The water is fine

Биллу десять. Он уже совсем большой, самый высокий. Старший брат уже не только Чарли, но и всех остальных их братьев. А ведь казалось, совсем недавно их было только двое. Чарли, конечно, любил каждого члена семьи, но Билл был совершенно другим. Он ощущался, как большой дом или даже крепость. Но Чарли знал, что крепостям не нужно уезжать в Хогвартс на целый год. Им не нужно оставлять своих близких на многие месяцы. Им не нужно оставлять его. Билл, конечно, не переживал и вполовину так сильно, как переживал Чарли: он всегда был самым храбрым среди них всех, всегда умудрялся помочь не только себе, но и всем вокруг. Он во всем был самым лучшим: он был самым высоким, самым умным и сильным. Мама с папой еще до того, как наступило лето, последнее лето Билла дома, начали говорить, какой он талантливый, и что он наверняка попадет на Гриффиндор. И Чарли убеждался в гениальности брата всё больше и больше с каждым днем. Но он не завидовал Биллу, нет. Он восхищался им. И искренне пытался быть таким же, как он — истинным будущим гриффиндорцем. Чарли знал, что летом письмо из Хогвартса приносит сова, если волшебнику уже есть одиннадцать лет. Но Биллу десять. Хотя, для него, наверное, должны сделать исключение — кто ж виноват, что Билли родился в конце ноября? Чарли сам родился двенадцатого декабря, и думал, что такое исключение делают для всех волшебников, рожденных осенью и зимой, чтобы они не поступали в школу на год позже положенного. 11 августа родилась их сестренка, Джинни — она замечательная и очень смешная, но постоянно плачет по ночам. Чарли, по правде сказать, и без нее плохо спал по ночам, как только наступило лето. Он не хотел, чтобы Билл уезжал. Но кое-что всё же начало настораживать. Билл не собирал вещи, школьная сова так и не прилетела, а разговоров дома и было только что о Джинни. Даже Билл ничего не говорил про школу, что очень странно — он с самого детства любил учиться. И любил истории родителей о Хогвартсе. Особенно те, в которых бравые гриффиндорцы побеждают злобных слизней. Чарли, как и Билл, и как все Уизли, которые уже могли говорить и думать, хотели на Гриффиндор. Их родители учились на этом факультете, и все их друзья тоже. Мама говорила, что на Слизерине учатся одни лишь последователи Сами-Знаете-Кого. Или их дети. А все Уизли с пеленок ненавидели Темного Лорда — война все еще продолжалась, и она унесла столько знакомых и друзей семьи! Билл рассказывал, что видел, как злы были родители после визита к Лонгботтомам в больницу Св. Мунго. А Поттеры, говорят, вынуждены прятаться. За завтраком, медленно жуя яичницу с беконом, Билл вдруг резко проглотил кусок бекона и дернул Чарли за рукав мантии: — Ты добавляешь уже третью щепотку перца. А ты ненавидишь острое. Что случилось? Опять не спал? Чарли громко зевнул, еле прикрывая рот рукой, и посмотрел на свой завтрак, безнадежно покрытый перцем со всех сторон. Выкинуть нельзя, семья и так бедствует — придется есть. Пробормотав «угу» в знак согласия, Чарли выдохнул и положил кусок яичницы себе в рот. Почти сразу после того, как он проглотил еду, Чарли чихнул и закашлялся. Билл по привычке вытер брату рот салфеткой — мама заставляла его делать это со всеми его младшими братьями, если они пачкались едой. Чарли недовольно посмотрел на Билла: — Я уже не маленький. Обязательно делать это перед всеми? — А не перед всеми можно, да, пупсик Чарли? — почти в один голос выкрикнули Фред и Джордж, почти-четырехлетние, как они любили напоминать, близнецы. И где это они научились так шутить? — Цыц, — не таким уж и серьезным тоном скомандовал Билл. Следом он обратился к Чарли. — Ты почему не спишь, а? Джинни разве орет громче Роннингса? О нет. О нет. О нет. Чарли уж точно не хотел, чтобы Билл знал, почему он не спит. Он не хотел, чтобы его считали трусишкой — ну, или пупсиком, как только что заметили его младшие братья. Наверное, это странно: быть с братом настолько близкими, чтобы бояться остаться там, где нет его. — Где сова? — невпопад ляпнул Чарли. — Какая сова? Стрелка, что ли? Как обычно, в клетке, — с недоумением ответил Билл. — Завтрак ешь свой. Или знаешь… возьми мой, а то второго куска этой перечной феерии ты не вынесешь. У меня еще одно яйцо осталось. А я твой съем. Не успел Билл поменять местами тарелки и приняться за завтрак, Чарли ответил: — Из Хогвартса. Ты разве не едешь в школу? — Вот что бывает, когда долго не спишь! — Билл звучал почти как мама. — Разве ты не знаешь, что сова прилетает только к тем, кому одиннадцать? Из груди Чарли вырвался вздох облегчения. Он сразу почувствовал себя лучше, поняв, что напрасно боялся осени. — Знаю, конечно, просто я подумал, что из-за твоего дня рождения тебе могут сделать исключение. Ну, нет так нет. Получается, я тоже поеду позже. — Чарли будто бы равнодушно пожал плечами, принимаясь за еду. — Нам нужно поговорить после завтрака, — вдруг прошептал Билл Чарли на ухо. Помыв посуду за всеми (потому что никто, кроме него и Чарли не доставал до раковины), Билл повел брата в их комнату на чердаке, держа его сзади за плечо, будто боясь, что тот убежит. Чарли из-за этого только больше переживал. Вдруг Билл все уже понял? Вдруг будет смеяться над ним? Они вошли в комнату и сели на кровать Билла. Тот не стал смеяться, а просто успокаивающе улыбнулся и спокойно сказал: — Не бойся. Школа — это не так страшно. Мы с тобой оба попадем на Гриффиндор и будем держаться вместе. Когда ты поступишь, я там уже все разведаю. Я буду тебе помогать. Так что не дрейфь. И давай-ка спи нормально. Твои синяки под глазами мне напоминают папу после ночной смены. — Я не боюсь самой школы. Я-я боюсь без тебя. Ты на два года исчезнешь, — признался Чарли, смотря в пол. Билл пожал плечами, встал с кровати и подал брату маленькую стопку книг, лежащих на столике рядом с кроватью Чарли. — Ну и о чем эти книги? Прочитай мне названия. Громко прочитай. — При чём тут… — начал было младший, но Билл тут же его перебил. — Читай, говорю, — с нажимом, но спокойно и доброжелательно произнес он. Сглотнув слюну и пожав плечами, Чарли прочитал названия трех книг: «Анатомия драконов: чем обусловлена опасность», «Драконы и люди», «Условия для поддержания жизнедеятельности большинства европейских драконов». Билл заставил его прочитать заголовки еще раз, и еще раз, а потом сказал: — Ну вот и всё, — на немой вопрос Чарли он ответил почти сразу. — Ты хочешь сказать мне, что не боишься драконов, буквально огроменных огнедышащих ящериц с крыльями и клыками, но боишься остаться без меня на пару месяцев? Я приеду на Рождество, и на Пасхальные каникулы. В конце концов, я буду тебе очень часто писать! Мама сказала, что если я закончу первый год на отлично, она купит мне сову. А пока буду пользоваться школьной. — Драконы не похожи на ящериц! — как всегда, возразил Чарли. Он всегда возражает на любое утверждение о драконах, если оно хоть на унцию не соотносится с реальностью. — Ты опять путаешь, Билли, на ящерицу похожи вирмы и амфиптеры! Билл предпочел не отвечать, а просто дернуть Чарли за рукав. Когда тот успокоился, Билл продолжил рассуждать: — Ладно. Ты действительно думаешь, что остаться без меня страшнее, чем оказаться наедине с драконом? Ты же такой смелый, что случилось? А я ведь даже не собираюсь еще уезжать. У нас целый год. Билл, улыбнувшись так, как умел только он, крепко обнял Чарли за плечи и потрепал его за щеку. Чарли за это легонько дернул Билла за волосы и усмехнулся. Этой ночью, и до следующего лета, Чарли спал спокойно.