Для танго нужны двое

      Гай проснулся без четверти восемь утра, ещё до того как сработает будильник Янгмена. Потянувшись к будильнику, он взял и отключил его, поставив обратно на столик. Внимательно разглядывая своего сына, сладко спящего на боку, лицом к отцу, мужчина счастливо улыбался, проводя ладонью по его лицу, задевая бакенбарды. Синяки под глазами Янгмена стали менее заметными чем вчера, и было бы здорово, если б сегодня он перестал плакать. Он провёл большим пальцем по его пухлым губам, задевая усы. Юноша, приоткрыв рот, повернулся на спину. Гай, не растерявшись, приподнявшись на локте нежно поцеловал своего любимого Янни в приоткрытые сухие, но мягкие губы, запустив язык в его сладкий ротик. Янгмен медленно открыл глаза. — С добрым утром, сынок. — прошептал папа, снова его целуя. В ответ он получил взаимный поцелуй, такой же нежный и ласковый. — С добрым утром, папочка… — ответил он папе между поцелуями, улыбаясь. Они оба чувствовали оттепель в их конфликте, что несказанно радовало обоих. А это «папочка» — как казалось бы долго Гай не слышал его, как он был счастлив снова услышать в свой адрес это слово!       Гай с Янгменом сидели в столовой за столом, завтракая яичницей с беконом и колбасками. В чашке Янгмена был ароматно и аппетитно разлит его любимый кофе со взбитыми сливками и солёной карамелью. Гай же был без напитка вообще. — Пап, — отхлебнув кофе вместе со взбитыми сливками и поставив чашку на стол, обратился к отцу Янгмен, — где твой кофе? — Сынок, знаешь, тут такое дело, — отвлёкшись от завтрака, положив вилку с кусочком яичницы и бекона на тарелку и взяв сына за руку, — ты позавчера перебил всю посуду, мне удалось спасти только эту чашку, из которой ты сейчас пьёшь, и вот эти две тарелки — до них ты не добрался. — совершенно спокойно заявил ему Гай. — Попью кофе на работе. Щёки сына покрылись заметным румянцем от стыда за тот масштаб катастрофы, что он натворил. — О… Пап, возьми мой. — он протянул ему свой напиток, — Тут ещё много… — Спасибо, Янни, — мужчина взял из его рук чашку с дико сладким кофе и отхлебнул, не поморщившись от чрезмерной сладости, — у тебя сливки на усах, Янни, дай-ка я уберу. — и потянувшись к нему, легко поцеловал его в губы, слизывая сливки с его усов и губ, втягиваясь в поцелуй и не отрываясь от губ Янгмена, нежно посасывая их. Янгмен совершенно не сопротивлялся, он вошёл во вкус и с такой же нежностью и любовью отвечал ему на поцелуй.       Они вместе, как обычно, собирались на выход: Гай на работу, а Янгмен на учёбу. Уже одевшись в верхнюю одежду, Янгмен сам взял его ладонь в свою. Обычно этот жест делает сам Гай перед выходом из дома, но сейчас по понятной им причине, юноша взял инициативу на себя. Выйдя из дома, держась за руки Янгмен остановил его посреди двора, взяв папу и за вторую руку и смотря ему в глаза. — Папа… Папочка, — тихо начал Янгмен, и Гай внимательно начал его слушать, — я правда много думал о нас с тобой, правда, я всё это время чувствовал себя виноватым перед тобой. — быстро проговорил он. — И что же ты решил, мой милый? — тем же тихим тоном спросил Гай, смотря в глаза сыну. — Я повёл себя эгоистично. — произнеся на выдохе, юноша старался не расплакаться снова. — Прости меня, пажа-а-а-алуйста, — Янгмен крепко обнял папу, уткнувшись лицом ему в плечо и тот сразу же обнял его в ответ, крепко сжимая своего любимого в своих объятиях. — Это ты меня прости, мой родной, моё дитя, — папа гладил его по спине, — никуда тебя не отпущу… — Не отпускай, пожалуйста, — его приглушённый голос дрожал, — слышишь? — Да, да, слышу, родной, — Гай поцеловал его в висок, положив свою ладонь ему на затылок, — не отпущу… Никогда и никуда… — он снова покачивал сына взад-вперёд, успокаивая, внушая этим ему что всё действительно хорошо. — Мой маленький… — прошептал Гай. — Твой маленький… — подтвердил юноша, обняв его за шею и встав на цыпочки. — Я простил тебя, — Янни потянулся за поцелуем и Гай поцеловал его, — ты не виноват, правда, ты беспокоился… Я рад, что ты не покинул меня, — между поцелуями произнёс он, — я будто находился в тёмном и мрачном месте, я чувст… — Янгмен нервно взглотнул, — чувствовал себя плохо, но твоя любовь и забота мне не дали пропасть. Ты был рядом… — его большие голубые глаза, которые были для Гая восьмым чудом света, смотрели на него, полные благодарности и любви. — Я всегда буду рядом, мой сынок, всегда буду заботиться о тебе, — Гай погладил его по волосам, — ты моя жизнь, моя любовь, моё всё… И никогда не забывай об этом. — Никогда, папочка, — Янгмен снова обнял его, — я тебя очень люблю. — Я тебя ещё больше, сынок, — Гай снова поцеловал его в губы, — и всегда буду любить. Никакой эгоизм и никакие недомолвки с капризами нас не разлучат. Мы вместе, мы семья… И это главное для меня. Я счастлив, что нас свела судьба, что ты мой сын. — И для меня, папа, — Янгмен улыбнулся, вытирая слёзы, — я тоже счастлив, что мы вместе и что ты мой папа.       Затем они остались стоять некоторое время в объятиях, только слышалась их дыхание и сердцебиение. Это было самым лучшим моментом в их жизни — моментом, когда они поняли, что любовь друг к другу не стерпит никаких препятствий и она преодолевает все трудности. — Всё хорошо, моя звёздочка, — гладя сына по голове, тихо сказал он, — я всегда буду рядом с тобой, что бы с тобой ни случилось. Всё хорошо, сынок. — Гай с улыбкой посмотрел на свою звёздочку и вытер большим пальцем с его скулы покатившуюся из левого глаза слезинку. — Всё хорошо. — Спасибо, что ты есть в моей жизни, папа! — Янгмен смотрел в любимые чёрные глаза и застенчиво улыбался, поглаживая его щёку с не до конца прошедшим покраснением, в которую он смачно зарядил позавчера пощёчиной, он несколько раз покрыл её мягкими поцелуями, перейдя к губам, а потом Гай подхватил его под подмышки и пару раз вскружил, под общий хохот обоих прямо посреди двора. — Видишь, Янни, — Гай держал сына за руку, идя с ним к Военному мемориалу возле Вестминстерского аббатства, — в любой ситуации нужно разрешать конфликт мирным, уважительным образом. Для танго нужны двое, ты прекрасно это понимаешь, и примирение, сынок — это не игра в одни ворота, надо вносить общий вклад к нему, решать конфликт вместе. Я очень рад, Янни, что ты тоже думал над нашей с тобой проблемой и мы пришли к консенсусу. — он не отрывал глаз от своего мальчика. — Мне правда самому неловко, папа. — тихо ответил Янгмен, крепко сжав пальцами ремень своей наплечной сумки. — Вот и мне тоже было неловко, когда я ляпнул тебе… Ладно, не будем об этом, хорошо? — мужчину сразу на ходу обнял Янгмен, улыбаясь. — Почему бы нам с тобой сегодня не прикупить посуды, пап? — продолжая улыбаться предложил он. — Чтобы она снова летала, да? — Гай захохотал, но Янгмен ткнул его в плечо. — Вообще-то, папа, нам пить и есть не из чего, — с важностью произнёс он, — мы с тобой сегодня пили из одной чашки, а ты о каких-то конфликтах! — Хорошо, хорошо, Янни, — он прекратил хохотать, — тебя проводить пешком до колледжа, мой дорогой? В ответ его сын радостно закивал и, выйдя из арки Динс Ярд, проходя мемориал, они пешком, держа друг друга за руки, направились в сторону колледжа.       Пройдя несколько метров с сыном от мемориала, Гай заметил уже знакомого патрульного, который узнав Гая и увидев его счастливого, с сыном, с лица которого тоже не сходила улыбка, улыбнулся Гаю и пожелал ему с сыном удачного дня. Гай помахал ему, а Янгмен крикнул ему благодарность и также пожелал хорошего дня.