Don't Let Me Love You

***

      Суббота       12:25 — Открывайте! — со стороны входной двери послышался знакомый и такой приятный голос, что двое парней медленно вышли из своих комнат, придерживаясь за стену в коридоре. — Вы спите?! Сынмин?! Феликс?!       Сынмин что-то простонал и медленно направился к входной двери, путаясь в своих пижамных штанах и падая на пол. Удивительно, но всё это время он шёл с закрытыми глазами. Феликс, протерев глаза, аккуратно направился в след за Сынмином, аккуратно перешагивая его на полу и всё же добираясь до входной двери. Запнувшись несколько раз о разбросанные кроссовки, парень пнул слегка загнутый коврик и наконец-то открыл дверь. — Я же говорил, что они спят, — Джисон проходит в дом и сразу подбегает к Сынмину, пытаясь поднять его с пола. — Вы что выпили вчера? — Нет, мы просто уснули два часа назад, — зевнул Феликс, закрывая за парнями дверь. — Какого чёрта, вы вообще пришли? Ещё и довольные…       Сынмин что-то простонал на полу и оттолкнул от себя Джисона, когда брюнет всё же смог поставить его на ноги. Они и вправду легли спать только два часа назад, всё ночь разговаривая и обсуждая сложившуюся в их жизни ситуацию. Феликс был под ярким впечатлением проведённого вечера, а сообщение от Хёнджина перед сном лишь согревало душу… — У нас общежитие закрыли до понедельника, так как идёт ремонт электроснабжения, — произнёс Чонин, кидая рюкзак с вещами на пол. — Поэтому мы поживём у вас. — Может, ты лучше проживёшь у БанЧана? — зевнул Сынмин, начиная протирать от сна глаза. — У вас трахаться неплохо получается, значит, и жить получится. — А Джисон может у Ли Минхо пожить, — усмехнулся Феликс, уже зная, что вчера эти двое делали в хореографическом зале. — Я заметил, тебе ходить ничего не мешает? — Ты про что? — Джисон похлопал не понимающе глазками, а потом лишь выдохнул и легонько ударил парня в плечо. — Было и было! Теперь каждый день вспоминать будем?! — Каждую минуту, Джисон, каждую минуту, — засмеялся Чонин и прошёл в гостиную, где были раскиданы по всему полу подушки. — А… Вы точно тут ничем не занимались? — Это Феликс ночью хореографию репетировал, — усмехнулся Сынмин и сел на диван, притягивая к себе одну из подушек. — Ты ещё на кухне не был… У нас там стулья на подоконнике стоят.       Феликс медленно опускается на ковёр и притягивает к себе стакан с недопитым ночью соком, что стоял на небольшом столике. Он понятия не имел, что им всем сейчас делать, потому что лично им правило желание лечь на постель и уснуть… Как и желание Сынмина, который уже практически засыпал на диване.       Вчера, когда парень вернулся домой, Феликс накинулся на него с радостными возгласами о том, что произошло в машине его преподавателя по литературному и художественному искусству. Они очень долго обсуждали это, а так же отношения Сынмина и Со ЧанБина, который вчера подвёз его до дома. Поначалу всё это казалось таким неправильным, но сейчас, смотря на улыбку каждого, они понимали, что в жизни нет ничего не правильного… Есть желания, которые запретны обществом и нормами, но на то эти желания и сладкие, чтобы в них тонуть. — Так, рты закройте свои, — произнёс Джисон, когда по комнате стала разносится мелодия его телефонного звонка. — Ты мне сейчас каждый день звонить будешь? — отвечает на звонок парень, чем вызывает смех у Чонина. — Что ты говоришь? Минхо, иди подрочи, не поеду я никуда! Нет, я не в общежитии! Нет, я не у Феликса. У проституток я, отвали!       Джисон отключает звонок и немного скатывается на диване, довольно улыбаясь. Конечно, ему было приятно, что Минхо звонит ему и задаёт какие-то вопросы, но иногда его просьбы раздражают, что не съязвить нет возможности. Их отношения и вправду отличались от отношений, например, Чонина и БанЧана. У них было время и для нежности, и для страсти и даже до откровенных разговоров в то время, как Джисон и Минхо просто раздражали друг друга. — Мне так непривычно, что ты так разговариваешь с нашим преподавателем по хореографии, — усмехнулся Феликс и закусил сладко губу, сдерживая очередной сонный зевок. — Раз сегодня выходной, чем планируете заняться? — Лично меня вечером заберут, — пожимает плечами Чонин, не смея сдержать улыбку. — Мы поедем на последний сеанс кино. — Вы встречаетесь или нет? — спросил Сынмин, приоткрывая немного сонные глаза. — Потому что из нас четверых, свидания только у тебя. — На самом деле, мы не обсуждали это, — задумался Чонин и слегка улыбнулся. — Но я думаю, что раз меня зовут не только, чтобы переспать, то это что-то значит.       В этот момент Сынмин и Джисон задумались, одновременно наклоняясь на спинку дивана и складывая руки на груди. Каждый стал думать о своём… Вчера Сынмин уже успел обсудить это с Феликсом, но сейчас его мысли снова заполонили голову. Он с ЧанБином никогда не поднимали эту тему, словно было понятно и без этого… Но иногда даже самые бессмысленные слова были необходимы… Именно они помогали прояснить ситуацию.       То, что между ними что-то было — очевиднее голубого цвета неба и того, что летом трава зелёная. Они не часто позволяли себе открыто разговаривать и проявлять какое-то внимание друг к другу, но они, конечно, однажды сделали кое-что в студии лирики… Этот момент тоже остался без обсуждения, потому что не требовал их. — Ко мне вопросов не должно быть, — произнёс Джисон, поджимая к себе ноги и обнимая их за колени. — Мы только начали нормально общаться. А что насчёт тебя, Феликс?       Услышав своё имя, Феликс разлепил глаза и слегка проморгался. Он сам не был в курсе, что происходит между ним и Хван Хёнджином… — Мы вчера посидели в кафе, а потом он подвёз меня до дома, — тихо произнёс Феликс, пожимая плечами. — И они целовались в машине, — уточнил Сынмин, вызывая радостные возгласы и воодушевлённые хлопки. — Да, мои поздравления, что ты хоть с кем-то поцеловался!       Феликс закатил глаза и поднялся на ноги, подтягивая пижамные штаны и направляясь в свою спальню. Как с ними можно общаться, если они на всё найдут причины постебаться? Вот и блондин понятия не имел, поэтому решил скрасить свой оставшийся день сладким сном. — Феликс, ты спать? — Сынмин медленно поплёлся за ним. — Я с тобой!       Джисон проводил их взглядом, а когда за Сынмином закрылась дверь в спальню Феликса, перевёл его на Чонина. Они оба пожали плечами и просто пошли в спальню Сынмина, понимая, что до понедельника она принадлежит им двоим.       Весь оставшийся день парни провели в отдельных комнатах, каждый занятый своими делами. Сынмин и Феликс проспали до вечера, а Джисон и Чонин приготовили для всех простенький обед.

***

      18:45       Когда время приближалось к вечеру, а солнце уступало тёмной ночи, уходя за горизонт и оставляя отблески заката, парни стали провожать Чонина… Всем было непривычно, что их самый младший друг идёт на свидание не просто с парнем, а с преподавателем, который ведёт вокал у них в академии.       Существует необходимость получать удовольствие, необходимость работать над достижением осознаваемых целей путём преодоления распознаваемых препятствий. И необходимость получать удовольствие настолько сильна, что человек, для того чтобы получать удовольствие, способен вытерпеть сильную боль. Удовольствие — это нечто положительное. Это наслаждение работой, это размышления об успешно завершённых делах; это хорошая книга или хороший друг; удовольствие — это когда сдираешь кожу с коленей, взбираясь на вершину; когда слышишь, как ребёнок впервые произносит первое слово; это шумная вечеринка на бульваре или раздающийся за окном свист, зовущий на свидание; это приключение и надежда, это энтузиазм, это «когда-нибудь я научусь писать картины»; это «когда-нибудь я точно покорю сцену»; это когда съедаешь хороший обед, или целуешь любимого. Удовольствие — это когда человек делает то, что ему нравится делать; когда он делает то, о чём ему нравится думать; когда он делает то, о чём ему нравится вспоминать; и это может быть просто разговор о том, чего человек, как он сам знает, никогда не сделает.       Подростков всегда воспринимают как людей, склонных к стадному мышлению. Словно они мыслят стереотипами. Но разве в стереотипах есть хотя бы одна строчка про свидание со своим преподавателем? Там нет ни строчки, ни упоминания… — Выглядишь прекрасно, — улыбнулся Феликс, поправляя на парне чёрную рубашку, которую одолжил ему на этот вечера. — Если запачкаешь, будешь сам стирать её!       Чонин усмехается и кивает, закусывая губу и читая сообщение, которое пришло ему на телефон. — Мне пора, — выдохнул парень. — Я немного нервничаю. — Не переживай, вы точно переспите, — засмеялся Джисон, выходя с парнем в коридор. — А вот где именно — вопрос открытый. Сюда мы вас не впустим.       Чонин закатывает глаза и, обнявшись с каждым, выходит из дома на улицу. Ветерок касается его лица и пробирается под одежду, оглаживая порывами его горячее тело и вызывая миллиарды мелких мурашек.       Если бы он мог на секундочку выйти из своего тела и посмотреть на себя со стороны, то сразу и без тени сомнения признал бы, что перед ним самый счастливый парень на свете. Он даже не знал бы, о чём ещё этот парень может мечтать. Ему не хватило бы воображения придумать, что бы он мог ещё сделать в этот вечер. У него не нашлось бы слов, чтобы рассказать что-нибудь, что заставило бы услышать… Ему не хватило бы смелости задать те вопросы, на которые так хочется знать ответы. Он растерялся бы. Он испугался бы.       Но, к счастью, Чонин никогда не сможет посмотреть на себя со стороны. К счастью, он будет просыпаться утром и видеть в зеркале своё заспанное лицо, будет три часа выбирать, что надеть, будет переживать из-за двух лишних килограммов и обещать себе начать заниматься спортом буквально завтра, будет забывать позвонить друзьям, будет опаздывать в академию, будет менять свои планы каждые пять минут.       Он будет влюбляться, встречаться, будет очаровываться, разочаровываться, плакать навзрыд и жалеть себя, бедняжку. Будет каждый день ругать себя за то, что он не может, не может, не может справиться со своими страхами, комплексами и слабостями и стать лучше, сделать больше, прыгнуть дальше. И ещё он будет мечтать. Мечтать, что если сегодня не очень, значит, завтра будет просто высшая доза наслаждения. Что где-то ходит по земле его вторая половинка, держа в руках учебный журнал его группы. Что однажды он её обязательно встретит в коридоре и не скроет своей улыбки. Что можно жить не так, как все. Что мир гораздо больше того, который существует в его голове, и ему его ещё только предстоит увидеть. И что этот мир будет добрее, светлее и красивее того, который он знает сегодня. Что всё ещё впереди. И это, как всегда, будет прекрасно и похоже на сказку.       Чонин проходит к парню, что вышел из машины, и сразу обнимает его за шею, впиваясь в пухлые и такие сладкие губы. Ему плевать, что на них за спиной смотрят его друзья, ему плевать, что их могут увидеть, ему плевать, когда хочется… А хочется обоим…       БанЧан прижимает парня к себе за талию и отвечает на поцелуй, слегка улыбаясь. Чонин водит по его губам языком, но вскоре отстраняется и улыбается, заглядывая в карие глаза. — Выглядишь потрясающе, — прошептал БанЧан и посмотрел за спину брюнета, где около двери стояло трое парней и с интересом за ними наблюдали. — Тебя провожают. — Они идиоты, — хмыкнул Чонин и обернулся. — Чего смотрите? — крикнул он им, замечая, как все трое стали скрываться за дверью дома. — Ты поговорил с Со ЧанБином?       Чонин шепчет тихо, чтобы никто ничего не услышал. Опускаясь в салон машины, в котором витал всё тот же запах, что и в первый раз, он ожидает БанЧана. — Да, он пока не понимает, что ему нужно, — произнёс брюнет, выезжая на дорогу. — Не переживай, всё будет в порядке. — Я надеюсь, — Чонин закусывает губу и опускает руку на его колено. — В кино? — А есть предложения получше? — засмеялся БанЧан, закусывая губу, когда брюнет стал водить ладонью по внутренней части его бедра. — Чонин… Не заводи меня. — А может, для меня это будет лучшим свиданием…? — Чонин облизывает губы и опускается вниз, наклоняясь к его бёдрам и совсем плевав на то, что БанЧан увлечён дорогой. — Ты главное, не отвлекайся… — Какой развратный… — Можешь назвать меня своим развратным мальчиком, — улыбнулся Чонин и облизал сладко губы, доставая член парня и поводя по нему ладонью по всей длине. — Бан Кристофер Чан, продемонстрируете мне свои октавы? — Чёрт…       Губы парня сомкнулись под головкой, сжали, выбивая из БанЧана какой-то близкий к стону звук, и Чонин закрыл глаза, мокро насаживаясь на член горячим ртом. Пропустить его в горло было почти невозможно, но он старался — просто ради того, чтобы БанЧан мелко трясся и стискивал руль так, что скрипела помпезная обтяжка из кожи.       Это было так горячо…       Безрассудность этой выходки опять застучала в голове…       И каждый элемент салона, который выступал в пространство хоть на миллиметр, врезался в тело до онемения. Чонин почти не чувствовал собственное бедро, старался игнорировать резь в локте и тазовой кости, но важно было не это, а то, что БанЧан слегка подмахивал бёдрами в его распахнутый почти до щелчка рот. И то, что пальцы, забравшись в узкое пространство между брюками дотягивались до промежности. И ещё — то, что у самого Чонина стоял так, что болел живот от возбуждения.       Он снялся с члена, торопливо и быстро вылизывая его со всех сторон. БанЧан прогнулся в спине и, наверное, не следил уже ни за дорогой, ни за чем-то ещё, кроме головы Чонина, которую вжимал себе в пах, но вот-вот должен был кончить. Это читалось в каждом хриплом, стонущем выдохе, которые он забывал делать всё чаще. — Чонин… Ты нарываешься на высшую оценку в дипломе…       Под это вымученное шипение Чонин ткнулся щекой в член, облизывая от основания до верху. Указательный палец ритмично гладил мошонку, а язык инертно прильнул кончиком к уретре, настойчиво дразня.       То, что это была фатальная ошибка, Чонин понял в тот момент, как одна рука БанЧана сомкнулась на шее, а вторая вдавила его в член так, что головка скользнула по корню языка прямо в горло.       Чонин весь сжался, стиснул член глоткой до боли, не понимая, злит его больше грубость или руль в бесконтрольном состоянии, безуспешно сглотнул, выбивая из БанЧана громкий стон, и злобно впился ногтями ему в бедро. Ударил кулаком — раз, другой, чувствуя слёзы в уголках глаз и розовую пелену во взгляде. Лучше бы всё плыло от удушья, чем от того, что он готов был кончить здесь и сейчас, не коснувшись себя.       БанЧан толкнулся обратно в рот ровно в тот момент, как разжал руки и обманчиво позволил отстраниться, разрешая подышать. И Чонин неожиданно послушно сомкнул губы, позволяя кончить не в горло, но в рот, прямо на язык, разомлев под сдавленный скулёж.       Обмякший член выскользнул изо рта. В любой другой раз Чонин оставил бы на нём пару поцелуев, но сейчас — сел, разъярённо уставившись БанЧану в глаза.       А он был такой довольный и успокоившийся, что сказать почему-то ничего не вышло. — Ты, — прошипел Чонин раздраженно и утёр рот рукавом рубашки.       Он не успел сформировать внятную претензию до того, как БанЧан резко завернул в какой-то переулок и остановился, отстёгивая ремень безопасности. Он дёрнул парня за ноги, подтаскивая ближе бёдрами к себе. Торопливо содрал штаны до колен, судорожно поцеловал и впился, наконец, губами в изнывающий и истекающий смазкой член…

***

— Признайтесь, тоже на свидание захотели? — усмехнулся Джисон, сидя на кровати и смотря на парней. — Они, наверное, уже в кино сидят. — Вы видели, как они целовались? — усмехнулся Сынмин и закусил губу. — Они до кинотеатра то не доехали, уже, наверное, завернули куда-нибудь. Чонина понять можно, у него растущий организм.       Феликс закусывает губу и обнимает подушку, почему-то начиная улыбаться. — У меня вчера свидание было, — произнёс он, слегка прикрывая глаза. — Это не было похоже на встречу. — Смотри, чтобы на следующем свидании тебя не отодрали, как следует, — хохотнул Джисон, слегка получая удар мягкой подушкой. — Что? Ты дольше нас всех держишься! Поэтому я тебя и уважаю, Феликс.       Блондин закусывает губу и продолжает улыбаться… Он знает, что у него меньше шансов встретиться с Хёнджином до понедельника, ведь они не обсуждали это, а значит, они ещё не перешли на ту стадию отношений, когда могли назначать встречи в непринуждённой обстановке… Но Феликс знает точно лишь одно — он хочет, как можно раньше перейти к их обещанию…