weeping heaven

Просыпается не от ласкового шёпота бабушки. Не от мычания коровы, не по будильнику, не по собственной воле. Кот, забравшийся в комнату через открытое окно, профессионально смахивает с прикроватной тумбы очки парня и тот дёргается. Рыжая морда заинтересованно замирает в паре сантиметров от его лица, еле слышно мяукает и Тэхён привстаёт на локтях. Голову тут же насквозь пронзает тупая боль и он недовольно морщится, негромко охая и снова падая на подушки. Прошлая ночь не войдёт в список лучших. Ким плакал так долго, что перестал лишь будучи в глубоком сне от бессилия, потеряв в собственных рыданиях момент внезапной отключки. Из открытого окна неприятно тянутся невидимые нити холодного влажного воздуха, дождливая ночь не ушла бесследно, так что приходится заставить себя закрыть окно. Тэхён с минуту бурит взглядом свой транспорт у кровати, игнорируя ласкового кота и надоедливые мысли. Валяться в кровати до конца жизни хочется сейчас больше, чем что-либо другое, но он наконец перебирается в своё кресло и кривит лицо, когда ладони касаются колёс, на которых светло-серыми шершавыми кусками чувствуется засохшая грязь, ведь вчерашним вечером уж точно было не до неё. Вчерашним вечером вообще было не до чего, если честно. Вчерашние погодные условия не обещали ничего жёлтого и яркого этим утром, но Ким недовольно жмурится, меняя режим проветривания на классический закрытый вариант, а после ещё несколько минут просто сидит и смотрит на их огород, на старый соседский забор и маленький сарай с недавно появившимися цыплятами. А потом замечает и дедушку, который медленно проходит по хрипким досточкам на тропинке, что вроде как должны были спасти ситуацию и любимые синие галоши До У. Тщетно, зато ближайшие несколько часов три десятка желтых комочков будут жаться к курице и молчаливо падать в сон, а не пугать детвору своими голодающими писками. Зевает последний раз и наконец отпирает дверь. Спит крепко, даже лёгкое сопение слышно без особого труда, только лишь ресницы изредка дрожат, пушистость которых выделена всё теми же лучами солнца. Его лицо не выражает никаких эмоций, кроме умиротворения, и юноша расслабленно выдыхает, на этот раз упираясь взглядом в окно в конце коридора, через которое солнечный свет продолжает подглядывать за развитием сюжета. – Он просидел тут со вчерашнего вечера, отказался пить, есть, идти спать и, уж тем более, беспокоить тебя. Так и уснул, бедняжка. - Нара появляется чуть позади, вынося из их спальни тёплый плед, а Тэхён его помнит: тёмно-зелёный, с мелкой белой клеткой, в этот плед мальчика укатывали зимой после бани, когда дедушка любил выпить пива с соседями на веранде, где для распаренного ребёнка было уж слишком холодно. - На улице холодает, а его костюм вряд ли поможет согреться. Накрою, может подольше во сне пробудет, устал небось в дороге вчера. Да и вообще. Своим мягким и нежным шёпотом бабуля заставляет внука непроизвольно зевнуть ещё разок, пока она в свою очередь трепетно прячет официальный костюм Чонгука, что уснул в кресле прямо напротив спальни парня, смешным пледом от домашнего утреннего сквозняка в доме. – Идём за стол, нечего глазеть тут. Проснётся и будете решать, - не унимается хозяйка дома и шаркает тапочками в направлении кухни, а Тэхёну остается напоследок скользнуть взглядом по лицу своего личного сторожа и всё же быть послушным внуком, покручивая колёса почти сразу за бабушкой и надоедливым рыжим хвостом. За столом До У подозрительно равнодушен к вчерашним событиям и молча измазывает сладкие булочки в домашнем креме, поглядывая в букридер и мастерски делая вид, что ничего не произошло. В детстве с ними Тэхёна никогда не наказывали молчанием или игнорированием, поэтому он хмуро буравит взглядом дедушку и периодически наигранно громко вздыхает для выказывания большего недовольства. К завтраку рука не тянется. Не может такого быть, что в детстве разговорам про «плохое и хорошее» за чашкой чая они уделяли по несколько часов, малыш чуть ли не в рот старшему заглядывал, мечтая в тот момент познать все тайны мира, а сейчас ему и слова не скажут. – Ничего не скажешь? - Тэхён не выдерживает. – А что я должен сказать? - До У даже не отводит взгляд от текста нового интригующего романа в своём недавно приобретённом устройстве, лишь деловито поправляет съезжающие очки по переносице. Тэхён молчит. А что он хотел услышать? Дедушка наконец вздыхает и смотрит на внука в ответ, чуть опуская голову, чтобы плюсовые очки не искажали образ любимого чада, продолжает истину: – Ты уверен, что именно я сейчас должен говорить с тобой? За все твои года я сказал тебе достаточно слов, чтобы теперь настала твоя очередь ими воспользоваться самостоятельно, - и снова глаза в букридер. Путь до комнаты кажется бесконечностью. Решение, решение, решение... Нельзя ведь притвориться, что ничего не было, и продолжить колесить по миру в этом чудо-транспорте. И теперь он, вроде как... ходит, наверное? Сложно вспомнить, что это вообще было, воспоминания вчерашнего дня с трудом пестрят в кучерявой голове, поэтому Тэхён нервно вздыхает и ненадолго останавливается у двери в комнату. Мужчина всё так же мирно дремлет в кресле, явно стеснённый официальным прикидом, но будить его совсем уж нет никакого желания, так что парень тихо открывает дверь и скрывается в своей спальне. И снова время тянется, стрелки на часах упрямо стоят на места, а солнце щекотит теплотой молодого человека, что завис у окна с очередной книгой. О чём она так и не удалось понять, потому что читает «..и он решил свернуть направо, вспоминая, как Сэм раннее говорил о своём пристрастии выбирать правые стороны..», а в голове набатом одна мысль за одной, заглушить это ничем не удаётся. Кажется, пора полистать что-то более лёгкое и даже, быть может, детское, для чего парень и подъезжает к шкафу с книгами, пальцами проходясь по лёгкому слою пыли на полке, задевая шершавые корешки старых произведений и сборников. – Доброе утро? Тэхён вздрагивает и одёргивает руку, повернув голову к источнику звука: Чонгук старался привести себя в порядок, поправляя костюм и сгребая с себя плед, словно не он пол часа назад крепко прижимал рукой кусочек ткани к щеке и сладко сопел, что даже Ким младший в комнате мог услышать. Даже если прислушивался. Даже если хотел. Даже если это успокаивало. Парень молчит и в ступоре смотрит на Чона, не найдя в голове ни одной подходящей буквы, кроме как: – Э.. Чонгук на это опускает голову, как самый настоящий смущенный подросток, старается не разулыбаться во всю от вида этого нежного и одновременно потерянного выражения лица. Когда-нибудь он точно сойдёт с ума. – Я не планировал засыпать. Хотел поговорить с тобой сразу с утра. – Тогда хорошо, что ты уснул. Ненавижу людей по утрам, - голос звучит тихо, возможно, Чонгук его и вовсе не услышит. Чон задумчиво мычит, как бы имея ввиду, что запомнит, но это лишь больше вгоняет Кима в краску и он хочет поскорее добраться до кровати, чтобы ближайшие лет десять кричать в подушку о том, что этот человек выглядит невероятно даже в помятом костюме, после сна в кресле, под пледом из овчиной шерсти. – Я приведу себя в божеский вид, насколько смогу, и вернусь, идёт? - прокашливается молодой врач и не спеша встаёт с кресла, не разрывая зрительного контакта с парнем, словно тот олень в лесу и от малейшего движения сорвётся в чащу в попытках спрятаться. – А у меня типа есть варианты побега? - связь мозга и рта позорно утеряна, так что он даже уже не особо в себе разочарован. Дальше уже некуда, максимальная стадия разочарования самим собой. – Нет, я типа на машине. – Ну... я тоже, если так можно сказать. Чонгук не сдерживается и улыбка смывает утреннюю хмурость, смех вызывает мурашки по руками Тэхена, а сам он тоже неосознанно тянет уголки губ вверх. Приятно знать, что между ними ничего не изменилось. Тэхёну нравится, как мужчина смеется над его шутками, хотя он знает, что совсем не умеет шутить. Он по-настоящему влюблён. Через двадцать минут долгого ожидания Чонгук наконец оказывается в комнате, немного шокируя парня своим внешним видом: любимый бежевый свитер дедушки, который явно узок доктору в плечах, черные старые треники и новогодние тапочки с красным помпоном на носочке. – Твой дедушка. Он сказал, что нельзя дома ходить в официальной одежде, так что.. – Он в этих штанах овец стрижёт. А тапочки бабушкины, - без тени сожаления на лице произносит Ким младший. – А со свитером всё в порядке? – Да. – Отлично. –...Он его на местные деревенские похороны надевает, самый любимый. – Теперь я понимаю, в кого у тебя такой юмор своеобразный. Семейное, да? - если лучшая защита, это нападение, то в этом мужчина тоже не силён, поэтому спокойно принимает поражение и плюхается в кресло-мешок у окна. И зачем оно здесь, если обычно Тэхён на коляске? – О шутках поговорим? - Тэхён поправляет одеяло на своих ногах и чуть нервно ёрзает в кровати. Чонгук отлично распознаёт нотки волнения на чужом лице, скованность в движениях, напряжённые плечи, замечает дрожь в руках и искусанные губы. Сколько же пришлось ему пережить за это время? Как часто плакали уставшие глаза? Сколько мыслей кружилось в кудрявой голове? – Как ты себя чувствуешь? Сейчас это намного важнее. – Я пол жизни прожил с мыслью, что не могу ходить, а вчера меня чуть не сбила машина и вдруг оказалось, что я ходячий. А ещё я инфантильно влюблён в парня своей матери и не знаю что делать с учёбой. Как думаешь, как я себя чувствую? - Тэхён, который обычный Ким Тэхён, должен был звучать максимально язвительно, но взгляд опущен, а голос тихий. От привычного Тэхёна лишь оболочка. – Тэхён, ты можешь ходить. Я помогу тебе. Я здесь для этого. Этот парень никогда не перестанет удивлять своей силой, пусть и не физической, ведь он так ясно и честно говорит о своих чувствах. Его душа намного больше души Чонгука, мускулистее и выносливее. Чон хотел бы когда-нибудь стать таким же, если у него будет такой хороший учитель, а он обещает стараться. Мужчина слезает с кресла и присаживается на коленях рядом с кроватью, рукой касаясь холодных и тонкий кистей парня, одаривая теплотой собственной ладони. – Тэхён, я бы хотел показать тебе какой ты на самом деле, быть твоим зеркалом, подарить тебе отражение, дать возможность увидеть то, каким человеком ты являешься. Я благодарен тебе за эти чувства, ты очень честен даже сейчас, это удивительно. Ты удивительный, Ким Тэхён. Ким шмыгает носом и аккуратно выглядывает из под своей пушистой чёлки, но молчит, не перебивает. – Ты сильный, а я нет. Я боюсь своих чувств, боюсь ранить ими твоё сердце, не оправдать ожидания, стать худшим человеком в твоей истории и сделать больно. Но это не значит, что я готов сдаться или уйти. Мне страшно, но я не трус. Страх и трусость - разные чувства. Трусость подталкивает нас к бездействию, страх - к решению, позволяет избавиться от проблемы, даёт эту возможность, веру в себя. Чонгук и Тэхён - две абсолютно разные вселенные, но с магнитным притяжением, от которого не избавиться. Чонгук всегда оказывал знаки внимания. С первой встречи покорил своей настойчивостью, твёрдостью, вовлечённостью. Открыть перед Тэхёном дверь, взять кофе на двоих, запоминать по каким дням у него плаванье, интересоваться его жизнью, помнить о прочитанных Тэхёном книгах: вот какой он. Тэхён же совсем закрыт в проявлениях: почти никогда не звонил первый, ворчал на прикосновения даже к рукам, показательно отворачивал голову на комплименты и тихо улыбался стеклу окна. Дикий жеребец, проще говоря, но лишь иногда - тот самый пугливый олень в лесу. Но сейчас всё совсем иначе: Чонгук боится, а Тэхён действует. Говорит о том, что чувствует, и готов ждать ближайшую вечность, если придется, чтобы мужчина когда-нибудь смог так же легко признаваться в ответ. Чонгук так долго действовал, но мало говорил, пока Тэхён не мог шагнуть в ответ, но готов был вечно болтать о своих ощущениях и чувствах. Говоря о балансе, мы это и имеем ввиду. Руки парня больше не дрожали так сильно, ими он ласково обнимал чужую ладонь, указательным пальцем отбивая какой-то ритм по чужой костяшке. – Вчера, когда ты пытался меня задавить.. – Не специально, - ни секунды не ждёт Чонгук и наигранно возмущается. – Вчера, когда ты не специально пытался меня задавить, ты знал, что я... ну, типа на самом деле могу ходить? – Нет, я вообще тебя не видел. Не хотел будить никого, выключил фары, поздно ведь. Когда голову повернул - ты оказался прямо перед машиной, еле успел притормозить. Те среагировал так, потому что адреналин в тебе победил... это. – «Это»? Сводит брови к переносице и Чонгук на это блаженно выдыхает, наконец узнав в этом жесте своего привычного Тэхёна: хмурого и озадаченного. – Джин не уехал отсюда с пустыми руками... – Увёз с собой бабушкино золото? И улыбается, абсолютно довольный своими язвительными ответами, которыми он так любит перебивать любую длинную речь этого мужчины. – Да, я приехал за оставшимся. Впервые за долгое время Тэхен смеётся и чувствует, как это легко. Но не перебивает больше. – Приехал не только познакомиться. В больнице бегал ко мне со своими теориями по поводу твоего диагноза так часто, что я стал прятаться и отмахиваться от него, как от назойливой мухи. Он мой воспитанник, поэтому действовать ему легче, чем говорить, - и замолкает. Как вообще говорить о том, что их постановка диагноза держится на пёрышке и догадках? – Допустим, с этим разобрались. Я могу ходить? Ты знал это? Как давно? – Приехал сразу же, как был уверен в доводах Джина. Я расскажу тебе всё по дороге домой, ладно? Хватит на сегодня потрясений. Раз уж даже диагноз парня держится всё же больше на психологической травматизации, а не физической, то и правда разного рода информацию ему давать стоит постепенно, чтобы тот не ощущал себя так, словно ледяной водой окатили. Тэхён аккуратно убирает руки от рук Чонгука и тянется к лежащим на прикроватной тумбочке очкам, которые снял перед разговором. Снял ли он их, потому что надеялся на поцелуй, после внезапного признания в любви от Чонгука? Конечно же нет. Ким надевает их и прокашливается. Ничего хорошего эти действия не предвещают. – Я не вернусь домой. С Суран сейчас тяжело общаться, про нахождение в одном доме я вообще молчу, так чт- – Ко мне домой. Ким снова смотрит в глаза мужчины, а нижняя губа дрожит. Пытается что-то сказать, но не выходит, поэтому во взгляде хочет выразить всё, что в голове. Поочерёдно в левый глаз, а затем в правый, на его чуть взлохмаченную чёлку, на губы, прокол. Может, на самом деле он спит: как обычно уснул от бессилия и слёз; может, ударило молнией и это больничные сны в коме. Тогда бы прикосновение тёплых костяшек пальцев на щеке не ощущалось так трепетно и нежно, как сейчас это делает Чонгук, замечая тревожную задумчивость на юном лице. – Собирайся домой, - оставляет поцелуй на лбу и поднимается с колен. – Я объясню всё семье, идёт? Зови, если нужна будет помощь. Тэхён кивает и опускает голову, кусая губу и громко выдыхая. Нужно собираться. Поцелуи и объятия влюблённых – отлично, но уважение и мягкость со стороны этого мужчины ощущаются куда интимнее, это льстит и является самым лучшим комплиментом, обозначает важность, привязанность, открытую душу, несмотря на все сложности. Чонгук не маленький мальчик, но ему всё же требуется сделать парочку утешительных вдохов и выдохов, прежде чем появиться в просторном зале, где До У смотрел телевизор. Мужчина показательно кашлянул, но старик взгляд от экрана не отвёл. Тогда Чонгук уж было открыл рот, но: – Если ты его сейчас увезёшь, а в следующий раз он вернется в том же состоянии без тебя, то больше ты его не увидишь. Я не собираюсь угрожать тебе кулаками, я не в том возрасте, - он берет пульт в руку и выключает телевизор вовсе. - Но я человек своего слова, Чонгук. Это последний раз, когда кто-то из моих детей плакал из-за тебя. – Я обещаю. - Чон гулко сглатывает ком в горле от напряжения всей ситуации, но уверенности в словах от этого не убавляется. Ещё несколько секунд Ким старший пронзительно смотрит в его глаза, а после жестом просит уйти, отвлекаясь на Собаку, который вертит хвостом и лезет прямо в руки, желая получить свою порцию ласки. Бабушка помогает Тэхёну собрать сумки, постоянно спрашивает уверен ли он и просит звонить почаще. Она снова и снова вспоминает тот момент, когда Суран увезла его в город без какого-либо предупреждения, проявляется ком в горле и старушка всё никак не может избавиться от непрошенных слёз, утирая щёки платком. – Ну как же так, ну как же... Я так надеялась, что ты останешься, - Тэхён на слова бабушки лишь улыбается и застёгивает портфель, в который сложил свои любимые книги. - Ты уверен, что хочешь ехать? Разве это не рано? Ты ведь его совсем не знаю вдруг он- – Ба, - мягко перебивает парень, не горя желанием выслушивать эту тираду снова, но и её Ким тоже понимает: боится за своего внука, потому что для них Чонгук лишь незнакомец, который внезапно появился на пороге дома и готов увезти в город почти сразу, как когда-то это сделала Суран. Нара обречённо вздыхает, но на своём не стоит; знает, что это не имеет смысла, ведь упрямством он весь в своего дедушку. Женщина целует Тэхёна в кудрявую макушку и выходит из комнаты. Чонгук в это время ковырялся под капотом машины, нацепив рабочий фартук из гаража До У, чтобы не испачкать одежду. Колёса пусть и увязли в грязи, потому тяжело было выехать, но осмотр машины перед поездкой с Тэ лишним точно не будет, ведь когда-то давно наблюдались проблемы по части масла. Время есть, Чону лучше сейчас перед чужим лицом не маячить, пусть побудет с семьёй. Мужчина выпрямился и его спина неприятно хрустнула, но ещё более неприятным оказался удар детского красного мяча, брошенного прямо в спину, ближе к пояснице. Чонгук тут же недовольно шикнул и обернулся, увидев перед собой маленькую девочку в пушистой розовой кофте с зайчиками и синих резиновых сапожках. Она выглядела испуганно, поэтому точно видела, как мяч попал в чужого человека, но всё же: – Здравствуйте, а вы не видели мой мяч? - так смущенно и тихо, что почти не слышно. – Не видел, но почувствовал, - Чон сделал свой взгляд максимально недовольным, чтобы показать свои ощущения, при этом потирая спину от щекочущего жжения, но злиться долго он не мог, поэтому просто тяжело вздохнул. - Почему гуляешь тут одна? – Я не гуляю, я играю в мяч...- малышке было на вид лет пять, но речь её была удивительно чёткой и ясной, а глазки продолжали бегать по траве у машины в поисках игрушки. – Где твои родители? Ты одна? - не унимался мужчина, а девочка уже начала раздражаться, подходя ближе и собираясь уже заглянуть под машину: ей всего-то нужен мяч, а не этот надоедливый дядька. – По телевизору говорили, что с незнакомыми дядями разговаривать нельзя, вы можете меня украсть, - она ещё раз огляделась и решила проверить ещё за небольшим кустом облепихи, прям у забора рядом с машиной. – Тогда скажешь мне своё имя? Мы найдём твоих родителей, идёт? - Чонгук с интересом наблюдал за этим чудом. И правда, откуда она здесь? – Мне не родителей нужно найти, а мяч, почему ты не понимаешь? - раздраженно протянула девочка, ручками отодвигая ветки и пыхтя, а вся вежливость пропала. - Меня зовут Наён. Мужчина наконец довольно выдохнул и протёр руки об фартук, подходя ближе, чтобы взять девочку за руку и отвести в дом, пусть Нара позвонит родителям и попросит забрать ребёнка, рядом въезд в деревню и дорога, ей нельзя гулять тут одной. – А меня Чонгук, давай- – Чонгук? - она вдруг перестала увлечённо копаться в кустах и чуть ли не в прыжке оказалась рядом с Чоном, который снова в непонимании нахмурил брови. - Брат Талула? Из сказки? Зубы покажешь? – Я не- – Наён-а! Эти двое так уставились друг на друга, что испугались внезапного крика парня, который торопливо направлялся к ним по тропинке, выложенной из кирпичей. Тэхён почувствовал что-то неладное, увидев девочку так близко к Чону, ведь она та ещё сказочница, да и сам Чонгук не выглядит так, словно он обожает детей. Вдруг она его достаёт и он не знает, как отвязаться? – Тэ! Ты не видел мой мяч? - вдруг запищала малышка и понеслась во двор, навстречу любимому сказочнику. Он с улыбкой что-то ей сказал, а Наён хлопнула в ладоши и умчалась прямо в дом. Ким вдруг изменился в лице, лучезарная улыбка сменилась на неловкую ухмылку и он продолжил путь к машине. Вот он, снова этот нежный взгляд. – Прости, она обычно не подходит к незнакомцам, но ты её чем-то привлёк, судя по всему.. Чон к этому моменту достал чуть сдутый красный мяч, который прятался за колесом его машины, и оставил его лежать в траве, чтобы девочка заметила, возвращаясь домой. – Да, она устроила мне игры на выживание, целясь в меня мечом, - Чон заметил сумку в руках парня и спешно забрал её из его рук, закидывая на задней сиденье, когда Тэхён хотел что-то сказать, но мужчина его перебил вопросом, который не мог ждать: - А почему она знает моё имя и думает, что я из сказки? И что с моими зубами? Тэхен начал краснеть, постепенно, от щёк до ушей, небольшие пятнышки по шее и учащённое дыхание, взгляд его опустился на собственные руки на коленях, что нервно теребили край зипки. Интересная реакция. – Я рассказывал ей сказку и мне нужно было имя для нового персонажа. Персонаж такой... мм, интересный, сказка ведь. – И что же ты, выбрал моё имя? - усмехнулся, по-доброму издеваясь, но как же трепещет сердце от такого Чонгука. – Да? - неуверенно пискнул Ким, смотря прямо в чужие глаза, поборов собственную робкость. Мужчина улыбнулся до ямочек на щеках и снял фартук, закрывая капот машины. Ответ его явно устроил, так ещё и развлёк негодяя. А Тэхён и рад потешить чужое эго, если тот всегда будет так улыбаться, заражаясь смущением парня от таких скрытых комплиментов. Несколько смс Чимину, выслушивание голосового на полторы минуты с проклятьями и радостными визгами вперемешку, тёплые объятия бабушки с просьбой скоро вернуться, ласковое касание к волосам и поддержка от дедушки. Рыжий комок шерсти лениво попрощался взглядом, разнеженный отвлеченной Наён, ведь она точно бы ударилась в истерику, видя уезжающего хёна, так что Ким не стал мешать этим двум: забирать кота в чужую квартиру точно не стоит. Да и самому ехать туда волнительно до ужаса. Но Чон так касается его руки, когда они выезжают из деревеньки, что Тэхён выбирает безрассудство и отбрасывает страхи, ведомый этим тёмным карим взглядом.