Местные звёзды

      Все вокруг уставились на их столик, предчувствуя, какое шоу им покажут через несколько минут.       Улыбка Хëнджина украшала лицо, скомканный стаканчик упал на пол, закатываясь под стул. Он пару долгих секунд смотрел на парня, пытаясь вывести его на эмоции, но тот держался, поправляя очки. — Не веришь – иди сам проверь, — кивнул он, намекая на правдивость его слов. — Мне незачем доносить недостоверную информацию.       Хëнджин осмотрел всех вокруг, закусывая задумываясь губу… Вокруг было непроизвольно тихо, все ждали шоу, но сам парень ждал совершенно другого. Кинув взгляд на Минхо, он лишь закатил глаза. — Я не пойду, пока не доем, — заявил он, указывая Хëнджину на свою тарелку. — Можешь идти без меня, потом бригаду скорой помощи тебе вызову. — Очень смешно, клоун, — огрызнулся Хëнджин, поднимаясь со стула и направляясь на поиски Феликса. — Если я не вернусь к началу урока, можешь вызывать службу спасения.       Минхо хохотнул и повернулся к двум парням, что сидели рядом с ним. Раньше они очень часто общались, проводили много времени вместе… Когда-то БанЧан правил этим балом, но ценности и вправду меняются. — Засекайте время, — усмехнулся Минхо. — Зачем? — ЧанБин вопросительно изогнул бровь, расслабленно двигая указательным пальцем по гладкой столешнице. — Примерно, минут десять, и мы поведëм Хëнджина в травмпункт, — усмехнулся Минхо, снова приступая к еде.

***

      Феликс стоял у кабинета японского языка, рассматривая портреты учëных, писателей и журналистов. Идти на урок совсем не хотелось, а внутри было предчувствие, что за ним смотрят… Наблюдают настолько внимательно, что было некомфортно двигаться.       Эти чувства… Феликс курил, занимаясь на беговой дорожке в Сиднее. Курил, бегая по спортзалу пять кругов. Курил, читая книгу о правильности. Но он всегда выходил сухим из воды; неужели он запал на очередного неудачника? Самовлюблённого кретина? Папиного сыночка?       Плакать в постели, занимаясь любовью, рыдать над чашкой кофе, потому что влюбился в очередного лузера. Но кто из них лузер? Разве за Хëнджина каждый день краснеет его родительница? Разве Хëнджин врëт, что не курит? Разве Хëнджина больше двух раз исключали из школы? И... Разве Хëнджин доверился местной школьной звезде?       Сердце Феликса на крайних строчках мыслей сжалось... Он понимал, что корень проблемы не в Хëнджине, не в родителях и даже не в злочастной пачке сигарет... — Ты совсем страх потерял? — прозвучал неожиданно голос за спиной, но Феликс даже не вздрогнул и не обернулся. — Прекрати дыметь в коридоре, хотя бы до туалета дойти удосужился бы!       Феликс усмехнулся, продолжая стоять к парню спиной и стряхивать пепел на подоконник. Он говорил, что будет делать всё, чтобы его исключили из школы, почему же тогда нельзя медленно выкурить сигарету прямо в коридоре? Запреты нарушаются, правила тоже, а закон на то и закон, что нарушать его страшно, но сладко... — Ты тратишь наше время в пустую, — усмехнулся Феликс, говоря тише обычного. — Не стоит забирать то, что принадлежит мне. То, что делаешь… То, как ты это делаешь… И… — Говори, что хочешь, но тебя тут все уже знают, — Хëнджин сделал несколько шагов вперёд, но Феликс так и не обернулся. — Туда, откуда люди выбираются, не стоит падать, Феликс.       Блондин резко оборачивается и изгибает вопросительно бровь, искривляя губы в улыбке. — Не смей ко мне приближаться, — произнëс холодно Феликс. — Лучше не делай этого, потому что я весь на эмоциях из-за тебя и именно из-за тебя я столько всего чувствую. Не хватало ещё во сне начать разговаривать. — Я сейчас пришёл не для того, чтобы высмеять тебя, — устало выдохнул Хëнджин. — Я писал тебе все эти дни, звонил, как идиот, от которого никогда не берут телефон. Я хочу поговорить с тобой. — Мы не умеем разговаривать, потому что даже сейчас я хочу прописать тебе кулаком в челюсть, — чуть громче произнёс блондин. — Я перестал контролировать себя! Я кричу, когда хочу спокойно сказать! И это из-за тебя! Ты тут всех с ума сводишь! Или подожди, тебе же абсолютно на всех плевать, ты выбираешь сучек покруче! Тех, у кого есть свободное время! Или ты, может, задумывался о переменах? Хочешь перемен?! Тогда добро пожаловать, я испытываю все эти грëбанные чувства сразу! — Чувства? — Хëнджин смотрел на него взглядом, полным издëвок. — Какие чувства, Феликс?! Ты ребёнок! Я ребёнок! Всё, что мы чувствуем в нашем возрасте, это желание превысить себя над кем-нибудь! Гормоны и не более! — Я сейчас не про твою ширинку говорю, а про то, что чувства возникают в любом возрасте, — Феликс спокойно выдыхает, что сделать было очень сложно в данной ситуации. — Скольким, как ты называешь наш возраст, детям, ты разбил сердца своей поганой самооценкой и вечно дерзкой мордой? — Легче ответить, скольким не разбил, — Хëнджин усмехается и делает шаг вперёд. — Ты тут пешка, Феликс... — А ты... Ты... Ты! — Но ты пешка с изюминкой...       И Феликс хотел сказать ещё много всего, желал прокричать все грубости в лицо, но не смог… Его снова заткнули, ему не дали шанса высказаться… Он тот человек, который курит на бегу; тот, кто смеëтся, ругаясь; тот, кто плачет от смеха и счастья… И этому городку стоит в это поверить.       В этом дымном облаке, что поднимался к потолку, не было слышно шагов… Но Феликс знал одно: если бы он был на месте Хëнджина, а он на его, Феликс бы убрался со своей дороги.       И он здесь и сейчас… Но всё это не имеет никакого смысла. Он здесь и сейчас, прижатый к стене кабинета японского. Из-за парня, что прижимает, так грустно внутри, но и это не имеет смысла. Нужно уйти отсюда прямо сейчас, но мягкие губы уже не отпускают…       Вокруг ничего не существовало, приближающиеся шаги не имели смысла, как и голоса удивлëнных зрителей. Руки Феликса опустились, прекращая отталкивать парня, а из расслабленных в миг пальцев выпала сигарета, падая в ноги.       Хëнджин прижался ещё сильнее, не чувствуя сопротивления, целовал безжалостно купольные губы, сминая их своими. В голове бардак из мыслей, но это был единственный способ заткнуть парня и дать ему понять, что у Хëнджина другие намерения. — А я думал, что пора тебя уже вести в травмпункт, — послышался голос друга за спиной, но Хëнджин даже не дëрнулся, что не скажешь о блондине в его руках. — Я так понимаю, всё хорошо, и я могу идти? Хëнджин махнул рукой, намекая, Минхо уйти от них куда подальше, но следующий голос заставил их обоих вздрогнуть: — Что здесь происходит?! В кабинет директора! Живо!       Голос учителя по английскому языку заставил их отстраниться друг от друга и перевести взгляд на обескураженную женщину средних лет. Казалось, что её лицо перекосилось от злости и неуважения к её персоне, но и этот фактор не имел смысла. — Хван Хëнджин, Ваш отец совсем за Вами не следит! — строго произнесла она, поправляя стопку тетрадей у себя в руках. — А я не собака, чтобы за мной следить, — усмехнулся Хëнджин, заводя Феликса к себе за спину. — На общественной територии не гажу, на людей не кидаюсь.       На последней фразе Феликс усмехнулся, поднимая с пола сигарету и начиная тушить её о землю в цветке, что стоял на подоконнике. Его губы всё ещё помнили мягкость губ брюнета, его сладкий вкус языка и ощущение крепких рук, что буквально пару минут назад сжимали его талию... Эти чувства и реакция тела бесили Феликса до безумия. — Вы что творите?! — женщина округлила глаза с наглости Феликса. — Мистер, сейчас же в кабинет директора! — Я спасаю школу от пожара, - произнёс блондин, поднимая с пола свой рюкзак. — Ну и спасаюсь от дикой собаки, что на людей не кидается...       Усмехаясь, Феликс обошёл учительницу, направляясь в кабинет директора. — Так ты меня простил? — Хëнджин направился в след за парнем, оставляя учительницу наблюдать за их удаляющимися силуэтами. — Пошёл ты...       Феликс даже не обернулся, поправляя на спине лямку рюкзака. В этот раз так быстро он точно не позволит себе сдаться...