Звон лопнувшей струны

Айзек вздрогнул во сне и резко открыл глаза, выпрямляясь. Под сочувствующими взглядами стаи он поёжился от пробежавшихся по телу мурашек и, подхватив диванную подушку, на которой так хорошо пристроился, направился наверх. Неловко постучав в чужую комнату, он дождался, пока ему откроют, и скользнул внутрь, занимая половину кровати. Парень бессильно упал прямо на неразобранную постель, обнимая принесённую с собой подушку так, будто это был кто-то живой. Кто-то, чьего присутствия жизненно не хватало. Питер присел на край и укрыл ноги Лейхи пушистым пледом, после ласково дотронувшись до едва видных синяков под глазами. Он и сам щеголял с такими же. Тогда, в лесу, Стайлз что-то сделал с ними. Остро хотелось прижаться к тощему подростку с вечным шилом в одном месте или, хотя бы, друг к другу. Теперь связь со стаей не ощущалась так ярко и нужно, как до этого. Кудрявый парнишка потерял аппетит и спокойный сон и лишь рядом с Питером мог почувствовать себя чуточку правильнее, не так сломано. Старший Хейл держался лучше. Он не позволял себе столь открытое проявление слабости как плохой внешний вид, но несмотря на кажущееся безразличие, мужчина чувствовал то же самое, что и Айзек. Когда тот горько заскулил во сне, будто маленький волчонок заплакал, Питер лёг рядом, прижимаясь всем телом. Рука опустилась на грудь парня, прижимая ещё ближе, лишь бы только не чувствовать эту разъедающую тоску, засевшую внутри. — Теперь вы связанны, – Сказал Алан, внимательно выслушав рассказ о произошедшем в лесу, – Ваши волки сделали выбор. Волки действительно вели себя странно. Рвались наружу, грызли цепи самоконтроля, стремясь перехватить инициативу тела. Питер уткнулся носом в вязанный свитер Лейхи, понимая, что рядом с ними не хватает третьего. — Разве это возможно, чтобы волк выбрал не одного спутника? – Айзек был напуган, он не понимал, почему чувствует себя так опустошенно. Оказалось, возможно. Дитон даже привел в пример каких-то ужасно далёких оборотней из Южной Америки, для которых триада – божественное благословение. Что ж, Питер по сути и не против-то. Ему уже давно импонируют как стеснительный, неуверенный в себе Айзек, так и смелый, отважный, но ещё более неуверенный Стайлз. Если бы не приказ Дерека держаться от того подальше... Только теперь проблема заключалась в том, что Стилински забаррикадировался у себя дома и даже носа не казал на улицу. Единственное окно было плотно зашторено, а по периметру дома располагался круг из рябинового пепла. И сколько бы волки Бейкон Хиллс не кружили вокруг, Стилински не выглянул. «Завтра полнолуние, – подумал Питер, подтягивая плед повыше, – Если Айзек уже так реагирует на эту чёртову связь, то что будет завтра? Сможет ли он контролировать себя достаточно, чтобы никому не навредить? Смогу ли я контролировать себя, чтобы не кинуться искать маленького засранца, попутно разорвав пару-тройку горожан?» Наконец, сон подобрался к мужчине достаточно близко, чтобы утянуть в свои тревожные объятия.

***

Луна возвышалась над кронами деревьев, маня их своим холодным, но таким теплым и родным светом. Она звала вглубь леса, влекла за собой к свободе. Так было раньше, но не сейчас. Сейчас они не могли думать ни о чём, кроме пары, которая сейчас находилась далеко и страдала. Вой сам вырвался из глотки, и над лесом раздалась двухголосая песнь. Не просто песня – признание, обещание, мольба. Серебристый матёрый волк оглянулся на палевого волчонка, который неуверенно вышел из дома. Они оба чувствовали это притяжение. Обоих тянуло туда, к самому дорогому существу. Зазывающе рыкнув, волк рысцой направился сквозь лес. Спустя минут двадцать бега они вдвоём подошли к барьеру, что не пускал их к паре. Волчонок заскулил, взрыхляя когтями землю. Он умоляюще глянул на старшего, но тот лишь взрыкнул бессильно. Наконец что-то поняв, волк запрокинул голову и завыл. Он продолжал выть, пока входная дверь не открылась и в проёме не показалось заспанное лицо Ноа Стилински. Волчонок рядом заскакал, завертелся на месте, радостно махая хвостом. Шериф вздохнул, прошел к барьеру и с минуту смотрел на парочку, нетерпеливо ожидавшую его действий. Наконец, вздохнув, Джон ногой прервал барьер. — Он не хочет выходить из дома. Не знаю, что у вас там случилось, но прекратите это. Я не хочу потерять ещё и сына, – Питер выдержал тяжёлый взгляд мужчины и медленно двинулся в дом, рыком сдерживая молодого волка от поспешных действий. Ноа проводил хищников до комнаты сына, открыл им дверь и ушёл досыпать. Он почему-то был уверен, что эти двое ничего парню не сделают. Стайлз, сжавшись в клубочек, спал, обняв подушку и уткнувшись в неё лицом. Судя по нахмуренным бровям, ему снилось что-то неприятное. Волки осторожно запрыгнули на постель и устроились по обе стороны от спящего. Айзек подлез под прижимающую к груди подушку руку и вытеснил ту своим телом, счастливо устраиваясь в объятиях Стилински-младшего. От переполняющей его душу радости волчонок мокро лизнул вампира в шею, после в скулу и подбородок, надеясь разбудить пару. Но тот никак не отреагировал на провокации оборотня, продолжая тихо посапывать. Питер приподнял голову и ласково лизнул младшего в лоб, тихо заворчав. Завтра, потерпи. Теперь он от нас никуда не денется. Поверив более опытному волку, Лейхи положил голову на руку парня, едва сдерживая подрагивающий от радости хвост. Волк довольно вздохнул и устроился со спины младшего Стилински, охраняя и согревая.

***

POV Стайлз Утро встретило очнувшегося меня непривычным теплом и уютом. Рука скользнула по чему-то горячему и гладкому. Это что-то я прижимал к себе, утыкаясь носом прямо напротив размеренно бьющегося сердца. Сердца? Я приподнял голову, сонно разглядывая... голого... Айзека... в моей постели... — Дыши, лапушка, – послышалось сзади и я дёрнулся. Питер Хейл и Айзек Лейхи в моей кровати. Голые. О, Господи!... — Стайлз, – пока я таращился на улыбающегося (!) мужчину, сзади ко мне прижался заспанный Кудряшка, обвивая мой торс своими руками, – Мы так по тебе соскучились, – он потёрся щекой о мою, а в голосе проскальзывал намёк на такое жалобное и беспомощное «скуль». — Стайлз, – Питер обхватил моё лицо горячими руками, совершенно не стесняясь своей наготы, – Стайлз, лапушка, не смей больше убегать от нас, – его глаза налились льдистой лазурью, – Что бы ты себе не напридумывал, мы – твоя пара! Мы втроём связаны! Ты не причинишь нам существенного вреда, твоя сущность тебе не позволит. Так что прекращай думать и наконец поешь. С этими словами он когтем рассек кожу вдоль вены. Боже мой! Это самый потрясающий аромат из всех известных мне! Я припал к ране, губами собирая бордовые капли. Едва порез начинал затягиваться слишком сильно, я тут же делал новый клыком и обхватывал предплечье ладонями. После Айзек сменил Питера, и его кровь благоухала совсем по-другому: она ощущалась более бодрящей, более свежей в то время, как кровь Хейла была напитана непонятной мощью, что слегка терпким послевкусием оседала на корне языка. Я отстранился от регенерировавшей руки, впервые за последнее время ощущая ленивую сытость. Мне было тепло, удобно и спокойно. Что ещё нужно для счастья? Оказывается нужно – поцелуй на моих губах имел вкус только что пролитой крови, от чего был ещё более сладок. И если губы Питера отдавали сладковатым вином, то губы Айзека – шипящей газировкой. Заведя руку назад, я вплёл пальцы в русые кудри, притягивая парня ближе, буквально вылизывая его рот, в то же время чувствуя, как язык Питера оставляет холодную мокрую дорожку по моей шее, то и дело заменяясь губами и зубами. — Сынок, ты... – дверь открылась и на пороге показался отец. Лицо его, в первый миг обеспокоенное, приняло растерянное выражение, – Так... Через пять минут жду всех троих внизу. Одетыми. Господи! Если бы я мог, я бы покраснел! Я уткнулся лбом Крипиволку в грудь, мучительно желая провалиться под землю. Тот засмеялся, рукой оглаживая моё плечо сквозь ткань футболки, а Айзек прижался лицом мне между лопаток, обхватывая мой торс. Я буквально чувствовал, как пылало его лицо. Я выделил Лейхи свою одежду, а вот для Питера пришлось просить у отца. Боже, это было так смущающе! Но более смущающе оказалось сидеть втроём перед отцом, который цедил кофе, сверля нас задумчивым взглядом. Волки посадили меня между собой, прижимаясь кто боком (одна кудрявая задница), кто лишь плечом (другая зомби-задница), явно нервничая. И если Хейл внешне оставался абсолютно спокойным, то младший оборотень ёрзал, натягивал рукава лонгслива, обхватывая обеими ладонями кружку с дымящимся чаем. — Итак, – Джон отставил кружку, складывая руки на груди, – Открыто встал вопрос: что происходит и что с этим делать дальше? — Шериф, – Питер выпрямился, будто палку проглотил, – мы просим вашего благословения на наши отношения, – я как был, так и подавился воздухом, – Наши волки выбрали Стайлза как пару и, поверьте, мы теперь не сможем без него. К тому же, должен заметить, мне и раньше очень симпатизировал ваш сын, поэтому лично я своего волка поддерживаю. — Мне тоже Стайлз нравится, – подал голос Айзек. Я переводил шокированные глаза с одного на второго, наконец, остановившись на отце. Он... улыбался! — Не смотри на меня так, ребёнок, – Стилински-старший оттолкнулся от косяка, на который опирался, и подошёл к троице, – Я вижу, что они серьёзны. Да и что ты не против. Так что, если ты этого хочешь, то дерзайте. На радостях я обнял папу и, пожелав ему удачи на работе, ускакал наверх, прихватив за собой и Кудряшку. Минутой позже я услышал, как папа угрожает зомби-дядюшке аконитовыми путями в яйцах и рябиновым пеплом в глотке, на что я лишь улыбнулся. Пусть он говорил это на полном серьёзе, я не мог отделаться от тёплого обволакивающего чувства в груди. Лейхи встал посреди комнаты, как вкопанный, и, судя по его выражению лица, боялся сделать лишний вдох. Я закатил глаза и толкнул его в спину, отчего парень, не ожидавший подобной подставы, рухнул на постель, разворачиваясь практически в полете. Я медленно забрался ему на колени под аккомпанемент его сбившегося дыхания. Внутри всё буквально перевернулось, когда я потянул лонгслив вверх. Безумно возбуждала мысль, что я снимаю свою одежду с его тела. Сзади мягко прижался Питер. — Какие плохие мальчики, – прошептал он мне на ухо, отчего мурашки побежали к затылку, – Едва родитель из дома – они в койку. — А в этой койке их ждал злой серый волк, – произнёс я с усмешкой, руками оглаживая крепкую грудь Лейхи, а спиной прижимаясь к оголённой груди мужчины. Тот хмыкнул и внезапно прихватил кожу на плече отросшими клыками, вырвав из моего рта постыдно-долгий стон. Айзек под нами всхлипнул, заскулил просяще, и я накрыл ладонью его стояк сквозь ткань моих джинс, надавливая и потирая. Какое-то время мы целовались, ласкали друг друга руками и губами, но в один момент этого стало мало. Я сполз с младшего оборотня и переместился ему за спину. Мои руки, в которые парень вцепился как в спасательный круг, мягко, но настойчиво надавили на его колени, разводя перед зомби-волком чужие ноги. Тот принял приглашение, придвинулся ближе, впиваясь кусачим поцелуем в открытую шею. Волчонок от нетерпения поскуливал, выпускал когти, тёрся то щекой об меня, то пахом о старшего. Сейчас, наблюдая как затягиваются оставленные русоволосым раны, я как никогда раньше порадовался, что теперь моя природа – нечеловеческая. Я расстегнул ширинку на нем, глазами подавая Хейлу знак, что тот должен снять эти грёбанные штаны. Возможно, в мои способности входит телепатия, потому что оборотень будто услышал мои мысли, бесцеремонно стягивая с Кудряшки джинсы. Мы поспешили избавиться от одежды вслед за смущенным парнем. Так приятно было прижиматься оголённой грудью к чужой спине, при этом целуя мягкие губы в обрамлении двухдневной щетины, что практически не ощущалась. По негласной договорённости сегодня снизу был Айзек. Я растягивал его, пока Питер ласкал член парня ртом. Мой собственный едва не лопнул от зрелища того, как длинный и в меру широкий орган, блестя от вязкой слюны, полностью исчезал в этом потрясающем рту. Я вошёл в волчонка, не отрывая взгляда от внимательных васильковых глаз, потемневших от страсти. Можжевельник переплёлся с кедром, а нотки выступившей крови из небольших быстро затягивающихся царапин добавляли в этот потрясающий букет сумасшедшинку, такую сладкую и незабываемую. Мерно двигаясь в Кудряшке, чувствуя трение его стеночек вокруг моего члена, я потянулся вперёд, зубами прокалывая кожу шеи. Его кровь сейчас такая сладкая от содержащихся в ней норадреналина, серотонина и окситоцина, что хочется громко причмокнуть. Почти дойдя до оргазма, я уступил место Питеру. Мы с двух сторон прижимались к Кудряшке, ласкали его, доводя до лёгкого безумия. Хейл двигался не так, как я – с оттяжкой, даже в сексе источая силу и уверенность. Я же принялся оставлять засосы на шее Айзека, рукой обхватив мокрый ствол. Глаза Лейхи сверкали золотым, когда он тянулся то ко мне, то к мужчине за поцелуем. Наши руки скользили по его торсу и спинам друг друга, а когти чертили кровавый узор. Я точно знал, что мои радужки покраснели, будто налились только что выпитой кровью, а у Питера взгляд сверкал голубым бриллиантом. Когда Айзек напрягся, я пережал основание его члена, посасывая мочку уха. — Ещё не время, Кудряшка, – парень почти взвыл во всю силу своих лёгких и только язык Крипиволка в его глотке этому помешал. Видимо, сегодня мужчина не был настроен на долгий секс, потому что его толчки стали куда яростнее, по-животному стремительнее, и я вздрагивал от них вместе с Айзеком, будто меня трахали вмести с ним. Предвкушение разлилось по моим венам. Не сегодня и может даже не завтра, но я займу место Лейхи, почувствую на себе их ласку и нежность, всю силу которых можно предать лишь одним способом. Кудряшка выгнулся, едва не ломая себе позвоночник, изливаясь себе на живот и грудь в то время, как Питер с рыком прихватил его плечо зубами, войдя до конца с такой силой, что тело юноши подкинуло чуть вверх. От этой картины меня самого скрутило, до ощущения ваты в ушах и темноты перед глазами. Потные и липкие мы упали на кровать. Я протиснул ногу между бёдер Айзека с каким-то извращенным удовольствием чувствуя вытекающую из ануса любовника сперму. Моя рука нашла питеровскую, переплетая с ней пальцы, а губы прижались к затылку Лейхи. Через какое-то время ленивых ласк мы втроём приняли душ, где вновь заласкали голубоглазого до потери координации в пространстве и, пока тот отходил, подрочили друг другу, кусаясь до ярких синяков. Устроив задремавшего Айзека на заднее сидение джипа, мы тронулись в сторону заповедника. Рука Питера устроилась на моём колене, поглаживая джинсовую ткань большим пальцем. За всё это время мы едва сказали больше пары слов, но намного приятнее было молчать, упиваться этими спокойствием и уверенностью, что буквально витали в воздухе. Особняк ждал нас невыспавшимися оборотнями, услышавшими наше прибытие ещё на подъезде к дому. Стоило нам втроём зайти, как ребята сразу начали принюхиваться, всё шире распахивая глаза, в которых явно можно было увидеть шок. Дерек спустился со второго этажа и встал передо мной, вглядываясь в глаза. — Теперь ты в нашей стае, Стайлз, – уверенно провозгласил младший Хейл. Рука Питера расслаблено легла на мою талию, а я сам притянул к себе Лейхи. — Спасибо, Альфа, – я немного склонил голову, как это было принято у волков, и заметил, что зелёные глаза брюнета потеплели. — Поздравляю, – О, Господи, боже мой! Хмуроволк улыбнулся (!) и притянул каждого из нас в короткие, но такие сильные и надёжные объятия. Я чувствовал, как формируется, крепнет связь с каждым членом теперь уже моей стаи. Испытывал легкие отголоски тех эмоций, что бурлили в них, и пьянел от счастья. На радостях даже Скотта простил, хотя чувствовал, что как раньше уже не смогу к нему относиться. Мою голову бесцеремонно развернули и к губам прижались в жарком и таком нужном сейчас поцелуе. Отстранившись же, я повернулся к волчонку, перемешивая наши вкусы. — Фу, блин! – тянет Джексон и отворачивается спиной к нам, а ребята начинают смеяться. Мне и самому хочется хохотать во весь голос, чувствуя распирающее грудную клетку счастье.