Добрый вечер, Дозор!

На сей раз Филипп прибыл на "место преступления" первым. Впрочем, всё здесь было непонятно, ненадёжно и под вопросом. Например - "подозреваемый". Родион Стефанович Брик, тёмный маг-целитель четвёртого уровня, врач, работающий в большом стационаре по Бабушкинской, по совместительству присматривающий за "отделением для иных", назначенный на эту должность Жальцевым. Сейчас целитель невозмутимо расхаживал по своему кабинету, наводя себе кофе в большой кружке с рисунком в виде обнажённой грудастой девицы в развратной позе. Дозорные, "производившие задержание" сидели здесь же, на стульях у стены, возле двери, сложив ручки на коленочках, как послушные детки, и на его предложения присоединиться к чаепитию отвечали скромными отказами и смущёнными улыбками. - Здравствуйте. - сказал Филипп. - Добрый день, - благодушно отозвался "подозреваемый" и сделал глоток из своей вызывающей кружки. Сегодня медицинский костюм на нем был светло-лиловым с тёмно-синей отделкой. Дозорные, Валентин и Ефим, при виде начальника, подскочили по стойке смирно. - Вы присаживайтесь, - предложил доктор Филиппу, - Хотите кофе? - Нет, спасибо, - отозвался Филипп, знаком отдавая дозорным команду "вольно". И сел напротив Родиона Стефановича, по другую сторону стола. Он испытывал к "задержанному" смешанные чувства. С одной стороны, тёмный целитель характером обладал отнюдь не сахарным, норовя при каждой личной беседе отпустить какую-нибудь шуточку, колко, ядовито, а главное - в точку. С другой же, по зиме он безропотно откачивал своих таких многочисленных пациентов, почти все из которых были светлыми. Да и ещё пострадавших людей вёл, ставших жертвами Сторожа-Кеона. Филипп пообещал себе отнестись к делу максимально корректно. И сперва попросил Ефима, как старшего сегодня в паре, доложить причины, кх-м, задержания. Ефим глянул на доктора, будто разрешения спросил. Тот поощряюще улыбнулся. Он совершенно не переживал по поводу обвинения. Итак, сегодня, в 21.30, дозорными по району - Ефимом и Валентином, был зафиксирован нехилый магический всплеск в здании стационара. Поспешив на место, они имели возможность наблюдать случай нелицензированного исцеления одного из пациентов. И поскольку из иных в стационаре сейчас находился лишь "гражданин Брик", то и задержан был именно он. Гражданин Брик невозмутимо покивал: - Подтверждаю. Пациент... - он приподнял со стола уже найденную им карту больного, как бы предлагая её в доказательство, - Владислав Семёнович Киримов, 1998-го года рождения, доставлен буквально вчера. В результате автомобильной аварии получил многочисленные серьёзные травмы, от черепно-мозговой до разрыва селезёнки. Как в мясорубке побывал. Находился в отделении реанимации в состоянии комы. - А сейчас? - не без удивления уточнил Филипп. - А сейчас здоров абсолютно, - Родион Стефанович пожал плечами, будто дело обычное и чуть ли не раз в неделю тут такое бывает, - По результатам предварительного осмотра. Как вы понимаете, сейчас слишком поздно проводить рентгенологическое обследование, так что ждём до завтра. Но уже сейчас можно сказать, что... - он пролистал карту в поисках нужной страницы, - Исчез шрам от аппендицита, например, пятилетней давности. А со слов самого пациента, ещё и пломбы изо всех зубов выпали. За ненадобностью. Казалось ли, что самого врача такое положение дел основательно развлекает? Так и рвалось с языка "Ну и зачем вы это сделали?" Вот только, слишком многое здесь было... не так. - Вы были в отделении реанимации сегодня? - спросил Филипп. Целитель широко улыбнулся, словно радуясь догадливости собеседника: - Был. Вы не поверите, буквально за несколько минут до... исцеления. - С какой целью? На самом деле, задавая не особо важный в данной ситуации вопрос, Филипп размышлял о том, когда следует позвонить Жальцеву, то есть - в Дневной? Сейчас или после тщательного допроса, а может быть и ареста? - Ну, - нисколько не смущаясь Родион Стефанович сообщил, - Там сегодня дежурит моя знакомая. Медсестра. Мы с ней чай пили. С конфетами. И замолчал, хитрый лис, словно в предвкушении других интересных вопросов. Или выводов, полученных из ответов. Чуть не облизывался. - Других иных в стационаре не было, как думаете? - Понятия не имею. - целитель легко отмахнулся, - Я не чувствовал рядом. А всё здание сканировать мне, извините, без надобности. Я здесь другими делами занят. - Какого уровня магия была зафиксирована? - уточнил Филипп у Ефима, казенные амулеты позволяли дозорному действовать, невзирая на собственный уровень. Ефим медлил с ответом почему-то. Родион Стефанович насмешливо хмыкнул, отставляя пустую кружку. Филипп повернулся к подчиненному. Тот виновато развёл руками: - Амулет... при измерении... В общем, он пришёл в негодность. Примерно такого Филипп и ожидал. - Да кто ещё мог-то? - подал голос Валентин, вступаясь за попавшего впросак напарника, - Тут же иных больше не было. Мы же проверили. - Чтобы такое сотворить, - ответил Филипп, - Иной должен быть высшим. И магическое воздействие применять... Думаю, не меньше второго уровня. Он вопросительно посмотрел на врача в просьбе уточнить. - Первого, я бы сказал. Причём, с наличием медицинского образования. - кивнул Родион Стефанович, - Но как мне кажется, вы ещё кое-что упускаете из виду. Я тут ни при чём. И быть "при чём" никак не могу. По одной весьма простой причине. Филипп кивнул и встал, не сводя с него глаз. - По какой? - не сдержался Ефим. Оба дозорных тоже были уже на ногах. - Магия применена светлая, - ответил Филипп, - Я это даже отсюда чувствую. И сотворить её мог только светлый. Он обратился к целителю, - Родион Стефанович, вы меня не проводите к этому загадочному пациенту? - А как же! - отозвался тот с готовностью, - Только вот бахилы и куртки для вас сыщу. Сами понимаете - отделение реанимации. Пока доктор рыскал в поисках спецовки для троих дозорных, Филипп в нерешительности крутил в руках свой смартфон. Проблема в том, что звонить в столь поздний час, и вполне вероятно поднимать Жальцева с постели, Филипп не решался. А если позвонить просто в офис Дневного, будет выглядеть ещё хуже. Словно Филипп обижен на Жальцева. Непонятно за что. Окончательное решение далось нелегко. Жальцев сообщил, что приедет непременно, несмотря на ночное время. Но дожидаться его не стали. Отделение реанимации находилось двумя этажами выше. И по мере приближения к нужной палате, всё ощутимее становился след от неопознанного воздействия. Свет. Много Света. Да в нём купаться можно было! По дороге Родион Стефанович перебрасывался непонятными репликами со встревоженными медсёстрами, снующими по коридорам. Филипп пытался прислушиваться, но сильно сомневался, что их речи сможет перевести хоть с помощью сумрака. Впрочем, результат был ему доложен и так. Этажом выше и этажом ниже отделения реанимации у многих больных наблюдается резкое улучшение самочувствия, а у кого-то ещё и совершенно недопустимой в стенах стационара - бодрости. В самой же реанимации один из пациентов, сосед исцелённого Киримова вышел из комы, в коей пребывал почти неделю. В нужной палате тихо-тихо переговаривались и, кажется, спорили. Дверь была раскрыта. Медсестра, та самая, с которой пил чай незадолго до происшествия Родион Стефанович, пыталась убедить пациента, что ему всё ещё необходимо находиться здесь. Сам же Владислав Семёнович пребывал в полной уверенности, что его сюда поместили по какой-то ошибке. Заметив вошедших, они замолчали. - Вы идите, Мариночка, - мягко попросил медсестру Родион Стефанович, накладывая лёгкое подчиняющее воздействие, - Нашего загадочного пациента сведущие товарищи осмотрят. Она улыбнулась в ответ, смущенно потупив глазки и послушно ушмыгнула мимо. Миленькая. И лет, пожалуй не больше двадцати пяти. Тёмный проводил её взглядом, будто огладив по спине. Филипп поторопился отвернуться. Тем более, ему было чем заняться и кроме созерцания чужих романтических отношений. И как только вполне оглядел лежащего на высокой койке парня, недоверчиво выдохнул. Этого не могло быть. Просто не могло. За спиной так же удивленно хмыкнул Валентин. Ефим же, не понявший, в чём дело, озадаченно поглядывал то на них, то на парня. Торопливые, суетливые шаги от двери. Филипп всей спиной напрягся, ожидая появления вновь прибывшего. - Бахилы - где? - вполголоса рыкнул Родион Стефанович на вошедшего. - А вот и принеси, - холодно отозвался Жальцев. Врач очень недовольно покачал головой, но вышел. - Заняяятненько. - Жальцев подобрался ближе. - А вы кто? - спросил наконец пришедший в себя от неожиданного наплыва посетителей Владислав Семёнович Киримов. Но смотрело на них знакомое лицо Всеволода Васильевича Акимова. Которого уже больше двух месяцев не было на свете. - А вам бы поспать, - посоветовал Жальцев. И парень почти мгновенно расслабился и закрыл глаза. - И что же вы на это скажете, Филипп Даниилович? Филипп молчал. Он думал, что можно сказать, чтобы не звучало как наивная глупость. - Да нет, - помотал головой Валентин, видевший Акимова пару раз, - С первого взгляда похож, а так - нет. У этого щёки пухлее. И волосы, вон, темнее. И у того на носу горбинка была. По-моему. Всё было так, и щёки, и горбинка. Только что же это такое могло значить? - А вывод-то интересный напрашивается, - не дождавшись от Филиппа какого-либо ответа, Жальцев заговорил сам, весьма ехидно, - Исцелил юношу - светлый. И кто же это мог быть... Вернулся Родион Стефанович. Сунул в руки Жальцеву свёрнутые шариком бахилы и историю болезни. Бахилы отправились в карман, а история подмышку. На какое-то время в палате повисла тишина. Только стоящие у дверей Ефим и Валентин перешептывались. - Ну нет, - сказал вполголоса посвященный в странность ситуации Валентин, - Лешка бы не стал, а Сашка бы не смог. - Ага! - обрадовался Жальцев, будто услышал обличающее доказательство вины преступника, - А не был ли сегодня в стационаре Алексей Николаевич Гаев? - Даже если и был, - возразил Филипп, - Кто бы его допустил сюда, в реанимацию? Самому же ему пришло в голову, что Алексей часто бывал в стационаре прежде, когда здесь ещё работала Таисия, знал все входы и выходы. Воспоминания о яркой красавице-целительнице, попавшей под влияние безумного Балора неприятно и болезненно резанули по сердцу. - А напомните-ка мне, Филипп Даниилович, - Жальцев не желал отставать, - Почему такой иной как Алексей Гаев не работает в Дозоре? По какой причине уволен и почему при всём своём желании к работе так и не допущен? - По собственному желанию он уволен, - Филипп повернулся, недовольно глядя прямо в паучьи глазки за стёклами очков, - И я не вижу причин, по каким дела Ночного Дозора касаются интересов Дневного. - А вы не пытаетесь Гаева выгородить? - вкрадчиво поинтересовался Жальцев. - Я пытаюсь воззвать к благоразумию! - Филипп, не сдержавшись, повысил голос, - И логике! По вашему, Гаев зачем-то явился сюда, увидел... пусть даже сходство Киримова с Акимовым и применил магию высшего порядка с целью его излечения? Которой, к слову, не обладает? Осознав повисшую вокруг, пропитанную недоумением тишину, он замолк. В самом деле, это уже не Дозорные разногласия выходят, а какие-то... личные разборки. И напоминают больше всего ссору недавних супругов, в пылу спора позабывших, что кроме них здесь кто-то ещё есть. Филипп мотнул головой. Выходит совсем чёрти-что. Работать с Жальцевым становилось совершенно невозможно. - Полагаю, - заговорил он куда спокойнее, - Следует навести здесь, в стационаре, порядок. Чтобы не пошли ненужные слухи. Это первостепенная задача. А потом и обо всём прочем подумаем. Он двинулся на выход, в запале не отмечая, идут ли остальные следом. - Куртки. - донесся до него голос Родиона Стефановича, - Не забудьте сдать. Казённое, всё же, имущество. А бахилы можете себе оставить. Так уж и быть.