S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Холодный ночной ветер безжалостно трепал тяжёлую штору. В тускло освещённой уличным светом спальне на широкой кровати метался в тревожном сне парень. «Теперь Jellyfish твой дом. Я положу всю Южную Корею к твоим ногам» – мучил навязчивый голос. «Мы запустили огромную махину перестройки мирового устройства. Необходимо пережить хаос и пойти на жертвы ради будущего». Джинни застонал и метнулся на другую сторону кровати. «Феликс? VENOM… Ты… террорист?» – почудился ему свой собственный испуганный голос, и следом надрывно: «Не трогай его!» «Он тебе лгал Джинни, он всё время притворялся твоим другом» – услужливо напомнил голос председателя Jellyfish: «Запомни раз и навсегда, Джинни, ты принадлежишь S.T.A.Y, и у тебя никогда, слышишь, никогда не может быть дружбы с кем-то из VENOM!» – Нет, нет… – запричитал во сне Джинни, махая руками, – не трогай, отпусти его, прошу. Темнота. Луч света, словно прожектор на знакомую фигуру. Загорелое веснушчатое лицо, карие глаза, солнечная улыбка… Феликс улыбается ему, как вдруг лицо сереет, улыбка меркнет, а в глазах загорается голубой, механический свет. «Я заражён, Джинни» – отчаянно шепчет ему Феликс: «Обновление…» – Нет, – простонал айдол, – не надо… Женский голос опять зовёт его по имени. Мучает, томится в ожидании. Зовёт опять и опять. Что-то неприятное и холодное коснулось его ног, вызвав сковавший всё тело страх. Сонный паралич, он задыхается. Это сон или реальность? По телу побежали морозные мурашки от застывшего в груди ужаса. Отпусти… Пусти… Обезумевший женский смех холодит душу. «Джинни…» вторит ему зов. Тревожное рокотание ворона. Раскат грома. Резкий удар. Звук разбитого стекла. Джинни подскочил на кровати и хватанул ртом воздух. Треск электричества, молния совсем близко озарила комнату на долю секунды. Джинни вскрикнул. Силуэт… там возле открытого окна. – Феликс? – дрожащим голосом позвал Джинни. Вспышка молнии. Никого. Комната была пуста. Причудилось спросонок? Кошмар… Сглотнув, он с испугом осмотрелся по сторонам. Он был уверен, что его разбудил шум. Пошарив взглядом по полу, айдол обнаружил разлетевшуюся перед кроватью на осколки напольную вазу. Сердце пропустило удар. Холодно. Взор застыл на колышущейся от ветра шторе. Выдох: он опять забыл закрыть окно. – С Вами всё в порядке, господин? – в дверях нарисовался Ук. Его внимательный взгляд с подозрением оглядел комнату. – Ваза, – Джинни кивнул в сторону разбитого фарфора, а потом на занавески. – Вы не пострадали? – осведомился парень, настороженно разглядывая растерянное лицо Джинни. Тот покачал головой. – Я пришлю кого-нибудь, чтобы убрали. – Оставь как есть, – приказал айдол и, сглотнув, добавил: – до утра. Недолго изучая мокрое от пота лицо хозяина, Ук всё же кивнул и скрылся за дверью. Джинни выдохнул и провёл дрожащей рукой по мокрым волосам. Пугающее чувство удушья и паралича до сих пор отдавалось отголосками в теле. Впервые за долгое время ему опять приснился Феликс. Зажмурившись, Джинни схватился за голову. После встречи с матерью, ужасающая картина сидящей за кухонным столом женщины, совершенно безвольной, несущей какой-то бред про Божество и священные сны никак не выходила у него из головы. А потом… эти голубые глаза… Он никогда их не забудет. Джинни почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Он и представить себе не мог, что с Феликсом могло происходить что-то подобное. Ведь не могло? При последней их встрече он выглядел вполне себе адекватным… Да и… Зарывшись длинными пальцами во влажные волосы, айдол в отчаянии закусил губу. Пусть они теперь и по разные стороны баррикад, пусть злость и обида за предательство Феликса до сих пор не отпускали его, но… щемящее чувство тоски поселилось в душе Джинни. Вдруг захотелось реветь белугой, лезть на стену от раздирающего чувства несправедливости и собственной никчёмности. Ведь, как бы он не храбрился, но врать себе было уже невмоготу: Джинни жадно нуждался в тепле и поддержке. Он опёрся локтями о колени, и до боли сжал волосы в своих ладонях. Этот голос в его голове… Он сводил с ума. Из-за этого долбанного голоса, Джинни панически боялся засыпать последние дни. Он не спал целые сутки перед тем, как планируя только присесть на свою кровать, чтобы чуть-чуть перевести дух, беспомощно вырубился. Уставившись на усыпавшие пол осколки, Джинни смятенно пытался сообразить, что же с ним, в конце концов, происходит. А что если это какой-то вещий сон, о котором говорила мама? Колючие мурашки побежали по коже. Он ведь был заражён. Но, Хан утверждал, что возможно у него иммунитет. А что если вирус действовал, но как-то по-другому? Металлический привкус во рту последовал вслед за больно прикушенной губой. Голова шла кругом. Сколько бы он не старался – ответов и какого-либо решения он не находил. Как же он устал лгать, выкручиваться, выживать… Не осознавая своих действий, Джинни поднялся с кровати и, ступая прямо по осколкам, шаткой походкой направился к выходу. – Господин, – стоящий возле входа Ук, слегка склонил голову в приветствии, – могу я чем-то… – Нет, – перебил его Джинни. – Но Вы не в порядке, позвольте… – Ук схватил его за руку. – Я сказал отвали, – прошипел сквозь зубы Джинни, бросив на секретаря уничтожающий взгляд почерневших глаз, и выхватив руку, холодно добавил: – пойдёшь за мной, урою. Взгляд Джинни видимо был действительно зловеще безумным, потому что Ук ничего не говоря отступил, давая дорогу своему хозяину. Качаясь из стороны в сторону, Джинни направился вдоль по коридору. Куда он шёл, айдол понятия не имел. Просто бездумно брёл по коридорам. Ему было плохо, его мутило, у него звенело в висках, и плясали вокруг стены. Похоже, мозг не справлялся с очередной порцией херни играющей с ним в сумасшествие. Он потерял всех, кого мог. Только проклятая Jellyfish жалящими ядовитыми щупальцами присосалась к нему, не давая и шанса на отступление. Обняв себя трясущимися от холода руками, айдол шёл по пустынным тусклым коридорам резиденции. – Джинни, – услышал он голос позади себя. Теперь галлюцинации не только во сне, но и наяву. А он сейчас наяву? Мысли путались. Не обращая внимания на зов, айдол, еле передвигая ноги, побрёл дальше. – Джинни, – уже более настойчиво вторил голос, – стой, подожди! Кто-то схватил его за руку. Айдол повернул голову и постарался сфокусировать взгляд. Перед глазами медленно проявилось знакомое веснушчатое лицо. – Феликс? – Джинни застыл с потерянным взглядом, пытаясь понять, какого хрена его бывший менеджер забыл у него дома посреди глубокой ночи? – Что с тобой? – встревоженный взгляд Феликса пробежал по силуэту наследника Jellyfish, – что стряслось? Джинни мотнул головой, пытаясь навести чёткость. Неуверенно протянув руку, он всё же дотронулся до лица перед собой и провёл по веснушчатой щеке парня. – Ты настоящий? – безумные глаза Джинни пытались найти ответ в напряжённом взгляде собеседника. Взяв ладонь айдола, Феликс отстранил её от своего лица, и положил прохладную руку на влажный лоб Джинни. – Ты горишь, – встревоженно пробасил парень и, бегая взглядом по коридору в поисках подмоги, добавил, – тебе нужно в больницу. Подожди, я сейчас кого-нибудь… Договорить Феликс не успел. Истерический смех прислонившегося к стене от бессилия Джинни прервал его. – Серьёзно? – безумно улыбаясь, протянул айдол, – теперь тебя беспокоит моё состояние? – Джинни… – оглядывая коридор на наличие камер, понизив голос, позвал Феликс, – не здесь и не сейчас. Пошли, – скомандовал он, хватая парня за руку. – Не делай вид, будто тебе не всё равно, – резко выхватив руку, Джинни повёл головой, пытаясь оставаться в фокусе. – Можешь не переживать, я не… – парень осёкся, но всё же добавил, – я в полном порядке. Прикрыв глаза, Феликс глубоко вздохнул и опять устремил взор потемневших глаз на Джинни: бледное осунувшееся лицо, круги под глазами, искусанные в кровь губы, влажные тёмные волосы, босые исколотые в кровь ноги, его лихорадило… – Ну всё, хватит, – прорычал Феликс и только ринулся к парню, чтобы схватить его силой, как ватные ноги Джинни совсем обмякли и последнее, что айдол почувствовал – это сильные руки, подхватившие его, не позволив встретиться лицом к лицу с паркетным полом. **** – Его организм сильно истощён, – сообщил семейный доктор медицинского кабинета резиденции Jellyfish. Изучив диаграммы на прозрачном дисплее, доктор добавил: – судя по показателям, молодой господин плохо спит в последние дни. И если так продолжится и дальше – ни к чему хорошему это не приведёт. Проверив капельницу, врач перевёл на Феликса настороженный взгляд: – Прошу прощения, но мне необходимо сообщить президенту о случившемся. Здоровье наследника превыше всего. Могу я попросить Вас, господин Ли, присмотреть за пациентом, пока я… Феликс молча кивнул. Доктор в спешке скрылся за дверью. Солдат VENOM бросил мимолётный взгляд на камеру в углу кабинета: нужно было быть осторожным в своих действиях. Он посмотрел на лежащего на белом диске Джинни: перевязанные ступни, обработанная рана на губе. На костлявом запястье красовался синяк. Что с ним, в конце концов, происходило? Поджав губы, Феликс отошёл к окну. Гроза успокоилась. На улице тихо сыпал первый снег. Мелкие снежинки парили в тёплом свете фонарей и, оседая на землю, тут же таяли. Обманный, призрачный первый снег, от которого завтра утром не останется и следа. Ужасно хотелось курить. Сложив руки на груди, он закусил губу. Простит ли его когда-нибудь малыш Джинни? Он бы сам себя не простил. Лучше пусть и не прощает, проще – когда ненавидишь, нежели когда наступаешь на одни и те же грабли по нескольку раз. А с Феликсом не факт, что эти грабли одноразовы. Иметь друзей для шпиона VENOM – непозволительная роскошь. Поэтому он старался ни с кем не сближаться. Вот только этот… Феликс вздохнул. Этот паршивец вцепился в него, как тузик в грелку, и что ему было делать? Ведь он с самого начала знал, что когда-нибудь поступит приказ, и ему придётся уйти. И в какой именно момент у него снесло крышу, и он вдруг начал искренне верить, что сможет иметь настоящего друга? Наверное, это случилось тогда, когда Хан заявил, что у Джинни возможно иммунитет к вирусу, и Феликс был уверен, что айдол будет нужен VENOM, пусть даже так! но вышло всё совсем иначе… На койке послышалось какое-то движение. Похоже, что Джинни приходил в себя. Феликс развернулся и, медленно подойдя к белому диску, тихо позвал: – Джинн… Но парень отвечать не торопился, хотя Феликс видел, как дрожат его ресницы. Джинни пришёл в сознание, вот только разговаривать с предателем не желал. Бывший менеджер выдохнул, но всё же присел на край кровати. Пусть хоть так. Но Вселенная ему свидетель, он этого не хотел. Будь у него выбор, он бы выбрал друга: открытого сердцем, по-детски требующего его внимания, ревнующего их эту странную дружбу ко всему и всем вокруг. Друга, который до последнего верил в них, до последнего боролся за него. Друга, который остался в этом грёбанном поместье ради него. И теперь вот так лежит изнеможённый, не раз избитый, истощённый не только физически, но и морально, с неподъёмным грузом в виде нежеланного наследия на своих плечах. Если бы Феликс только мог выбрать дружбу… Но в этом мире за всё нужно платить. Ли Яну нужен был шпион в кабинете Виктора. И Феликс, как и полагается преданному солдату VENOM, не спрашивая ни о чём, последовал приказу. Он позволил заразить себя вирусом, чтобы втереться в доверие. Потому что так было правильно, так нужно было для всеобщего великого дела! Так было нужно спасшему когда-то его никчёмную жизнь говорящему с Матерью-Природой. А Мать-Природа неприкосновенна. Сглотнув болью подкативший ком к горлу, Феликс горько усмехнулся. Да простит его Джинни. Малыш совершенно не умел выбирать себе друзей. Одиночество – то, что преследовало шпиона организации VENOM, куда бы он ни шёл. Он уже давно свыкся со своей судьбой, и как же ему чертовски было больно и жаль, что он обрёк этого лежащего на больничной койке парня на разочарование и ненависть. По веснушчатой щеке скользнула слеза, лишь на мгновение. И Феликс смахнул стыдную слабость тыльной стороной ладони. – Я знаю, что ты в сознании, – попытал счастье Феликс. Но реакции не последовало, лишь зрачки двинулись пару раз под прикрытыми веками Джинни. Засунув руку в карман, Феликс вытащил Чупа-чупс. Ловко развернув шелестящую бумагу, он подсунул ягодный леденец айдолу под нос: – Будешь? Джинни потянул носом, но глаза так и не открыл. В ответ на заманчивое предложение он только повернулся спиной к своему бывшему менеджеру и, подтянув костлявые колени к груди, всхлипнул, а потом ещё раз и ещё. И вскоре сдерживаемые до этого дня слёзы, слёзы боли от потери родителей, слёзы от расставания с друзьями, слёзы от обиды на человека, которого он всё это время считал для себя близким... вся накопившаяся боль и отчаяние вылились несдерживаемыми потоками влаги на подушку. Рука Феликса невольно дёрнулась, чтобы похлопывая успокаивающе лечь на сотрясающегося в рыданиях друга, но остановилась на полпути: ни к чему, и тихонько легла на кровать рядом с Джинни. Сколько они так пробыли – никто из них не считал. Но в какой-то момент рыдания айдола стали затихать и вконец выплакавшись внимательному, молчаливому слушателю, Джинни, наконец, провалился в сон. На этот раз блаженный сон без сновидений. **** На улице светало. Снег почти перестал, как и ожидалось, не оставив и следа от своего прихода. А на кровати рядом с головой мирно спящего Джинни лежал в цветастой упаковке ягодный леденец.