Рассвет на Юпитере

Глаза щипало от недосыпа, а противные зверики никак не хотели размножиться на такое количество страниц. В итоге к семи утра – когда нужно было собираться на кафедру – я была злая, взъерошенная, но с готовым рефератом. Носилась по дому как блоха под скипидаром, радуясь, что папа в очередной раз на сутках, а мама зависла над своими исследованиями в лаборатории, и никто не жалуется на шум. А шум стоял что надо! В начале я уронила стул. Потом тарелки – благо, посуда из нановолокна не бьётся. После зацепилась за штору ногой… И ведь говорила я маме – сто раз уже говорила – давай сменим этот пережиток прошлого на новые технологичные жалюзи! Или нанесём на окна покрытие, которое их затемнит снаружи. Так все сейчас делают! Но увы, моя мама – железная леди. Правит мной, папой и выводком своих аспирантов твёрдой рукой, и ни на какие провокации не ведётся. А я – горюшко луковое, как гласит старая земная поговорка. И хоть родилась я уже здесь – на базе Юпитера – мама и папа в своё время переселились с Земли, поэтому старались привить мне любовь к старой культуре и традициям. То есть, например, обильно сыпали в повседневной речи поговорками. Кто такое это горюшко и почему оно луковое – история умалчивает, но звучит, вроде бы, ласково. Сразу понятно, что мама не ругается, а ворчит для приличия. Потому что, если мама ругается… Ну, не будем о грустном! Я быстро открыла шкаф и достала средней потасканности тёмно-зелёный комбинезон. Вдев ноги в штанины, накинула его на тело – прирастать – а сама занялась утрамбовыванием планшета в рюкзак. В итоге плюнула на всё, свернула его трубочкой – главное, чтобы файлы опять не перепутались – и вытащила из-под стола скейт. Индикатор зарядки светился наполовину зелёным, предсказывая, что сегодня лучше много не летать. Я надела кеды на гравиплатформе, привычно вскочила на подставки скейта и поднялась в воздух. Захлопнув дверь и мазнув ладошкой по экрану с датчиком отпечатка, заперла квартиру и помчалась на максимальной скорости вниз, едва вписываясь в повороты. Чуть не сбила соседку, крикнула на лету: -  Простите-посторонитесь! – И была такова. В институт я примчалась без опозданий, благо он, находящийся в центре базы, был не далеко от дома. Сложив скейт, быстро впихнула его в ящик с моим именем – благо, в институте такие были у каждого студента, и доступ к ним был – о спасение – по датчику отпечатка пальца. В аудиторию я заходила чинно-важно, даже без опоздания. Подошла к кафедре, поздоровалась вежливо-превежливо с Ядриным и спросила: - Антон Тимофеевич, как Вам отправить реферат? - А Вы написали? – По глазам вижу, удивлён! Выпучил свои гляделки, хлоп-хлоп ресницами – сам ангел во плоти… Ах, где б его найти! - Конечно! – Я с видом святоши закивала, преданно заглядывая ему в лицо и сложив ручки на груди в молитвенном жесте. Не зря же я проходила практикум по религиям прошлых столетий! Ресничками и я хлопать умею так, что взлетаю! Как вертолет. - Тогда отправьте мне его прямо сейчас на планшет – он протянул тоненькую табличку для коннекта. Ого, да у Вас планшетник нового поколения, товарищ преподаватель! На какие шиши, интересно… Платят-то на кафедре не ахти как, уж я-то знаю, мама сама преподаёт. Правда, на другом направлении и в другом корпусе, но всё же… Я достала свой коврик, раскатала его на столе – он натужно скрипнул, но прогрузился. Тыкнула пальцем в нужный файл, нажала на значок отправки – устройство преподавателя тренькнуло. - А почему файл такой большой? - Подозрительно поинтересовался Антошка. Ага, сейчас червя тебе в таблетку запущу, а тот через твой корпоративный аккаунт всю университетскую базу погрызёт – будешь потом доказывать, что ты не лось! Нет, конечно, ничего подобного я не планировала – местом своим я дорожила. Одно дело – мелкие штатные пакости и совершенно другое – так по-крупному нагадить родной альма-матер. Да меня потом моя матерь за это не хуже чем вирус базу погрызёт! Поэтому, скромно потупив взор и наклонившись поближе к усилителю голоса, томно прошептала: - А там доклад… С картинками… Подробными… Так как в курсе моей ситуации были все, зал данную информацию оценил. - А мне скинешь? - поинтересовалась Инга, накручивая прядку на гламурный ноготь с маникюром. Ядрин пошёл пятнами, и начал набирать воздух для возмущённой тирады. Ой-ёй, прячемся в укрытие, стратегическое отступление, товарищи! Меня сейчас снесёт волной, цунами, ураганом, вихрем… Если не захлебнётся в собственном негодовании. А я что? А я ничего? Кто ему виноват, что микрофон не выключил? Уж точно не я! Товарищ Агнешка – старательный студент, предоставивший такой материал, который ему даже в самых страшных снах не снился. Вот так, да! Я – особа вредная и изобретательная. Главное, чтобы мне сильнее не прилетело… Но – увы и ах – разразиться праведным гневом Ядрину не дали динамики под потолком, которые, оглушив нас кашлем, сказали голосом завхоза: - Просьба всех преподавателей и студентов собраться в конференц-зале. Просьба всех преподавателей и студентов… Ун моменто, диабло! Почему в вас тут такой бардак, кстати? На заднем фоне что-то, как всегда, грохотало, шумело и клокотало, будто говорила сеньора Маррон не из деканата, а из преисподней. Далее последовало нечто непереводимое по-испански и сеанс связи оборвался, намекая всем в непосредственной близости достопочтенной сеньоры, что к ним близится Жозефина Павловна в обнимку с Кондратием. Видимо, пошёл разбор полётов – кто провода разложил, кто пробирки не убрал… Деканат у нас, конечно, грозный, но сеньора Маррон в гневе страшнее – она порядок любит. Наверно, лишь её грозным взглядом и твёрдым словом была налажена связь. Не иначе, медиума вызывали – у нас радио уже давно не работает. Я еще в школе училась, а оно уже не работало. Однако, пока я мечтала, мои сокурсники уже успели резвой гусеницей втянуться в дверной проём, и я поспешила их догнать. Ядрин, естественно, эту длинную сороконожку возглавлял. В зал мы ввалились одними из последних. За кафедрой тесной толпейкой стояли сильные института сего – ректор, деканы, проректор по воспитательной работе и завхоз. Я заняла место поближе к выходу – чтобы в случае чего побыстрее смотаться – и приготовилась внимать. Долго ждать не пришлось – ректор, явно нервничающий, начал свою речь. - Уважаемые коллеги и студенты! Я сегодня собрал вас всех здесь, чтобы сообщить прискорбную новость. Ночью из нашего института пропали образцы редких растений, выращенных из сгущённого Юпитерского грунта… Ого, а новость действительно ужасающая по своему масштабу. Только-только мы смогли сделать хоть что-то стоящее для земной науки – вывести растения из грунта Юпитера – как они пропали. Думаю, тут стоит пояснить, почему все так переполошились. Дело в том, что наша база хоть и была одной из самых крупных на Юпитере, но всё равно находилась под угрозой закрытия. За двадцать лет здесь уже всё исследовали, что хотели, и поняли, что ловить особо нечего. Стабилизаторы поверхности обходятся достаточно дорого и не факт, что будут служить и дальше нормально. Переселенцы на Юпитер не стремятся, полезных ископаемых тут не нашли – газ, и тот не пригоден для извечных целей купли-продажи. Поэтому после всплеска ажиотажа: как же, человечество достигло Юпитера, построило там базы, где успешно живут – вы не представляете – первые колонисты, научное сообщество, мягко говоря, поумерило пыл. И встал – прямо-таки ребром – вопрос: а рационально ли держать несколько баз на Юпитере, где, собственно говоря, ничего не происходит, если у нас еще не обследована альфа-центавра? Встал этот вопрос ещё лет шесть назад, но особенно остро – в последние три года. Видимо, смысла в нас нет. Потому что одна за одной закрылись базы Челленджер и Тяньгун, Рассвет и Веста. И только несколько осталась – складская в основе своей Принсипаль и наша – Крепость. Действительно, последний оплот космонавтов на Юпитере. Коль пошла такая пьянка, наше руководство решило, что мы должны – нет, просто обязаны – совершить подвиг во имя науки. И если уж героически оборонять базу от инопришеленцев у нас не получится, то как минимум мы должны сделать какое-то открытие. Важное! И вот вся планетарная конница, вся планетарная рать рвётся науку – или еще что-то – если не подвинуть вперёд, то хотя бы толкнуть в бок. Чтобы база оправдала себя, началось новое спонсорство и так далее. А тут – неслыханная наглость – у нас украли кактусы! Только-только смогли вырастить что-то кроме радиоактивных грибов, как - на тебе! Скрали! И что теперь делать? Вывод у администрации был один – искать! Пока что нас – студентов – подозревали во всех смертных грехах. Но так как ни доказательств, ни чего-то еще столь же вопиюще указывающего на воришку у них не было, оставалось только вздыхать и грозиться. А кактусы-то искать надо! Я сидела в уголочке и думала, как же интересно устроен мир. Получается, пока я утром дописывала реферат, кто-то стырил кактусы. Вот уж у кого ночка была выдающаяся на приключения. Но кто бы это мог быть? Пока я размышляла, в зале наступила неестественная тишина. Студенты, до этого гудевшие как растревоженный улей, притихли. Деканат же, наоборот, усиленно зашушукался. Издалека я ничего не слышала, но присутствие в этой тесной компании Ядрина мне не понравилось. Он активнее всех размахивал руками, и при этом как-то подозрительно подленько улыбался. Студентов погнали на выход, и я поспешила скрыться их виду. Поспешила бы. Если бы меня не позвал куратор направления. А он меня позвал. В жизни случаются неурядицы и плохие дни, вопрос, почему в моей жизни они случаются чаще всего? Риторический вопрос, естественно, отвечать на него не надо. Я, нога за ногу, поплелась на заклание. А то, что это будет именно оно, я не сомневалась. Одно только присутствие там нашего ветеринара, чтоб ему икалось, уничтожало любые мои надежды на счастливый финал. Ох и отольются мне сейчас мои ёжики… Кто ж знал, что такие маленькие животинки мне так сильно подгадят! Никто не знал. Но реальность оказалась куда хуже, чем я могла себе вообразить. Меня срочным делом из химика-фармацевта переквалифицировали в… детектива. А начиналось так красиво. Меня подозвали к себе, сказали, какая я умница! При этом Ядрин так усиленно вращал глазами, что становилось сразу ясно, где я умничаю больше всего, и кто от моего ума уже чуть не уехал в шестую палату[1]. Потом меня придержали за локоток – видимо, чтобы не поторопилась сбежать, и ласково спросили, как мне учится. По тому, насколько доброжелательный был тон я поняла, что ответа кроме «замечательно» и «чудесно» быть не может. Ну и ладно, не особо-то и хотелось! В общем, мне проникновенно пообещали золотые горы, седьмое небо прямо на факультете и много чего ещё если я… Пойду в полицию и найду преступника!   [1] Фразеологическое выражение «ума палата» + Палата № 6, Повесть Чехова о психушке