Параллели

            Важным вопросом, стоящим перед аврором Поттером прохладным весенним утром, был «Камин или будка?» Справедливости ради, это был самый серьезный вопрос, над которым ему пришлось размышлять в последний месяц.       Министр Шеклболт на пару с главой Аврората Робардсом отправили его в принудительный отпуск, пообещав оштрафовать на сотню галлеонов любого, кто посмеет заговорить с ним о работе. Поэтому целый месяц Гарри Поттер провел в жаркой магической части Бразилии — маялся на побережье Атлантического океана, нехотя плавал и старался не есть больше четырех раз в день. В первую неделю старший аврор — блестящий тактик, глава боевой группы, которому доверяли самые сложные и опасные дела, — к своему стыду уснул на белоснежном песке и к Мерлину обгорел до кончиков ушей.       От невозможности тренироваться и бездельничать у океана — солнце не щадило светлую, привыкшую к работе в Министерстве и лондонской погоде, кожу, — Гарри пристрастился к чудесным ресторанам при магической гостинице. В один момент он поймал себя за тем, что спускается за порцией болиньос де бакальяу третий раз за пять часов, решительно развернулся, наколдовал себе кроссовки и отправился на яростную пробежку. Подвернул ногу, выругался так, что спугнул пару пожилых магов на променаде, и пообещал себе научиться отдыхать.       Под конец отпуска у Поттера даже получилось — по крайней мере, он решил засчитать семь из двадцати восьми дней себе в победу. Он много спал, немного бегал и плавал, когда садилось солнце, — ему даже понравилось. Дни он проводил за Стивеном Кингом — книги ему принес из США огромный тукан с клювом больше, чем его собственное крыло. Почему-то бразильцы использовали именно этих птиц для почтовых отправлений, хотя те были тупы и неповоротливы. Поттер несколько раз становился свидетелем того, как туканы врезались в деревья или роняли письма. Впрочем, расслабленных бразильцев это, кажется, не напрягало.       «Камин, точно камин», — решил Гарри, которому осточертели туканы и безделье.       Атриум Министерства встретил гамом и суетой, которым Поттер обрадовался просто до неприличия — несмотря даже на то, что его едва не сшиб вывалившийся из камина посетитель, явно перебравший с магической водкой. Прямо с утра.       Гарри лавировал между волшебниками и волшебницами и улыбался, с удивлением вспоминая, как месяц назад его до скрежета зубов бесили толпы в атриуме, сливающиеся в противный гул голоса и запахи. Ему казалось, что по утрам холл Министерства пах гороховым супом. Поттер принюхался — пахло свежестью и немного пергаментом. Возможно, отпуск действительно пошел ему на пользу… — Мистер Поттер, какая радость, — вцепилась ему в лифте в руку миссис Гамп, которая отвечала то ли за миграцию кентавров, то ли за учет оборотней. Гарри пересекался с ней несколько раз, и едва она его замечала — сразу пускалась в долгие рассуждения о магической войне. О войне Поттер предпочитал не говорить, поэтому в итоге ему пришлось немного ей нахамить.       Гарри, неожиданно для себя самого, сухую костлявую руку сердечно пожал и пожелал чудесного дня. Миссис Гамп уставилась на него с нескрываемым удивлением, а Поттер, пожав плечами, вышел на своем этаже и свернул в крыло, принадлежащее Аврорату. И замер.       Вместо привычного гула, треска и вспышек от летающих в потолок заклинаний — министр дал негласное согласие, что авроры могут практиковаться на своей территории, — стояла тишина. Гарри заглянул в общий зал — никого. В Аврорате никогда не было пусто, даже глубокой ночью оставались дежурные, да и в целом ненормированный день способствовал тому, чтобы в комнатах отдыха, общем зале и кабинетах были люди… И направился прямо к Робардсу, решив, что если и того не окажется на месте, подняться прямиком к министру.       Робардс оказался на месте — абсолютно невозмутимо просматривал бумаги за своим столом. — Сэр… — Гарри запоздало постучал в дверь, которую только что сам открыл. — О, старший аврор Поттер, с возвращением!       Робардс откинул бумаги и улыбнулся, насколько Гарри мог судить по шевелению густой черной бороды. Крепко обнял Поттера, похлопав того по плечу. У них на самом деле были замечательные приятельские отношения, которые оба то и дело разбавляли официальными обращениями. Иногда, конечно, Гарри получал выговоры за нарушения инструкций — еще бы, они были написаны несколько веков назад и не имели ничего общего с реальностью — и за неоправданные, на взгляд Робардса, риски. Но, если разборки доходили до Визенгамота, глава аврората лично Поттера и его команду защищал и не был скуп на дополнительные галлеоны. — Кажется, мне стоит начать писать рапорт об увольнении всей моей группы… И не только моей, — с улыбкой объявил Гарри, усаживаясь в мягкое кресло.       Робардс хохотнул. — Скорее уж о премии. Весь аврорат на лекции — неслыханное стремление к знаниям и энтузиазм, — Робардс махнул рукой — из стола вылетели бумаги, чуть покружили в воздухе и приземлились ровной стопкой на стол. — Лекции, сэр? — Ровно в первый день твоего отпуска Шеклболт вернулся из командировки во Франции с новым специалистом по темным искусствам, — Робардс снова погрузился в бумаги. — Ну, после того, что случилось с Флетчером…       Гарри вздохнул. С Флетчером действительно вышло трагично — он возглавлял подразделение по противодействию темным искусствам, проклятьям и артефактам дольше всех предшественников, почти пять лет. Когда боевая группа Гарри аппарировала ему очередную проклятую диадему, тот бился с ней несколько дней, не подпуская никого из сотрудников и не выходя из кабинета. В Министерстве ходили байки, что из-за дверей доносились жутчайшие крики и стоны. Флетчер обезвредил диадему, законсервировал проклятье и аппарировал на юг Шотландии, отказываясь с кем-либо разговаривать. Кажется, он вообще перестал разговаривать. Уже полгода его место пустовало и желающих не находилось — работа с проклятыми предметами и темной магией не привлекала волшебников ни за какие деньги. — Этот специалист во Франции сделал что-то невероятное — у них почти до нуля упала статистика поражений и увечий от темных заклятий, все известные артефакты обезврежены, проклятья сняты. — И приехал учить нас? — поинтересовался Гарри, разглядывая стену позади Робардса. Там располагались кубки, отмечающих победу в любительских квиддичных матчах — Робардс в какой-то момент страсть как увлекся квиддичем и даже организовал несколько турниров. — Не совсем, — Робардс усмехнулся. Поттер решил, что тот, когда усмехается, немного напоминает садового гнома. — Министр рассказывал, что еле уговорил его возглавить наш отдел по противодействию темным искусствам — чем-то ему Британия не угодила.       Гарри, обожающий Британию в целом и Лондон особенно, сразу же почувствовал легкий укол обиды за страну — ну и сидел бы этот специалист во Франции. Или, вон, в Бразилии, где неуклюжие туканы роняли посылки прямо на голову. — Галлеоны творят чудеса, — пробормотал Поттер. — Не думаю, что дело в золоте, — пожал плечами Робардс. Гарри задумался, был ли главный аврор всегда таким спокойным, или это годы практики. У него, например, уже зудели ладони — так хотелось погрузиться в текущие дела, выяснить, наконец, где его команда и ринуться в гущу событий. — В любом случае, когда тот появился, он мало того, что за неделю обезвредил все артефакты в нашем хранилище… — Прямо все? — поразился Поттер. Специалистов по работе с темной магией у них всегда не хватало, некоторые проклятья нужно было снимать годами, и большая часть артефактов хранилась в подземельях, просто чтобы не навредить окружающим. — Прямо все. Невыразимцы, приглядывающие за нашим хранилищем, даже пожали ему руку.       Гарри присвистнул. Невыразимцы в жизни не жали никому рук, да и не разговаривали ни с кем. Поттер малодушно считал, что это даже к лучшему — их мрачные фигуры всегда немного его напрягали. — Чудеса какие-то, — Гарри в чудеса, конечно же, не верил. — У него большой опыт в темной магии и работе с ней, — Робардс говорил спокойно, но Поттер все же чуть напрягся. — И, как выяснилось, во Франции он так же сделал углубленный курс подготовки для аврората, чтобы авроры с частью проклятий работали на месте. Собственно, Шеклболт, после триумфа в хранилище, попросил его провести подготовку и для наших авроров.       Гарри, с одной стороны, даже был рад, что теперь их министерство не сидит на бомбе замедленного действия — куче проклятых артефактов, спрятанных в подземелье. Но, с другой стороны, его профессиональная подозрительность и привитая с рождения нелюбовь к темной магии не давали расслабиться. — И у нас стопроцентная посещаемость? — Скажем так, — Робардс притянул к себе магловский кофейник, пробормотал заклинание, и кабинет наполнился ароматом черного кофе. — Министр сильно рекомендовал всем пройти его подготовку. — Всем? — не удержался Поттер. Не то, чтобы он был против, но более чем за десять лет работы в Аврорате, да что там, за всю жизнь, он достаточно сталкивался с темными искусствами. — Никакого принуждения, для тебя прохождение этого курса — просто моя рекомендация, — Робардс взмахнул рукой — из стопки бумаг в руки Поттера прилетел пергамент. — Мы отлично обучаем защите от темных искусств, но, как показывает опыт французских коллег, для того, чтобы снизить несчастные случаи, нужен другой уровень подготовки.       «Краткий курс по работе с темной магией» гласил витиеватый почерк, странно напомнивший Гарри письмо о зачислении в Хогвартс. Вверху Гарри увидел свои имя и фамилию, а ниже перечислялись предметы — напротив каждого место для оценки.       «Древняя и родовая магия» — теория.       «История темной магии» — теория.       «Проклятья — понимание, создание, противодействие» — теория.       «Обряды и ритуалы» — теория.       «Выявление и распознавание темных сил» — теория.       «Выявление и распознавание темных сил» — практика.       «Диагностика темной магии» — теория.       «Диагностика темной магии» — практика.       «Диагностика проклятий» — теория.       «Диагностика проклятий» — практика.       «Лечение проклятий» — практика.       «Экстренное лечение последствий воздействия темных заклинаний» — практика.       «Тактика работы с проклятыми предметами» — практика.       «Как прервать обряд» — теория и практика.       «Что нельзя делать с родовой магией» — теория.       «Темные зелья» — теория.       «Темные зелья» — практика.       «Что нельзя делать с темными зельями» — теория».       «И снова зелья», — про себя застонал Гарри, которому зельеварение не давалось со времен Хогвартса. Он и сейчас не рисковал варить себе даже бодроперцовое — последняя попытка обернулась тем, что он три дня ходил с простудой и синими волосами. — Это разве краткий? — пробормотал Поттер. — Всего пара месяцев действенного обучения. Я вот на «превосходно» завершил экстерном, — Робардс расплылся в широкой улыбке, которую было видно даже за бородой. — В общем, на твое усмотрение. Как минимум, сходи и хотя бы понаблюдай. Тебе понравится.       Поттер решил, что понаблюдать точно стоит. Может и поучиться… В конце концов, если он и его команда перестанут то и дело попадать в Мунго, пострадав от очередного проклятья, кому от этого хуже?       По пути в тренировочный зал аврор Поттер почти принял решение как минимум поработать с зельями — его слабой стороной. Когда-то Гермиона сказала, что дело в том, что у него, Гарри, просто плохо развита мелкая моторика, поэтому ему тяжело дается работа с ингредиентами, и ничьей вины в этом нет. Он тогда здорово ободрился, хотя и подозревал, что сказано это было лишь для того, чтобы утешить его перед появлением на ежегодном собрании Министерства с синими волосами.       Поттер распахнул двери в тренировочный зал посреди курса «Выявление и распознавание темных сил — практика», уверенный, что здесь он вряд ли что-то для себя почерпнет — все же он в течение десяти лет то и дело занимался обезвреживанием домов бывших пожирателей, которые от пола до потолка были утыканы всякими ловушками и проклятиями.       Двери с грохотом захлопнулись за ним, и заготовленные извинения за опоздание вмиг вылетели из его головы. — Аврор Поттер, не удивлен.       Перед ним стоял… Гарри на всякий случай с силой моргнул. Драко Малфой. Он узнал Драко мгновенно, хотя они не виделись лет пятнадцать. Платиновые волосы, острые черты лица, пронзительный взгляд. — Малфой? — уточнил Поттер непонятно зачем. — Поразительная память на лица.       Гарри окинул взглядом тренировочный зал, в котором было наколдовано множество комнат с тремя стенами — так, чтобы Малфой мог наблюдать за происходящим внутри. В каждой импровизированной комнате по паре авроров старательно кидали диагностирующие заклинания. Даже на расстоянии Гарри чувствовал темную магию — вполне осязаемую.       Поттер решительно направился в ближайшую к нему комнату, где Корин Белл в одиночку пыталась справиться с дьявольскими путами, выползшими, когда та опрометчиво наступила на проклятый ковер. — Опоздавшие только наблюдают, — раздалось где-то сбоку, и Гарри почувствовал сковавший его невербальный мобиликорпус.       Поттера приземлило на скамью позади Малфоя, и на секунду Гарри аж онемел от подобной наглости — никто и никогда не перемещал его мобиликорпусом. Никто не смел бы и подумать так сделать. Он десять лет сам отправлял преступников мобиликорпусом в заключение.       Прежде чем он успел что-то сказать, а у него была целая тирада, раздался взрыв. Из одной из комнат выскочил аврор Престон, вытаскивая на себе… Кого-то, чья голова целиком и полностью превратилась в ледяную глыбу. — Стоп, — громко произнес Малфой. — Престон, три минуты на спасение напарника.       В воздухе возникли огромные песочные часы и зависли прямо рядом с бледным Престоном и его напарником. — Приоре ревелио, — пробормотал тот.       Гарри заметил вокруг ледяного куба едва видимое оранжевое свечение. — Какой тип проклятья? — бросил Малфой. — Э-э-э, в лекции не было оранжевого… — Какие цвета надо смешать, чтобы получился оранжевый? — Желтый и красный! — радостно воскликнул Престон.       Гарри был готов вмешаться в любую секунду, но спокойствие Малфоя и наблюдающих за ними авроров с любопытными и расслабленными лицами пока останавливало. — Желтый — проклятье разума, красные — физические повреждения, — продолжал Престон. — Первым убираю красное, так как серьезные физические травмы невозможно вылечить магией, затем… — Только что ты его убил, — безразлично бросил Малфой. — Почему? — Престон выглядел явно обиженно. — Я наложил стазис, чтобы остановить красное, и хотел рассеять желтое… — Пять баллов тому, кто заметил ошибку.       Рядом с Малфоем задребезжали висящие в воздухе песочные часы и с драматичным хлопком рассыпались, и исчезли. Выпутавшаяся из дьявольской ловушки Корин Белл потянула руку. Драко коротко кивнул в ее сторону. — После снятия каждого слоя проклятия требуется еще одна диагностика, так как нарушение структуры проклятия может либо активировать его защиту, либо наложить побочный эффект, — отрапортовала Корин.       Малфой безэмоционально кивнул. Удрученный Престон кинул еще одно ревелио, заметил зеленое свечение и вздохнул. — Добавился синий — его я снимаю любыми отталкивающими, — Престон без энтузиазма взмахнул палочкой. — Затем рассеиваю желтое. Отправляю к колдомедикам…       Ледяной куб исчез — под ним показалась голова аврора Бейли — одного из лучших бойцов Поттера. — Пятнадцать баллов тому, кто распознает исходное проклятье, — объявил Малфой. — Зимняя песнь Лестрейнджей, — отозвался Гарри со своего места и решительно поднялся. — И я не позволю накладывать проклятья на мою команду. Все на свои рабочие места!       Раздался приглушенный шепот. Авроры переминались и смотрели на Гарри во все глаза. — Быстро! — гаркнул он.       Неровной толпой авроры двинулись к выходу. Поттер видел, как они украдкой бросают виноватые взгляды на Малфоя, но ослушаться не смеют. Гарри был старшим аврором, заместителем Робардса и, что более важно, имел невероятный авторитет и репутацию очень строгого, а иногда и невыносимого руководителя. Спорить с ним не решались, о его специальной боевой группе ходили легенды. Он был требователен, заставлял выкладываться на полную и редко прощал ошибки.       Когда тренировочный зал опустел, Малфой преспокойно читал книгу. Гарри сел прямо на его стол, задевая бедром чернильницу, и посмотрел на Драко сверху вниз. — Твоя тренировка заключается в том, чтобы наслать на моих бойцов дополнительные проклятья, помимо тех, что они почти ежедневно получают на работе, серьезно? — Сильно ослабленные проклятья, — поправил Малфой, аккуратно закрыл книгу и медленно отложил ее на край стола. Еще более медленно поправил мантию и, наконец, поднял на Гарри глаза. Очень серые, холодные глаза. — Я отсюда чувствую драконью оспу, химеру и адское пламя. Это как минимум незаконно, — отрезал он. — Поттер, — Малфой едва заметно прищурился и чуть наклонил голову — на лоб упала платиновая прядка волос. — Все, происходящее здесь, во-первых, законно и добровольно, во-вторых, поможет тебе уберечь твоих драгоценных сотрудников, а в-третьих, еще и существенно ускорит ваши расследования. Что, кстати, тоже помогает избежать лишних жертв…       Гарри почувствовал на мгновение явное желание стереть самодовольную ухмылку с лица Малфоя, но сдержался. — Зимнюю песнь должны снимать целители, а не авроры в бою… — Да, только вот пока твои авроры доставят пострадавших до целителя, который знает, как с этим работать, свободен и не занят другими пациентами… Подожди-ка, — Драко сделал вид, что что-то припоминает, — проходит несколько часов, начинаются необратимые изменения, и твой же боец полгода восстанавливает разум на пятом этаже Мунго.       Поттер поморщился. Это была реальная история — Финнигану действительно поздно оказали помощь, он долго лечился и так и не смог вернуться к работе. Загадка, откуда об этом известно Малфою. — Я учу основам, которые позволяют минимизировать риски для жизни и здоровья, — продолжил Драко почти мирно. — Если это такое благо, почему же этому не учат на курсах подготовки Аврората или даже в Хогвартсе? — язвительно поинтересовался Гарри. — Последнее столетие темная магия несправедливо табуирована. Волшебники делают вид, что ее не существует. Для большинства это неплохо, но не для вас… Вас я учу работать с ней, разбираться и понимать ее. В Шармбатоне уже начали преподавать ЗОТИ по моим наработкам — когда-нибудь наведаюсь и в Хогвартс.       Поттер неосознанно бросил взгляд на левое предплечье, закрытое темной мантией. Малфой усмехнулся. — Поттер, серьезно? — Да, Малфой, — отрезал Гарри. — Я поговорю с Робардсом и министром и проверю всю твою… Обучающую программу. Темная магия табуирована, как ты выразился, не случайно. — Ни в чем себе не отказывай, — Малфой усмехнулся.       Полы черной мантии взметнулись, и Драко направился к выходу. Напоследок тот бросил, не оборачиваясь: — В этот раз мы на одной стороне, Поттер. — Тогда мы обязательно подружимся, — парировал Гарри.