что это?! Боже! Что это, Жан?! Это сделал я? — с крика Натаниэль перешёл на шепот. Жан пытался его успокоить, но Рыжик без остановки смотрел на повреждённую руку.       Только сейчас Моро понял, что она ведущая.       — Господи, багет, что мне делать, как мне играть?!       — Нати, ничего страшного, успокойся, дыши. Вдыхай и выдыхай. Вот так, — после этого Нат наконец перестал кричать и лишь безвольно повис в крепких объятьях француза.       После этого, они встали, хоть Жан и уговаривал Натаниэля остаться в кровати и пошли на тренировку. В тот день они опять получили, но теперь Нат учился играть второй рукой. Так он овладел клюшкой и левой и правой руками, но всё это оставило на Натаниэле неизгладимое впечатление и понесло за собой много кошмаров… Позже к ним пришел Кевин и спросил о том, что же сегодня случилось с Нати? И Жан выдал всё, что знал. С каждым словом Моро Дэй бледнел, а Натаниэль становился всё мрачнее и мрачнее.       Вечером он заметил пару седых волосков.       Тогда ему было всего четырнадцать…</i>              — Остановись, — тихо, но твердо сказал Эндрю, возращая Натаниэля в реальность.       — Прости.       — Откуда этот шрам? —он указал на след от раскалённого утюга. На самый заметный из всех шрамов.       — Этот оставил отец потому, что я сидел не достаточно тихо, когда пришли ФБР. Тогда я сильно ерзал на месте и он схватил первое попавшееся под руку, — Нат выдержал паузу — это был утюг. Рядом стояла гладильная доска, на которой моя мама гладила костюм на предстоящий банкет. Вот так вот это и произошло. —Рыжий говорил с суровым лицом, но закончил историю мягкой улыбкой для Эндрю.       –А ты? Ничего… — Веснински оборвал фразу на полуслове, но Миньярд не ответил, хоть и понял, что имел ввиду Натаниэль.       Он лишь прикрыл глаза и убрал руку рыжего со своей.       Натаниэль тяжело вздохнул. Все, пора заканчивать.       — Всё в порядке. Я понимаю, — с неподдельной искренностью и доверием сказал Веснински и подобрал повязки Эндрю, протянув их владельцу. Миньяр взял их и кивнул, но Натаниэль не остановился на этом. Он развернул руку, которую он когда то изранил сам и показал её Эндрю. Тот с переменчивыми эмоциями посмотреть на руку и поднял взгляд к глазам Натаниэля вопрошая «почему и зачем?» Но рыжий покачал головой и забрав свои вещи, ушел в ванную.

***

      Натаниэль быстро одевшись ,пошёл сразу же на первый этаж, по пути улавливая еле доносившиеся откуда-то шипение       Эндрю что то готовил.       Дом был закрытой планировки — так было спокойнее всем, и Веснински пришлось сначала опять пройти по коридору.       На кухне он увидел Миньярда, который с широкой улыбкой жарил яичницу с беконом.       Натаниэль подошёл к столу и увидел оставленную на нем книгу Шекспира, «Ромео и Джульета» — гласила надпись на обложке.       Нат снова удивился, совершенно не подозревая о том, что Эндрю может читать классику.       — Но повесть о Ромео и Джульетте останется печальнейшей на свете… — прошептал Нат, не отводя взгляда от книги.       Эндрю повернулся и на его лице промелькнули нотки удивления, но он быстро скрыл их и улыбнулся ещё шире, заметив:       — Не только состоит в «идеальном дворе», — последнее он произнес показав руками кавычки, — но и умеет читать! Вот так новость!       Натаниэль лишь закатил глаза и загадочно улыбнулся. Эндрю вопросительно выгнул бровь, но рыжий уже выходил из кухни говоря при этом:       — Смотри, чтобы не подгорело.