Вечер воспоминаний

Назвать это хорошим настроением было бы неточно: когда магический эксперимент проходит успешно, магом овладевает пьянящая, угрюмая радость, почти с маниакальным оттенком. В любом случае, Даламар рад за своего учителя. Его работа продвигается и он доволен ее ходом. А когда Рейстлин доволен, то он обычно готов на долгий совместный ужин под философскую беседу. Так и в этот раз. - Я редко спрашиваю тебя о твоей жизни до того, как ты стал моим учеником, - говорит Маджере. - И я благодарен вам за ваше чувство такта, - отвечает Арджент, вежливо салютуя ему бокалом вина. - За осторожность не бередить раны изгоя. Но я вовсе не против того, чтобы рассказать о себе. Рейстлин задает вопрос без прелюдий: - Где же ты впервые испытал плотское удовлетворение, Даламар? - Под одеялом в своей кровати, - без запинки отвечает эльф, - где же еще, шалафи. Рейстлин усмехается. - А с кем-то другим? Даламар отпивает глоток вина, отставляет бокал. - В доме, где я служил. - То есть с кем-то из других слуг? - В интересах управителя обычно было не допускать романтических связей между слугами, - уклончиво отвечает эльф. - А. Значит, с кем-то другим. Кто-то из другого дома? - Шалафи, - улыбается эльф, - если вы думаете, что у меня было много свободного от служения времени… - То есть твой хозяин. Или кто-то другой из господ. Проницательные золотые глаза вперяются в него. Даламар слегка пожимает плечами. - Верно, шалафи. - Неужто это не возбранялось? - Теоретически, да. - Хм. И что же случилось на практике? - Рано или поздно каждому встречается кто-то подобный, - внешне невозмутимо говорит Даламар. - Тот, которому приходится подчиниться под страхом… ну, не смерти, но неприятных последствий. - Ты этого не хотел? Даламар внимательно смотрит на темного мага: - Шалафи, если вы… - Знаю, - нетерпеливо перебивает маг, - если я думаю, что кому-то из твоих господ было дело до того, чего ты там хочешь или не хочешь, то я очень наивен. И все же. Тот, кто наделен силой, может сделать этот опыт более или менее… неприятным, скажем. Арджент пожимает плечами. - Тот раз начался с наказания за пролитый бокал вина. Несколько иронично получилось, что бокал я не опрокидывал. *** - Да как он смеет! Кто он вообще такой! - бушевал лорд Брэнан, размахивая руками и маршируя взад-вперед по комнате от двери до кровати. - Отвечать мне отказом! В таком тоне! Слуга, стоявший на подхвате в коридоре снаружи, выглядел несколько встревоженным. Даламар со своей ношей чистых простыней и полотенец незаметной тенью просочился к шкафу в гостевых покоях лорда Рэлана, неслышно закрыл дверцу. Он уже направился к выходу, переступая через обрывки так огорчившего гостя письма, и так же аккуратно вышел бы - но тут роскошный широкий рукав лорда, незаметно для того, зацепил полный бокал, небрежно оставленный на низком столике у зеркала. Он упал не разбившись. Вино выплеснулось беззвучно и немедленно впиталось в ковер. Привыкший не отсвечивать, прекрасно вышколенный Даламар без команды опустился на четвереньки промакнуть расплывшуюся кляксу захваченным по пути использованным - почти чистым - полотенцем. Чистота и порядок должны были как бы сами поддерживать себя, незаметно для господ, не обременяя их. Расстроенный лорд обернулся, чтобы продолжить свой яростный марш и незамедлительно воспользовался возможностью сорвать злость. - Негодный растяпа! - прорычал он. - Да знаешь ли ты, сколько стоит вино этого розлива! Одна бутылка дороже твоей презренной жизни. Даламар поднялся и вытянулся, сведя руки за спиной и почтительно склонив голову. Рука в тяжелых кольцах отвесила ему основательную пощечину. Даламар не пикнул. - Неотесанный увалень - ты, небось, даже не знаешь, что случилось в тот год, когда эта бутыль была закупорена! - Даламар так же беззвучно вынес вторую пощечину. - Управителя ко мне! Управитель не заставил себя долго ждать. Он отстранил Даламара за спину и подобострастно склонился, выслушивая рык высокопоставленного гостя. - Выпороть его! - орал тот. - Какое отношение приходится выдерживать! Мало мне плохих новостей, даже тут приходится терпеть пренебрежение! Проверю! Управитель заискивающе кивал, обещая, что все будет сделано, соглашаясь с каждым его словом. Даламар стоял за его спиной безмолвно, только руки за спиной мяли запятнанное полотенце. Покидая покои, управитель ухватил его за загривок, заставляя склониться вниз и грубо толкая вперед. Но когда они свернули за угол, управитель отпустил его. Слуга, стоявший на подхвате, догнал их, схватил управителя за локоть и в двух словах тихо рассказал, что произошло. Управитель руку выдернул. - А ты его не выгораживай! И возьми за привычку не раззявывать пасть, пока тебе не велено! Когда они дошли до общей комнаты слуг, управитель Эфлид велел Даламару сесть напротив себя, склонился вперед, упираясь локтями в колени. - Говори. - Что вы желаете услышать, господин управитель? - горько уточнил Даламар. - Твои оправдания. - А какой в этом смысл? Я попался под горячую руку. Наказания мне теперь не избежать. - А смысл такой, Даламар, - угрожающе низким голосом сказал Эфлид, - прикажу ли я тебя выпороть для того, чтобы потешить высокорожденного господина, или в целях воспитания. Моего воспитания тебя. Даламар устало потер переносицу. - И что если бы я действительно нечаянно зацепил этот бокал? - тихо сказал он. - Вы бы приказали выпороть меня за это? Чтобы в следующий раз не опрокидывал? - Сейчас мне очень хочется высечь тебя собственноручно. За то, что ты юлишь. И задаешь вопросы вместо того, чтобы отвечать. Даламар склонил голову. - Я в ваших руках, господин управитель, - тихо сказал он, и его голос почти не дрожал. - Вам не нужно повода, чтобы избить меня. Вам совсем нет необходимости дожидаться промаха или ошибки… настоящей или надуманной… чтобы отдать меня на расправу профосу. Эфлид шумно, тяжело вздохнул. - Сидишь и рассказываешь мне тут, что в моих руках, а что нет. Ты думаешь, мне нравится, когда меня учат, как мне работать? Вопрос был риторическим, но Даламар был вынужден ответить в знак подчинения. Он медленно покачал головой. Управитель вздохнул. - Твоя наглость, Даламар, и эта твоя магия дурацкая… Любому они бы глаза мозолили. Но, может, из тебя еще выйдет толк. Ты не прекословил и не оправдывался. Стоял молча, как подобает. Хоть что-то сделал правильно. Даламар молча кивнул в знак благодарности за скупую похвалу. - На скамью, Даламар. Я позову профоса. * В следующий раз пути лорда Брэнана и Даламара пересеклись в столовой. Гость узнал слугу, что само по себе было плохим знаком. Сервитор должен был оставаться безликим, анонимным. - Эй, ты! Подойди-ка поближе! - крикнул лорд Брэнан из-за стола, и Даламар не сумел найти подходящей отговорки притвориться, будто бы эй, ты - это не он. - Вот, - сказал Брэнан Рэлану, прожевывая большой кусок мяса, - этот наглый слуга оказался ужасным растяпой! Разлил вино, испортил ваш же, дорогой друг, ковер, да еще нагло себя вел. Лорд Рэлан поднял брови, пригубляя вино. - Его наказали? - поинтересовался лорд Брэнан, оглядываясь по сторонам, но управителя поблизости не было. - Что, никто не знает? - Меня наказали, - тихо сказал Даламар. Все доставшиеся ему рубцы до сих пор тянули болью. - Что это ты там? - нахмурившись, рыкнул лорд Брэнан. - Меня выпороли, если так будет угодно моему господину, - смиренно уточнил Даламар. - Видите? Говорит, хотя спрашивали не его. Хотя ему никто не сказал, что ему можно говорить. И уж тем более верить его слову! - Не имеет значения, - махнул рукой Рэлан. - Слуга - иди к управителю и скажи ему, что тебя снова приказано выпороть. - Мой лорд Рэлан… Лорд Брэнан с интересом уставился на Даламара, ожидая, какие аргументы он приведёт в своё оправдание. - Что? - раздраженно ответил хозяин дома. - Прошу прощения, - сказал Даламар всё так же тихо, вовсе не пытаясь выгородить себя, - мне идти прямо сейчас или для начала закончить разносить тарелки? - Конечно, сейчас! - рявкнул лорд Брэнан, и одновременно лорд Рэлан сказал: - Конечно, закончить! Господа переглянулись. - Порка не повод увильнуть от работы, - пояснил лорд Рэлан, и лорда Брэнана это объяснение, по всей видимости, устроило. * - Как он сказал? - холодно повторил управляющий. - “Скажи, что тебя снова приказано выпороть,” - взгляд Даламара был почтительно направлен в пол, руки сомкнуты за спиной. - Ты правильно запомнил? - Такое не сразу забудешь… - Именно - снова приказано? Не “приказано выпороть во второй раз”? - Да, господин управитель. - За его ответом последовала долгая тишина, и Даламар отважился поднять взгляд. Эфлид сидел у стола, подперев щеку ладонью, и, глядя в пустоту, пожевывал губами. - Мне не жалко твоей шкуры, Даламар, не подумай, - сказал он, и Даламар не сдержал ухмылки. - Но мне очень не нравится, что мне рассказывают, как мне управлять домом, который я уже сколько десятков лет держу в полном порядке. - Он подумал еще немного. - Он спросил ни к кому конкретно не обращаясь, наказали ли тебя? - Да. - И тогда ты ответил, что да? - Да, господин управитель. - И достопочтенный лорд сказал, что он тебе не верит? - Он сказал, что я возомнил, будто моему слову можно верить, и что меня не спрашивали. - То есть четкого ответа господа не получили. И снова отдали приказ. - Да, - Даламар сглотнул, - господин управитель. - Тогда, - просверлил его взглядом Эфлид, - я рассчитываю это за повторение прежнего, уже выполненного приказа - хоть им и не было известно, что он… уже. Я не буду бить своего слугу незаслуженно дважды по прихоти кого-то, кто никогда не распоряжался хозяйством. Если тебя спросят, то управитель наказал тебя согласно инструкции, все последующие вопросы ко мне. Иди, Даламар. * В тот день слуги тянули соломинки. - А можно я как-нибудь не буду участвовать? - кисло спросил Даламар. - Я уже как бы отметился… - Ты ввязался во всю эту историю с пролитым вином, ты и должен идти, - огрызнулся один. - Не понимаю вообще, почему мы делим обязанности. - Тебе обязательно надо было выслужиться? Не мог пройти мимо? Вернуться потом? - сказал другой. - Это талант, Даламар, - сказал третий. - Придержи язык, - огрызнулась на него четвертая. - Мало радости попасться на заметку самодуру. Давайте уже тянуть. Когда основные обязанности распределили, взгляды обратились на Даламара. - Ясно, - сказал тот глухо. - Значит, уборка пола комнаты и всей прихожей на мне. * Он разрывался между тем, чтобы прибраться как можно быстрее и сбежать из клятых гостевых покоев, и между тем, чтобы прибраться со всей тщательностью - не оставив изъянов, к которым можно было бы по справедливости прицепиться. Пятно, кем-то своевременно обработанное солью, выцвело настолько, что Даламар высмотрел его не сразу. Но он еще раз прошелся по нему уксусом. Конечно же лорд вернулся в тот момент, когда Даламар заканчивал полировать злополучный столик. - Уж не ты ли это опять, - сразу узнал его тот. - Прими мою верхнюю мантию. Даламар подхватил тяжелое одеяние и аккуратно повесил его, разгладив складки. Все это время лорд продолжал стоять между ним и дверью, отрезая ему возможность к отступлению. Когда Даламар развернулся к нему, всем видом стараясь выражать скучную покорность, лорд схватил его за горло. - Интересно мне, - прохрипел он, - выполнил ли твой подхалим-управитель свой долг. Сейчас посмотрим. Он развернул Даламара и с силой шмякнул его о столик перед зеркалом, вцепился в гладкие черные волосы, запрокидывая его голову. Даламар тяжело выдохнул и зажмурился от боли, слабо дернулся. Даже если бы он посмел оказать сопротивление, его шансы против тяжелого, широкоплечего лорда были невелики. Но последствием сопротивления была кара, и только поркой дело бы не ограничилось. Жизнь Даламара, очень отчетливо осознал он, сейчас действительно стоила меньше бутылки вина редкого розлива. Рука снова ударила Даламара лбом о столик и отпустила волосы. Сильные руки бесцеремонно сдирали его одежду. Даламар лежал бессильно, не сопротивляясь, только слегка поднял глаза. В зеркале он увидел удовлетворенную улыбку Брэнана, задравшего ему рубашку и стянувшего его штаны вниз до колен. - Что ж, смотрю, он не совсем бездействовал, но, похоже, быстро подустал, - сказал тот, лыбясь. - Сейчас я, - смакуя каждое слово, и расстегивая свой ремень, пообещал он, - добавлю тебе от себя… Даламар прижался лбом к столешнице, жмурясь в жутком ожидании. Он очень отчетливо слышал каждый звук надвигающейся пытки. Ремень взвился с плеча. Боль удара по свежим еще рубцам пронзила его. Он не сдержал стона. Вскрика. Его тело извивалось и вздрагивало, отказываясь повиноваться ему. Брэнан частил, не давая ему передышки. Боль нарастала быстро, накладываясь, разгораясь, не давая дышать. Краем сознания Даламар успел подумать, услышит ли их кто и отреагирует ли. И что ему будет за это. Потом из него выбило все мысли. Потому что нарастала не только боль. Брэнан растерял весь по умолчанию положенный неизвестным кредит доверия в первые же несколько минут их первого пересечения. Несправедливость избиения и боль ударов по незажившим следам были одинаково отвратительны. Больше всего Даламару хотелось бы сбежать из этой комнаты, из этого дома, и спокойно заняться магией. Но тело его неумолимо реагировало на боль своим извращенным способом. Странное, сильное, невыносимое чувство нарастало в низу живота. Знакомое чувство. От него хотелось стонать. От него было невозможно отказаться. Отвердевший член не должен был быть виден. Если ему повезет и его мучитель устанет, то, может, он сможет сползти на пол, свернуться в клубок, прикрыться и уползти. Тот так тяжело дышит, похоже, уже устал. Но… Даламар вновь поднимает взгляд в зеркало и понимает, что и его мучитель хрипит и краснеет не только от нагрузки. Его недвусмысленно заводит порка бесправного слуги, одной рукой он - уже медленнее - наносит удары ремнем, другой выпростал свой член и жадно мнет его. Только этого не хватало, отрешенно думает Даламар. Если он меня сейчас увидит… Если… То что? Даламар бесправен. Даламар стоит меньше бутылки вина, целиком принадлежит своему дому, в полной власти управителя, и должен еще пресмыкаться перед ним, чтобы его не выкинули куда похуже. Даламар лишен агентности, и то, возбуждают ли действия господина его или только пугают, не имеет значения. Лорд Брэнан приближается и толкается о его бедра; придерживая рукой, трет головку члена о его исхлестанные ягодицы. Но несмотря на эти действия, он не очень тверд. Он отпускает ремень, тот падает на пол, звякает пряжка. Даламар слышит и видит в зеркало, как тот назально харкает в ладонь, и чувствует как запускает ее между его ягодиц. Даламар сводит к минимуму стоны, насколько может, он не будет помогать этому, ох, как же сводит желанием бедра, как же ему хочется обхватить свой член и тоже быстро-быстро задвигать рукой, как же ему хочется просто сидеть и учиться магии у одного из дома Мистиков, это скоро кончится, как было бы сладко мягко сжать головку и потеребить уздечку… больно… Пальцы не ранят, пальцы проталкиваются привычно, даже умело. Даламара накрывает тошнотой и он надеется, что если его вырвет прямо на зеркало, то его отпустят хотя бы от отвращения. Но тут пальцы находят свою цель и Даламар вскрикивает. Сладостное, мучительное, нестерпимое чувство усиливается, приобретает новый оттенок. Господин зловеще посмеивается. Даламар дрожит, выгибаясь, прижимая член к краю столика, хватает воздух ртом. Пальцы раздвигают тесное, запретное, Даламара снова накрывает тошнотой - и полумягкий член просовывают внутрь и начинают водить неглубоко взад и вперед, помогая рукой. Даламара сводит рефлекторной судорогой, лорд сопит от удовольствия. Даламар закусывает губу. Насладившись непроизвольным массированием головки, Брэнан проталкивается глубже. Судорожная боль пронзает Даламара, когда Брэнан ударяется о неконтролируемо сжимающуюся в спазме стенку, но тот быстро ретируется и вновь находит невыносимо сладкое, чувствительное место, находит ритм, наращивает его, ударяясь о горячие ягодицы. Даламар отрешенно слышит нарастающие хрипы и снова думает - скоро, скоро, скоро это закончится, болит ушибленный лоб, сконцентрируйся на этом, сознание помутнело от боли, как же сладко сводит подвздошье, он словно наполовину в другом измерении, это дурной сон, он скоро рассеется, больно, больно, больно. Он заводит руку под живот и ласкает себя, сжимая член в такт, примеряясь к заданному темпу, ох как же сладко поддаться искушению, как же приятно трогать себя там, удовольствие, с которым мало что сравнится, какое же облегчение - ответить на зов возбужденного тела… Даламар кончает так, что перед глазами темнеет. …Он исходит из того, что лорд Брэнан очень собой доволен, что он смог доказать, будто именно этого Даламар и хотел. Но когда темнота расступается - только роятся черные мушки в периферии зрения - он видит над собой в зеркале лицо обалделое и разгневанное. Лорд Брэнан вовсе не думал подчинить слугу своей воле: он хотел сделать ему больно и насладиться сам. Разрядку слуги он воспринимает как личное оскорбление, как поражение, словно его неожиданным образом обвели вокруг пальца. Обманом вырвали неположенное удовольствие. - Оделся! - кричит он сердито, поправляя свою одежду, и Даламар одной - чистой - рукой мучительно подтягивает штаны, все еще опираясь предплечьем о столик. Лорд Брэнан распахивает дверь и зычно зовет: - Управителя сюда! Этот мерзавец самоудовлетворяется в моей комнате! Даламар поднимается, покачиваясь, полупадает плечом к стене. - Даламар! - слышит он свое имя, произнесенное неверящим голосом. - Что за?.. Ты?.. Ты - это - в гостевых покоях? Даламар смотрит на белесые подтеки на недавно чистом столике, поверх выцветшего пятна на ковре, на своей правой руке - слишком очевидное свидетельство, чтобы ему противоречить. - Не… могу сказать, что нет, - с усилием произносит он. * Даламара шатает всю дорогу обратно до комнаты слуг. Первым делом он просит отпустить его полить холодной воды на горящее болью иссеченное тело. На самом деле - помыться. В этом ему решают не отказывать. Затем вокруг него собирается много непонимающих, встревоженных лиц. - Что произошло? - Он… выпорол меня еще раз, - устало отвечает Даламар. - Но этим дело не кончилось, - подталкивают его к ответу. Даламар закрывает глаза. То, что с ним делают сейчас, расспрашивая о произошедшем, немногим лучше того, что, собственно, произошло за закрытыми дверями. Пусть его выпорют в третий раз, может, если не светлые боги, то сам Нуитари смилостивится и он потеряет сознание, чернота поглотит его, избавляя от принуждения говорить о тайном, стыдном, позорном. Пусть его уже прогонят, раз его услуги, его лучшие старания, настолько не по душе господам. Зачем заставлять его произносить вслух… - Давайте осмотрим его, - говорит кто-то. “Его”. Не “тебя”. Они не обращаются к нему, он - живой предмет дешевле-– - Мне больно, - скупо, но емко роняет Даламар, отстраняясь. - Прошу дать мне отдохнуть немного перед тем, как наказывать меня за случившееся или что теперь со мной положено делать. Уходя, он слышит за собой бурчащий голос профоса, склонившегося к управителю: - Такое бывает… чисто физиологическая реакция. Особенно у молодых… Нагота, приток крови. Довольно мучительно… Не подлежит контролю… Даламар про себя покачивает головой: за него заступается профос! Обладатель самой, наверное, ненавидимой профессии - заступается за него. Зря. Потому что извращение доставляет ему сладкое удовольствие, даже когда он этого не хочет. И когда хочет. Когда тайком, ночью, надеясь, что никто не услышит, его рука ищет и находит наслаждение, когда он ласкает себя, постанывая, он зачастую представляет себе сладкие удары - не такие сильные, не от кого-то, кого он ненавидит, но все же. И кончает от этого гораздо сильнее, чем когда представляет себя целующимся с Лейдой. Такое оправданий не заслуживает. * - Даламар. Элатор - слуга старый и испытанный, немолодой даже для эльфа. Сухое, длинное тело - как старая, кривая олива, сплетающаяся жилами и узлами множественных стволов. Он садится на краю лежанки Даламара, отвернувшегося к стене. Даламар не спит, но не отвечает, хотя Элатор конечно же знает, что тот его слушает. - Это выглядит очень странно, Даламар, - говорит он. - Конечно, любой, кто хоть две минуты видел достопочтенного нашего гостя, сразу заподозрит тут неладное. Даламар покрепче натягивает одеяло. - И надо быть слепым и глухим, чтобы не заметить, что тебе там делали больно. Заметь - я говорю делали больно. Не что именно и как именно. - Элатор внимательно смотрит, не дрогнет ли острое ухо. - Ты говоришь, что он тебя выпорол по живому, незажившему. - Даламар молчит. - Но официально, конечно же, тебя никто там не порол. Как можно такое подумать о господине. Даламар поеживается, скалится в стену. - Это управитель знает и понимает. А больше нам о твоем теле ничего не известно. Только что тебя застали с рукой в семени, забрызгавшим прихожую, которую ты должен был убирать. Даламар издает негромкий звук то ли раздражения, то ли страха. - Конечно, если подумать - странное место предаваться рукоблудству. С чего бы вдруг именно там. Нехитрая юношеская забава, втихую - ну или если уж совсем в дурную голову ударило, то, не знаю, тайком в постели господина, почувствовать, как ему там на мягкой пелеринке. А здесь-то зачем. - Элатор сидит задумчиво. - И зеркало там далеко не единственное, даже если приспичило сдуру любоваться на себя в действии. И даже, предположим, напакостить так господину - ну очень странный, непонятный способ. Даламар выдыхает безголосым рыком. Похоже, ему очень не нравится слушать старшего. - Но кто же будет думать. Слово господина - вот и все объяснение. Элатор вздыхает, вслушивается, есть ли отклик. - А я вот думаю, - продолжает он. - Думаю, думаю все и думаю… Думаю, что-то еще там случилось, что-то другое. Элатор напрямую подводит его к ответу. Даламар молчит. - Сам подумай, Даламар, - убеждая, мягко продолжает Элатор. - По официальной версии тебя застали ублажающим себя, глядя на свое отражение в зеркале в комнате гостя. Ты понимаешь, какое наказание тебя ждет? - Острое ухо вздрагивает. - Правильно вздрагиваешь. Я так думаю - ударов сто по провинившейся ладони. Может и больше. - Даламар ворочается на лежанке. - Ты видел, как распухают руки от такого? Ты думаешь, тебя выкинут. Ты не просто больше не сможешь служить здесь - тебе запросто могут повредить нервы там внутри. Так что рука отниматься и плохо двигаться начнет. И прощай твоя магия. Даламар плавно разворачивается, полуусаживается на лежанку, смотрит с болью на старого слугу. - Ты ведешь к тому, что тебе что-то понятно, Элатор, но необходимо, чтобы тем не менее сказано было напрямую и вгромкую. Перед всеми. Что же мне, по-твоему, сказать? - Серьезно рекомендую правду, - говорит Элатор. - Как будто за эту, как ты говоришь, правду, меня не осудят не менее строго. Да, Элатор, - Даламар спускает ноги, отводит глаза, его голос тише. - Да - господин пожелал удовлетворить свою страсть об меня, предварительно избив. Да - овладел мной как женщиной… не считая известных… различий в устройстве тела. - Элатор слушает не перебивая. - Ты предлагаешь мне всем об этом рассказать? Пусть все знают, как со мной поступил гость. И что я от этого излился, как последний… - Даламар яростно крутит головой и сжимает зубы. - Ну не всем, - примирительно советует Элатор, - доверься управителю. Он может тебя выгородить. Он еще не успел договорить, и уже понимает, что говорит впустую. - Лучше пусть так, - глухо говорит Даламар и поднимается. Не оборачиваясь к старому слуге, он договаривает дрожащим, но упрямым голосом. - Мне было больно, Элатор. Поверь. И… если можешь, не суди меня за несколько секунд облегчения. * - Куда же ты лезешь, старый дурень? - раздраженно охает управитель. - Я просто хочу сказать… - вкрадчиво тянет Элатор, невзначай оказываясь поперек пути, - меня можно послать, например. - Куда? Что? - Ну господин управитель. Я же не первый день здесь служу и кое-что повидал, - извивается тощая жилистая фигура с иссохшейся шеей - как сплетение канатов на пристани. - Ты не можешь пояснее как-нибудь? - подталкивает его Эфлид. - Нет, - качает головой тот, - никогда в жизни я бы не осудил господина. Наоборот - сделаю все наилучшим образом. Но хотя бы намек… Намек, да? Потому что если господин изволит кинеда там например, нужен ему патикус, да? - такое бывает! То я устрою ему, без сучка и без задоринки. Хорошо вышколенных, высшего класса. И вовсе незачем насиловать приглянувшегося слугу, у слуг господина нашего лорда Рэлана другие достоинства и применение им другое… Элатор замолкает, поводя головой. Управитель угукает. - Он тебе сказал? - Да знай я, что господину это угодно, я бы всенемедленнейшим образом… - Нет, я не про уважаемого лорда Брэнана. Я про Даламара. - А Даламар что? - Он что тебе сказал? - Ну господин управитель, - с укоризной говорит Элатор, - кто же будет о таком говорить. Кто из нас вообще способен в чем-то заподозрить или обвинить господина? Слово господнее закон и хвала им за нашу мирную сытую жизнь, горестей не знающую… - Это можешь пропустить, - морщится Эфлид. - Даламар никому ничего и не скажет, - посерьезнев, говорит Элатор. - Ни мне, ни вам, ни кому другому. И я его понимаю. - Вот как? - Да, и не иначе. Дать лорду отпор - кара. Подчиниться - позор. Я бы, например, тоже не хотел бы говорить, кто меня и как отымел… если бы отымел, например. Может, пожаловался бы кому, кому доверяю, кого можно попросить подсобить, заменить, пока больно по живому выпоротому… - А Даламар что, слишком гордый жаловаться? Магия совсем мозги запудрила? Старый слуга извивается, довольный, затягивая силок. - Если бы просто обидели, то, может, и поплакался бы, может, может. Но тут же такое дело. Тут не просто обидели. Тут довели… И теперь любой может сказать - смотрите-ка, наш Даламар, а мы про него и не знали, а оно вож ты как… Полюбилась ему мерзкая господская ласка. Значит - заслужил. А может - специально напросился? Управитель трет подбородок. - Полюбилась, не полюбилась, как по мне приятного мало. Но спустил перед зеркалом он сам, ты же видел. Элатор качает головой. - Что там произошло, мы не знаем. Если б вот вас, господин управитель, например, зажали в углу - либо три свой отросток, пока не изольешься, либо запорю до полусмерти и вышвырну на помойку… понимаете? - Ладно, - бурчит управитель, - что ты все поперек дороги роишься, как муха какая, не пройти в своем же доме… Давай, в сторону, работать иди. Послать его можно! Вот - посылаю… подальше… * - Что там за история приключилась? - спрашивает лорд Рэлан под конец беседы, когда все дела приведены в порядок, бумаги подписаны и у управителя есть все, чтобы можно было распоряжаться хозяйством дальше. - С тем слугой, который не поладил с лордом Брэнаном? Эфлид нарочито вздыхает и смотрит на своего господина, позволяя себе легкий укор. - Знаете, все можно устроить. И если нашему достопочтенному гостю не хватало кого-то, чтобы согреть его постель, можно было бы и намекнуть. Я даже знаю, кого бы я послал это устроить… - Да что ты говоришь, - с удивленным интересом произносит лорд Рэлан. - Что там случилось, те, кого не было, не знают, - говорит управитель. - И я не знаю, потому что я такой вопрос никогда бы не задал. Но я точно знаю: ваших слуг я воспитывал не для такого. И если есть даже тень подозрения, то мой долг не наказывать, а находить решения. Со всем почтением к вам и к нашему гостю, мой господин. - И ты какое-нибудь решение нашел? - Да. Отошлем его на пару недель на черные работы. А потом вернем обратно. Неискалеченного. Мне еще нужно вбить в него здравый смысл, - Эфлид улыбается, - и от службы вам под моим началом он в этот раз не отделается. - Не буду вмешиваться в твою кухню, доверяю твоему суждению. И даже вижу в нем здравое зерно: интимный казус - вовсе не повод увиливать от работы… Надо будет при случае намекнуть лорду Брэнану… *** Взгляд Рейстлина горит темной, мрачной яростью. Но голос его тих и обманчиво равнодушен. - То есть: тебя наказали за проступок, которого не было. Избили. Потом еще раз избили и изнасиловали. И в наказание за это собирались искалечить тебя и выгнать. Я ничего не забыл? Даламар посмеивается. - Шалафи, с другой стороны, за меня заступились - профос, старший слуга, и даже мой управитель - с одобрения моего хозяина. Он видит, что его учитель сердится и пылает от негодования, хотя почти ничем этого не выдает. Только сцепляет и расцепляет тонкие сухие пальцы. - Должно быть, - сухо роняет маг, - ты очень скучаешь по Сильванести. Даламар смеется. Его трогает забота учителя. Не просто трогает - делает счастливым. - Бывали и другие случаи. Не с моего согласия, но с… гораздо более… благоприятным протеканием