S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Хан уже несколько нескончаемых минут пялился в микроскоп, но содержимое чаши Петри никак не могло привлечь его внимание. Глубоко вздохнув, он постарался втянуть в окаменелые от переживаний лёгкие как можно больше воздуха, но гадкое паническое чувство нехватки кислорода никак не оставляло его в покое. Вся эта ситуация с Минхо на самом деле оказалась только началом мучений Хана. Сейчас же его куда больше волновали мысли после частично услышанного диалога руководителя VENOM с непосредственным начальником Хана – зав. лаборатории биоинженерии и биоинформатики. И чем больше размышлял над услышанным Хан, тем больше леденящих сердце подозрений вырисовывались у него в голове. – Дядя Бин! – радостный детский голосок разрезал тишину лаборатории. Сидящий на крутящемся табурете Хан, оторвал взгляд от микроскопа и растерянно посмотрел в сторону входа. – Руби! – на хмуром лице Бина нарисовалась умилительно-тёплая улыбка. Он присел на корточки, раскинув руки в стороны, – а ну иди сюда, дядя Бин принёс тебе что-то вкусненькое. Девчушка, не задумываясь, бросилась в объятья Бина, оставив Суни в недоумении посреди как раз его решающего захвата лапой вороньего пера из рук Руби. – Вернулись, – выдохнул Хан, переводя взгляд на подошедшего к его столу Сынмина. Учёный нервно повёл плечами, что не утаилось от проницательного взгляда Мина. Наблюдая, как воркует Бин с девчушкой, Хан не мог не отметить, как сблизились эти двое за несколько месяцев пребывания в VENOM. А ведь их знакомство было отнюдь не столь гладким. – И когда только Бин умудрился завоевать безграничное доверие Руби… – риторически протянул Хан. – Всё дело в Пеперо, – хмыкнул Мин, присаживаясь на край стола, наблюдая, как Бин достаёт из кармана своей кожаной куртки упаковку шоколадных палочек. – Вот как… – ненадолго подзавис Хан, – вот бы что-нибудь подобное для котов… А то этот… – учёный бросил недовольный взгляд на непринуждённо нализывающего «в шпагате» задние лапы Суни, – такой же вредный, как и его… – Хан запнулся, но всё же договорил, – хозяин. – Очень по-дружески с твоей стороны взять шефство над котом Минхо, – монотонно протянул Сынмин, – кстати, как он? – Как, как, в общем-то, нормально ему там, как выяснилось, – насупившись, Хан опустил глаза в пол. – Поссорились? – в предположении приподнял бровь Сынмин. – Мои палочки! – восторженно закричала Руби, – Руби любит шоколадные палочки! – И Бин любит, – заулыбался парень, – ты угостишь Бина одной? Ааааа, – Бин открыл в ожидании рот, – ам, вкусно! Теперь Руби… – Ссориться можно с тем, кто с тобой на контакт идёт, – выдохнул учёный, – а Минхо… он… Договорить у Хана не вышло. Горло от досады сдавило железными прутьями, и он автоматом принялся перекладывать бумаги на своём столе, делая вид, что это сейчас самая наиважнейшая и неотложная работа. Сложив руки на груди, Сынмин некоторое время молчал, пытаясь решить – стоит ли ему влезать в разногласия друзей, но совесть ему не могла позволить в итак сложные для парней времена допустить раздор между друзьями. – Слушай, – всё-таки осторожно проговорил Мин, – не хочу вставать ни на чью сторону, вы для меня оба одинаково важны. Не раз вместе спасали мою шкуру, латали мои раны. Не знаю уж, что там натворил Минхо и чем тебя обидел… Хан тут же бросил рассерженный взгляд на говорящего. Видать, сильно обидел поганец Минхо друга, тут же отметил для себя Сынмин, столько боли и расстройства было в этом рассерженном взгляде учёного. Но всё же продолжил: – Но ты ведь знаешь, Минхо, – выдохнул Мин, – если вдруг чего и наговорил, то не со зла ведь. Постарайся его понять. Ему сейчас должно быть… – То есть игнорировать меня, притворяясь без сознания или спящим, когда я с ума сходил от переживаний, – в нетерпении прервал миротворческую речь Сынмина Хан, – а потом гулять и нахально ржать с этой хитрожопой лисьей мордой – это, по-твоему, нормально? Пока я там… один… за него… Голос Хана потускнел, плечи сгорбились. И отчего-то ему вдруг стало так паршиво и стыдно. Он несколько дней переваривал в своём котелке случившееся, так и не смея себе признаться какой же он всё же недоумок и бескорыстный растяпа. А тут так вот вывалил всё Мину… практически признав своё лоховство. – Я толком всей ситуации не знаю, – наконец прервал затянувшееся мучительное для Хана молчание Сынмин, – и не берусь судить, не в моей это компетенции, но… Знаешь, порой не стоит пороть горячку и делать поспешные выводы. Хан уже было открыл рот, чтобы возразить, но Сынмин положил свою сильную руку на плечо учёного и ободряюще похлопал: – Поговори с ним, я уверен, что Минхо тоже место себе не находит… – Кто тут место не находит… – пробубнил учёный дуя свои беличьи щёки. – А это чего это у тебя такой синяк? – выдохнул возмущением Бин. – Хан! Это как это вышло? Отчего у Руби такие синяки на руках? Бин схватил девчушку на руки и в два шага оказался возле парней. – Вот, смотри! – он аккуратно взял бледную ручку девочки и протянул её учёному, – как это понимать? – Синяки случаются, когда берёшь у человека кровь, Бин, – закатив глаза, устало выдохнул Хан. – Я понимаю, что берешь кровь, но не мог бы ты это… – тёмные глаза Бина грозно уставились на Хана, – поаккуратнее с ребёнком? – Всё нормально… – встала на защиту учёного Руби, и храбро добавила: – мне не больно. Руби привыкла. Хан хороший! Хан заботится о Руби и Суни, пока дядя Бин и дядя Минхо заняты важной работой. Хан ещё больше ссутулился под молчаливыми взглядами друзей. – Кстати, – Сынмин понизил голос: – есть какая информация? Тебе удалось… Хан воровато окинул взглядом пустую лабораторию: – Не здесь, – прошептал одними губами учёный, и чуть громче: – а не пойти ли нам прогуляться, а? Что скажешь, Руби? Погода сегодня прохладная, но мы оденемся потеплее, да? – Гулять! – обрадовалась девочка. – Руби любит гулять! Руби давно не гуляла. А дядя Бин пойдёт гулять? – девчушка уставилась своими огромными глазами на Бина. – И дядя Бин пойдёт, и дядя Сынмин, – ответил за друзей Хан, подпихивая к двери посетителей, – и Суни пойдёт. – Ура! – закричала Руби и бросилась в коридор к вешалке, на которой весело её осеннее пальтишко. **** На улице было промозгло. Ноябрьский ветер качал тёмные ветки голых деревьев, на которых недовольно ворчали вороны. Парни шли по дальней аллее дикорастущего парка, что находился за лабораторным корпусом, в котором работал Хан. – Руби, постой! – окрикнул девчушку Бин, завидев впереди огромную грязную лужу. Бежавшая за Суни по лесной дорожке девочка остановилась и обернулась на зов дяди. – Как на счёт того, чтобы немного полетать? – тупо улыбаясь предложил ей Бин, и не дожидаясь ответа, схватил Руби на руки и заревел на манер двигателя самолёта, перенося заливающуюся от хохота девочку через грязную жижу. – Может ты ещё и… Суни! – поспешил крикнуть ему вдогонку Хан, но осёкся: поздно. Противный котяра уже успел залезть лапами в самую грязь. – Ну так и что? – подкуривая сигарету, поинтересовался Сынмин наблюдая за нервозностью учёного. Затянувшись поглубже, он выпустил дым в сырой холодный воздух. – Все эти месяцы я никак не мог взять в толк, зачем Ли Ян держит её здесь, если не собирается использовать Руби в качестве антидота, – протараторил Хан, наблюдая, как груда стальных мышц под названием Бин играет в догонялки с девчушкой. – Но вчера… – задумчиво протянул Хан, – когда Феликс вернулся из особняка Jellyfish, он о чём-то долго беседовал с Ли Яном, после чего руководитель самолично пришёл к нам в лабораторию и… – Что? – Мин вопросительно приподнял бровь. – Он принёс какие-то бумаги, и они с зав. лабораторией долго что-то обсуждали по поводу иммунитета Руби. И похоже… Хан остановился посреди дорожки и перевёл тревожный взгляд на Сынмина. – Мин, нам нужен Крис… Похоже… – Хан нервно облизнул обветренные губы: – похоже, что Ли Яну Руби нужна вовсе не для вакцины от вируса комы, а… – парень воровато оглянулся по сторонам: – он планирует биологический террор. **** Проводив взглядом исчезнувших в роще волков, Крис, настороженно прислушиваясь, поднялся на ноги. Ночное небо резанула молния, страшный сухой треск электричества раздался прямо над крышей куба-камеры, заставив сердце парня сжаться от неожиданности. Тревожное мерцание свечей тускло освещало поляну, бросая сумеречные тени на зелёные стволы бамбука. Крис вслушался в шорохи, издаваемые темнотой бамбуковой рощи: шаги… Он точно слышал неспешные, тихие шаги по лесной тропе. Сердце замерло. Шаги становились всё слышнее, и вскоре на поляну ступила фигура с накинутым на голову чёрным капюшоном. Вслед за посетителем покорно следовали волки, время от времени нетерпеливо подпихивая друг друга мордой. Посетитель ненадолго остановился возле энергетического поля. Вытянув руку, он дал системе отсканировать свою ладонь и беспрепятственно проник внутрь камеры. Кристофер неосознанно чуть попятился назад, но посетитель, похоже, переходить к решительным действиям не спешил. Напротив, сделав знак волкам оставаться снаружи, он повернулся к узнику и отбросил капюшон. – Доброго времени суток, Кристофер, – лучистые глаза мужчины с любопытством устремились на узника. – Долго же ты, – выдохнул Крис и горько усмехнулся. – Уж прости, – улыбнулся Шанши, оголяя заострённые клыки, – дел накопилось. Пришлось немного подзадержаться. Выждав паузу, Ли Ян снова заговорил. – Полагаю, ты догадываешься о причине своего заключения, – заведя руки за спину, Шанши отвернулся от лидера и устремил задумчивый взор вглубь рощи. – Не знал, что за высказывание собственных взглядов бросают в камеру, – твёрдо заметил Крис, не сводя сосредоточенного взгляда со спины Шанши. – О… – Ли Ян укоризненно покачал головой, – мы с тобой прекрасно оба знаем, что за такое в наше время долго не живут или живут… но уже не своей жизнью… – мягко намекая на политику Jellyfish, тонко подметил Шанши. – И что же тебя останавливает? – не сводя цепкого взгляда с собеседника, Кристофер с силой вжал пальцы в сложенные на груди руки. – А что бы ты предпочёл из двух зол? – мужчина, наконец, повернулся к своему оппоненту. – Я бы предпочёл остаться в живых и уничтожить вездесущий S.T.A.Y, что неволит ни в чём не повинных людей, – высказал свои стремления лидер. – Похвально, – кивнул головой Ли Ян, – в этом мы с тобой похожи, Бан Кристофер Чан. Я так же сильно, как и ты хочу краха Jellyfish и кончины S.T.A.Y. – Тогда… – Крис оглядел взглядом камеру, – к чему всё это? Мужчина медленно подошёл к Крису и, остановившись в шаге от него, склонил голову на бок. – Ты мне нравишься, – вдруг признался Ли Ян, – мне нравится ход твоих мыслей, твоя решительность, стойкость духа. У тебя много лидерских качеств, Кристофер, – Шанши пристально посмотрел в светло-ореховые глаза парня, – за тобой готовы идти, тебе хочется доверять… именно это меня и настораживает. Мужчина замолчал, наблюдая за реакцией своего узника. В янтарных глазах Ли Яна насмешливо плясали отблески пламени свечей. – Но, несмотря на это, – вздохнув, снова отмер Шанши, – я всё же хочу предложить тебе сотрудничество…. – Сотрудничество? – повторил Крис, заинтересованно вздёрнув брови, – …и чего же ты хочешь? Ли Ян поднял руку и положил её на сильное плечо узника: – тебя, – как само собой разумеющееся высказал он, – тебя у себя в VENOM, как мою правую руку, а может и… партнёра… Наблюдая, как наполняется удивлением взгляд оппонента, мужчина продолжил: – Я долго размышлял над этим, уж поверь… И пришёл к выводу, что в тебе слишком много стоящих качеств, Кристофер, чтобы вот так бестолково разбрасываться твоими талантами на радость смерти или торжеству ИИ. – И для этого ты запер меня в камере? – вопросительно приподнял бровь Крис, – как то не очень доверительно начинаются наши… партнёрские отношения. – Глубочайше прошу за это прощения, – играючи склонив голову в знак уважения, протянул Ли Ян, – но именно поэтому я и заключил тебя под стражу. На лице Шанши появилась лёгкая, задумчивая улыбка: – я хочу дать тебе время подумать и осознать – что есть VENOM, к чему мы стремимся и чего в итоге желаем. – И чего же вы желаете, – приподнял бровь Кристофер. – Мира, – опустив руку с плеча узника, начал Ли Ян, – в первую очередь – мира и гармонии с природой, соответственно. Над камерой опять тяжело громыхнуло, заставив покорно ожидающих снаружи волков прижаться к земле и тревожно заскулить. Заметив испуг животных, Ли Ян сделал знак, и волки тут же оказались внутри куба, смиренно усевшись возле ног хозяина. – Надеюсь, ты не возражаешь? – Это… – Кристофер задумчиво оглядел беспрепятственно проникших в куб зверей, – разве поле на них не действует? – О, – улыбнулся Ли Ян, – барьер для животных не помеха. Видишь ли, их помыслы чисты и понятны. Звери в отличие от человека намного благороднее. У них нет понимания корысти, зависти или алчности, – мужчина ласково потрепал одного из волков за ухом, – в мире животных не существует понятия всевластия. Звери не вешают ярлыков с оценками друг на друга. Созданный мной барьер – беспрепятственно пропускает того, чьи помыслы чисты. А вот нам с тобой, увы, есть, что скрывать. Не так ли? – мужчина хищно усмехнулся. Крису даже показалось, что обычно умиротворённое выражение лица Шанши, в бликах свечей, приобрело звериное выражение. – И поверь мне, ещё ни один человек не смог пересечь этот барьер беспрепятственно. Люди слишком сложные создания с огромным количеством подводных камней на душе. – Вот как… – Сухая гроза… – Ли Ян возвёл взгляд к ночному небу, – знаешь, что это значит? – Что дождя сегодня не будет, – усмехнулся нелепому вопросу Крис. – Небеса гневаются… – не обращая внимание на колкий тон лидера, с болью в голосе выдохнул Ли Ян. И словно тому в подтверждение небо опять полыхнуло. – Мать-Природа выказывает своё недовольство человеку. И если бы человек был внимательнее и научился слушать Природу душой, а не научными мозгами и наблюдениями за ней через датчики и гаджеты, то давным-давно бы уловил её мольбы о помощи. Замолчав, мужчина повернулся к Крису. В глазах Шанши плескалась боль и отчаяние. Но вдруг взгляд его потемнел, и он зловеще прошипел: – Но разве человек снизойдёт со своего пьедестала «Венца Природы» до Матери? Человек полон гордыни и алчности. Ощущение безнаказанности ложным образом привело людей к тому, что они возомнили себя всемогущими, наплевав на доброту и щедрость Матери! Молния полоснула небо, осветив белой вспышкой разгневанное лицо Ли Яна. – Человек…– самое слабое и самое опасное существо на планете. Из-за своей слабости перед Природой, он завистливо плетёт интриги, строит всё новые и новые несущие опасность всему живому на планете промышленные заводы и химические фабрики. За человеческой жизнедеятельностью тянется шлейф из тонн неперерабатываемого мусора. Человек истощает Землю, захламляет планету собой и своими отходами. Все эти возведённые небоскрёбы из стекла и стали, укатанные в асфальт дороги! Из-за своей слабости и беспомощности, люди запирают себя в этих квадратных коробках, придумывают себе цену в качестве денег, покупают на них дорогие автомобили и поклоняются новомодным брендам. Выдохнув, Шанши перевёл дух и добавил: – Потому что духом слабы! Потому что ценности наших предков уже никто и не припомнит… – Но ты не прав! – наконец не выдержал Крис, – ты мыслишь, как радикал. Да, соглашусь, в мире много ужасных людей, но ведь и хороших тоже много! Существует огромное количество организаций, которые стараются сделать мир лучше, которые... – Ключевое слово «стараются», Кристофер, – оборвал его Шанши, – эти старания, словно капля в бушующем океане того нелепого, что творит человек. Но я это исправлю. – Что ты задумал? – хрипло проговорил лидер, сверля взглядом наполненное размышлениями о великом лицо Ли Яна. Услышав долгожданный вопрос, мужчина вдруг расплылся в удовлетворённой улыбке: – Знакомо ли тебе понятие «ломехуза»? Не совсем понимая к чему тут жуки, Крис медленно кивнул головой. – Тогда это будет твоим домашним заданием. Завидев в тёмной роще далёкие огни фонарей, Шанши сделал знак волкам. И бросив на узника последний взгляд, хищно улыбнулся: – Удиви меня, Кристофер. Просканировав ладонь, Ли Ян набросил капюшон на голову и, выйдя из камеры, затерялся в темноте бамбуковой рощи. Проводив взглядом уходящего посетителя, Крис почувствовал, как его ватные ноги подкосились, и он осел на деревянный пол. Сердце гулко колотилось, в ушах звенело беспокойство. Он должен держаться. Он обязан выиграть ещё немного времени для своих ребят. Где-то в глуши протяжно завыли волки, тоскливо предвещая грядущую катастрофу. И то, что это будет катастрофа – Кристофер отчего-то был абсолютно уверен. Тревога поселилась в беспорядочных мыслях лидера.