красные галстуки

      Многие любят весну, а особенно май. Всё цветет, солнце уже не то что греет — печет, а снега будто и не было. Самое время заниматься рассадами, обновлять краску на заборе, чинить веранду, а после этого купаться на речке… Люди, которые привыкли к жизни в городе, сказали бы, что это самый ужасный план для времяпровождения своих свободных деньков, и что лучше бы они остались дома, в комфортной обстановке, посмотрев новый фильм или прогулялись по магазинам. Чонин примкнул бы к последней части людей, но всю жизнь он живет тут. Это не совсем деревня, но и городом назвать трудно. Тут есть многоквартирные дома, только состоят они максимум из двух-трёх этажей, да и квартир тут не много. А людей ещё меньше. В каждом подъезде обязательно должна проживать одинокая бабушка; такой же одинокий дедуля, у которого возможно есть собака; жильцы, которые приезжают сюда раз в год (обычно это какая-нибудь семья из четырёх человек); и, конечно же — пустующая квартира. Можно сказать, что семья Ян, состоящая из Чонина и его мамы, единственная, проживающая круглый год тут. Ну а кто будет бросать такую большую квартиру, хоть и старую. Пословица «В тесноте, да не в обиде» про маленькие квартиры и хорошие школы в городе неподалеку, конечно, давали миссис Ян о себе знать, но она уже привыкла к жизни за пределами этих джунглей из небоскребов. Хоть она и работает почти в самом городе, но старается избегать это место, и посещала его только для того, чтобы купить подарок своему сыну — наушники, которые он давно хотел. Чонин же наоборот — рвался в город и ненавидел эту обстановку. Но все его предложения продать эту квартиру и переехать в новую просто проходили мимо ушей и не воспринимались всерьёз. Так отношения с матерью значительно ухудшались, а самого Яна спасала только его комната, в которую женщина обычно не заходит, надеясь, что мозгов её сыну достаточно, чтобы держать комнату в чистоте и порядке.       Рано проснуться; почти выбежать из дома, пока мать не проснулась; скитаться по окрестностям и дойти до школы; просидеть несколько часов в ней в сонном состоянии; вернуться домой и проскочить в свою комнату, пока никто не видит и сидеть в телефоне, пока не захочется спать — именно так дни Чонина пролетали до лета. Миссис Ян иногда даже сомневалась — дома ли её сын или нет, но стоило ей услышать шорох пачки с едой в его комнате, как сомнения исчезают на несколько месяцев вперед. Она понимала, что друзей у Чонина столько же, сколько и «совести не пересекаться с матерью». Ведь кроме Чонина, подростков больше в этом месте не было, а если и были, то приезжали навестить одну из бабуль, да и на улицу не выходили, потому что приезжали на пару часиков.       Как же всё это его достало. В телефоне уже смотреть не на что, да и ещё чуть-чуть и на нем можно жарить яичницу. Не то чтобы экран уже работает часов 8, вокруг просто жарко. Душно. Пахнет старыми вещами и супом, которая бабушка по-соседству решила приготовить в такую жару. Ужасное чувство не покидало Чонина и от безысходности он прикрыл глаза. Но ненадолго, потому что его разбудил какой-то сигнальный звук, он исходил из какого-то духового инструмента. «Прекрасно, теперь соседи собрались возрождать движение пионеров, да?» - подумал Ян, прежде чем поднялся со своей кровати и выглянул в окно, а там..       — Лес?       Только сейчас Чонин понял, что его комната слегка изменилась и не была его вовсе. Увидев чужие вещи, он сразу же выбежал из «комнаты», которая оказалась каким-то домиком. Обстановка оказалась совершенно другой. Зданий не так много, зато деревьев ещё больше, а людей.. как и не было, так и нет. Однако, он же слышал звук какого-то инструмента? Не мог он сам по себе играть? Спустя пару пройденных по протоптанной дорожке метров Чонин всё-таки увидел вдалеке людей.       Сказать, что он увидел людей в белом — было одновременно и правдиво, и смешно, и сумасшедше. Конечно, уснул в комнате, а проснулся от какого-то «пионерского звука», так ещё и в чужой комнате, которая и не комната вовсе. Любой бы уже вызвал психушку. Но Чонин всё ещё подходил ближе и заметил, что они были одеты в белые рубашки, черные брюки и завязывали себе.. красные галстуки?       — Эй, ты чего там стоишь? Сюда иди! - заметил его парень со светлыми волосами. Ян аж вздрогнул от такого звонкого голоса и осмотрелся вокруг, может не к нему обращаются. Но вокруг только кусты и деревья. Что ж, раз его уже обнаружили, то ему некуда деться, - Давай-давай, резче!       Чонин вышел из кустов и быстро направился к обладателю столь громкого голоса и внимательности, раз он нашел тихого Яна среди зелени.       — Так, ты у нас кто? Вожатый? - он стал скептически осматривать юношу, подбежавшего к нему. Кожа бледная, тело худое, что костяшки выпирают, одет не пойми во что (а как иначе назвать темную футболку, с непонятным для парня рисунком, которая ещё и в два раза больше его самого и штаны, которые были ещё шире, так ещё и порванные). Джинсы, да порванные! Где такое видано?! - Упал по пути что-ли? Где медпункт находится, знаешь? Хотя, сначала лучше подойди к тому столу. Тебя назначат, всё тебе выдадут, всё тебе покажут. Вперед, товарищ!       «Товарищ» значит. Какой-то клеткой мозга Ян понимал, что сейчас он, кажется, не в 2015, потому что слово «товарищ» никто не использует уже лет 20. Ладно с этим «товарищем», что насчет «вожатый»? Разве он похож на человека, который может управлять стадом детей? В страхе перед тем, что придется пережить Чонину в ближайшее время, он подходит к этому столу. За столом сидела милая девушка с золотистыми косами, что одаривала своей очаровательной улыбкой. По её бодрому виду можно было сказать, что ей нравится это дело и на часах сейчас скорее всего часов девять утра. Самое то время, чтобы уже проснуться, но ещё не успеть устать.       — Мне сказали…- Чонин откашлялся, услышав свой хриплый голос, который собирается вот-вот сломаться.       — А? Малыш, ты потерялся? Из какого отряда? - девушка отвлеклась от бумаг с какими-то списками и наконец заметила парня.       — Малыш? Отряда?..       — …А! Не ты ли вожатый Ян Чонин? Извини, не успела тебя запомнить вчера. Вот твоя форма, отряд второй, главный вожатый у тебя, кажется, Бан Чан, - девушка протянула аккуратно сложенную черно-белую одежду с красным куском ткани, видимо, галстуком и с какой-то досадой в глазах, оперевшись кулаком в подбородок, стала рассматривать Чонина, - Ты совсем молоденький ещё, да?       — Да-а… - протянул в кривой улыбке юноша.       — Эх, не повезло тебе с вожатым, - девушка подвинулась ближе к уху парня и начала шептать, - Говорят он такой грубый! А по тебе видно, что даже я тебя могу одной левой уложить, - она отошла и прошлась взглядом по бледному телу.       Ян не успел ей ничего ответить, так как их перебил тот же громкий голос, который звал кажется его.       — Эй, ты чего там мальчишку бедного мучаешь? - крикнул издалека светловолосый парень.       — Ну, удачи стать вожатым, товарищ Ян!       Быть вожатым в свои 17 Чонину ещё не доводилось. Да ему в принципе ничего не доводилось с такой скучной жизнью. Ну раз ему дают шанс, то почему бы не воспользоваться? Он может творить всё, что его душе угодно, ведь это же сон? Да?       — Как звать-то? - спрашивает тот самый парень, который звал его.       — Ян Чонин, - отвечает тяжело дыша юноша, так как бежал к нему, - а тебя?       — Бан Чан, можешь просто Чан или Крис, - он протянул руку и добро заулыбался. Из-за улыбки, на его лице появились ямочки и лицо выглядело таким дружелюбным, будто они знакомы лет десять — не меньше. Но стоило опустить ему взгляд на протянувшуюся ладонь, как Ян увидел выступающие венки. В его голове никак не укладывались его счастливое лицо и эти накаченные руки, что могли уложить его одним движением. Впрочем не только руки были накачены — уверен Чонин. Силуэт парня в целом выглядел широким, но в меру.       — А-а, так вот ты какой, Чан.. Мне сказали ты мой главный вожатый.       — Правильно сказали, - Чан лишь усмехнулся, - Скоро отряды уже будить надо будет, а ты ещё без формы щеголяешь. Давай, в темпе вальса всё, - похлопал его по плечу Чан, все ещё не понимая, чего он стоит как вкопанный, - Уже забыл куда идти? Эх ты, рассеянный, иди за мной, - взяв того за руку, они быстрым шагом направились к тем самым домикам.       — А не напомнишь дату сегодняшнюю? - опомнился Чонин и заодно разрушил молчание, которое дополнялось лишь их чуть ли не бегущими шагами и прерывистым дыханием.       — Ишь чего, может тебе ещё и год напомнить? - Чан, не останавливаясь, повернул свою голову к юноше после протяжного молчания и заметил эти глаза, наполненные отчаянием, - второе июня, 1954 год. Совсем память отшибло что ли?       1954 год.. Тогда и матери Чонина в планах ещё не было. Не может же он путешествовать во времени. Это точно сон.