Смысл жизни
25 апреля 2023 г., 13:43
На следующий день Янгмен проснулся ближе к обеду, уже один в своей комнате, но уже со свежей головой. Чувства опустошения и предательства, которые вчера так сильно терзали его, сегодня были притуплены. Но всё равно на душе оставался осадок обиды, который неприятно давил на сердце. Он лениво потянулся в постели и повернувшись на левый бок, обнаружил на прикроватном столике около будильника поднос с двумя тарелками: одна с пирогом Баноффи, а на второй тарелке лежал сандвич, с не очень аккуратно порезанной начинкой: ветчина, сыр, помидоры, огурцы и большой лист салата. Рядом с тарелками лежала сложенная записка и стояла чашка с остывающим кофе со взбитыми сливками и солёной карамелью.
Янгмен первым делом взял чашку и, сделав первый глоток и облизнувшись от сладости, взял с подноса записку и раскрыл её, где витиеватым ровным почерком папы было написано следующее:
«Дорогой мой Янни, моя любовь!
Когда ты появился в моей жизни, она разделилась на «до» и «после», она никогда не была прежней с тех пор, когда я принял решение усыновить тебя, и я ни секунды не пожалел о своём решении. Я пересмотрел все свои жизненные приоритеты, все мои амбиции переместились на задний план с появлением тебя. Сынок, только ты смог изменить мой мир в лучшую сторону, а я таким же образом смог изменить твой. Разве это не прекрасно? Может быть, я часто тебе это повторяю, но в данной ситуации эти слова будут как нельзя кстати. Как я могу отказаться от своего смысла жизни, если мой смысл жизни — это ты?
Я очень люблю тебя. Твой муж и ПАПА.»
Он прослезился, шмыгнув носом, отложив записку в сторону. Залпом выпив тёплый кофе, он поставил чашку обратно на поднос и лёг обратно в постель, заплакав от переполняющих его чувств того, что папа его любит, защищает, лелеет, оберегает, но в голове до сих пор отдаются эхом те вчерашние слова… Немного придя в себя и позавтракав, несмотря на то, что приём пищи по времени больше походил на обед, Янгмен заправил постель и лёг на прибранное одеяло, свернувшись калачиком, держа в руках записку. Он задумался о том, какими несправедливыми могут быть слова, брошенные в гневе, и как они могут ранить того, кто тебя любит. Он подумал о том, что, несмотря на ссоры и недопонимания, связывающие его и отца помимо взаимной любви, они прежде всего любят друг друга, и заботятся друг о друге. Янгмен очень любит Гая, ровно так же как Гай любит его, может даже больше, не променяет его ни на кого другого. Он — весь мир, центр Вселенной для Янгмена. А ссоры… у кого их нет? С этими мыслями он заплакал ещё сильнее и понимал, что должен проявлять больше уважения и заботы к своему отцу, который так много сделал для него. Вчерашняя истерика — для чего он вчера её закатил перед папой? Зачем убежал из дома, ещё больше ранив его? Что он пытался этим себе и ему доказать? А думал ли он о том, нарушая этот их несчастный комендантский час, что именно в течении двух часов испытывал папа, пока тот не торопился возвращаться домой? «У меня вчера болело сердце, до девяти чёртовых часов вечера, пока ты отсутствовал дома.» — эти слова пронеслись эхом в голове Янгмена. Он с ужасом осознал, что сам оказался не прав и поступил очень эгоистично по отношению к папе. Ему сейчас хотелось встать и пойти к нему, извиниться, но его мысли прервал стук в дверь. Янгмен промолчал, он всё так же лежал, свернувшись калачиком и смотрел в одну точку. — Доброго тебе утра, Янни! Спишь, сынок? — прозвучал голос отца. Янгмен ничего ему не ответил, только повернул голову в его сторону и посмотрел на Гая заплаканными глазами, отрицательно кивнул и снова отвернулся. — Ты уже поел? Этот сандвич я приготовил сам, а пирог приготовил наш повар, я его попросил. Как ты себя чувствуешь? — он лёг к сыну на постель, вплотную прижавшись к нему и положил руку на его плечо, а затем притянул сына за живот к себе ближе и Янгмен упёрся ему ягодицами в пах, мужчина медленно положил ему руку на талию, проведя ею ниже и опустившись до его ягодицы. Гай прижался губами к его шее, начав её мягко целовать по линии позвонков. Янгмен перехватил руку и переместил обратно на свой живот, накрыв её ладонью. — Никак… — совсем тихо и вяло сказал Янгмен. Отец мягко развернул его лицом к себе, и они лежали, смотря друг другу в глаза. Гай обнял сына, который в тот же момент молча обнял его в ответ, уткнувшись ему в плечо. — Я люблю тебя, — мужчина поцеловал юношу в макушку, — родной мой, — снова поцелуй, — мой мальчик… — Гай начал гладить его по голове. — Я знаю, ты пережил много предательств в жизни, разочарований, — начал он шёпотом, — но я так не поступлю. В ответ Янгмен только всхлипнул, обняв его крепче. Заботливые, сильные и горячие руки отца не переставали гладить его и прижимать к себе.***
Проведя половину дня в своей постели, уснув вместе с отцом, он снова проснулся один. На часах была половина седьмого вечера, а он всё ещё в пижаме, всё равно скоро ложиться спать — завтра ему придётся рано встать вместе с папой на учёбу. Не найдя смысла переодеваться в домашнюю одежду, он лишь только поднялся с постели, размялся, включил верхний свет, пошёл в ванную и умылся, снова прибрал примятую постель, Янгмен достал из своей сумки учебник по римскому праву, и снова лёг на кровать, открыв его с закладки и начав читать его лёжа на боку, подперев голову. Полностью погрузившись в чтение, он и не замечал моменты, когда в его комнату заходил папа, но чувствовал, как тот его целует за ушком и в шею, и краем глаза видел как тот подал ему как и вчера два ломтика пиццы на тарелке, с апельсиновым соком, но без стакана воды с разведённым в ней аспирином. Не отрываясь от чтения, он поужинал, и через какое-то время в комнату снова зашёл отец, забирая посуду и снова поцеловал его, в этот раз повернув его к себе целуя в губы. Взаимности не последовало, и Гай выходя из его комнаты с пустой посудой, напомнил ему, что завтра нужно идти на учёбу. Янгмен взглянул на него и кивнул. Мужчина вышел из комнаты. С улицы раздавались куранты Биг-Бена, пробив девять раз. Юноша закрыл учебник поместив закладку на том месте где остановился, встал и убрал его обратно в сумку. Он пошёл в ванную комнату и, почистив зубы, начал всматриваться в своё отражение в зеркале: красные глаза, с синяками под ними, лопнувший капилляр в правом глазу, растёртый красный нос, слипшиеся ресницы — однокурсники точно удивятся его внешнему виду. В колледже у него не было друзей, Янгмен и сам не очень хотел заводить новые знакомства, и общался он с однокурсниками постольку-поскольку, но зато был самым успешным студентом на потоке и к нему часто обращались его однокурсники за помощью в изучаемых предметах, и он пользовался должным уважением среди них, добродушно помогая им, оставаясь при этом закрытым для дружбы с ними. Но они понимали, чей он сын, и что дружбы с ним не так-то просто добиться. Раздевшись догола и, откинув в сторону свою белую пижаму, которую папа ему подарил на день рождения, Янгмен залез в ванну и включил тёплый душ. Струи смывали с него весь негатив и обиды, он тщательно натирал своё стройное тело мочалкой, которую намылил бруском ароматного мыла, затем он помыл мылом свои волосы, массируя кожу головы и растирая пену по волосам. Он смыл с себя пену, а потом простоял под струями воды ещё долго, добавив температуры погорячее, закрыв глаза и оперевшись левой рукой в стену, опустив голову вниз. В ванной комнате уже образовалось много пара и Янгмен не заметил из-за него и шума воды то, как сюда к нему зашёл папа, взяв с полки его сложенное большое банное полотенце. Выключив воду, Янгмен слегка отжал свои волосы от лишней воды и вылез из ванны, и Гай сразу завернул его в полотенце, вытирая волосы а затем обнял его, прижав крепко к себе. Юноша не спускал глаз со своего отца, который смотрел на него с теплотой и любовью, улыбаясь, разглядывая своё большеглазое чудо. Гай поцеловал его в губы, и Янгмен отозвался на его поцелуй, впервые за выходные с удовольствием его поцеловав в ответ. Он мягко прервал поцелуй, улыбаясь отцу и видя его счастливую улыбку. На часах было половина двенадцатого ночи. Янгмен уже лежал в своей постели, укрывшись, обнимая своего медвежонка, и его комнату освещал свет от его лампы на прикроватном столике. — Может, ты хочешь чтобы я почитал тебе сказку, Янни? — Гай сидел рядом с ним, мягко гладя его по щеке. Тот вздохнул, сонно взглянув на отца. — Наверное, нет, не сегодня, — едва слышно ответил Янгмен, — я очень хочу спать… — Хорошо, сынок. — Гай встал с его постели. — Хочешь, я сегодня посплю с тобой, счастье моё синеглазое? — с его лица не сходила улыбка. Янгмен кивнул, устало улыбнувшись в ответ. В его спокойном взгляде на отца появилась искорка радости. Гай, поцеловав сына в лоб, пожелал ему спокойной ночи и, выключив свет лёг к нему под одеяло, приобняв его за талию. Янгмен уже крепко спал, а вот Гаю не спалось. Прошло уже достаточно много времени с момента, когда они легли, но его гложила вина за сказанное своему Янни. Но, судя по поведению сына, он начинает отходить от потрясения, ведь Гай прикладывает все свои усилия на то, чтобы убедить своего драгоценного в том, что он любим и никуда не будет выброшен. Мужчина вчера сам напугался до полусмерти от того, что Янни сбежал из дома и он больше его не увидит но, слава Богу, его мальчик нашёлся совсем недалеко. Он и правда не допустит того, чтобы его любимый, его смысл жизни, потерялся навсегда. Почти выросшая до полной фазы Луна слабо освещала комнату сына. Юноша, не выпуская своего плюшевого друга из рук, повернулся с бока на спину, повернув голову к отцу. Гай ласково провёл ладонью по лицу Янгмена, убедившись, что тот крепко спит, придвинулся к нему ближе и, расстегнув три верхних пуговицы запустил руку ему под пижамную рубашку, мягко сжав сыну пальцами сосок. Янгмен даже не отвернулся, зато тело приятно отозвалось на ласки мужчины — сосок юноши под пальцами затвердел, и Гай провёл по нему подушечкой пальца, совершая круговые движения по нему. Поцеловав Янгмена в сладкие губы, он забрался под одеяло к нему с головой, опустившись ниже. Сняв ему пижамные штаны и откинув их на пол, Гай развёл его ноги в коленях, крепко взявшись за его бёдра и немного их приподняв, удобно разместился между его ног, припав ртом к его дырочке, вводя язык внутрь, позабыв о деликатности, жадно и с аппетитом разлизывая сына. Янгмен от таких приятных чувств резко проснулся, широко распахнув глаза и заглатывая ртом воздух от внезапного порыва страсти и наслаждения он начал постанывать. Руки отца крепко держали его, обхватив за бёдра, а язык распалял юношу, раскрывая его проникал в него всё глубже, ритмично лаская его изнутри и снаружи. Гай слышал сквозь толщу одеяла стоны своего мальчика, продолжая ласки. С криком кончив папе в руку от одного лишь его языка, Янгмен обессиленно опустил ноги на матрас, и из-под одеяла вылез Гай, слизывая его сперму с пальцев и ладони, а затем вытирая рот рукавом своей пижамы. Янгмен нащупал рукой выключатель своего светильника, ошарашенно смотря на папу в свете лампы, улыбаясь от такой неожиданности. — С тебя вот так надо прощение вымаливать, сынок? — хихикнул Гай, подавая ему с пола штаны, чтобы тот надел их. — Давай утром поговорим, пап, я просто много думал… — растерянно прошептал Янгмен, надевая штаны. — О чём же, Янни? — он выключил свет и лёг к нему обратно, чмокнув его в губы и уложив его голову к себе на плечо. — О нас с тобой, о тебе… — прошептал его мальчик, обнимая Гая за плечо и переводя дыхание. — Я люблю тебя, очень. Спокойной ночи, папа. — он закрыл глаза. — Я тебя тоже очень люблю, Янни. — мужчина поцеловал его в лоб, укрыв его по самую шею. Сон к Гаю пришёл быстро.
