Дневник бейсболиста

Дни, недели… Слишком быстро мчится время.

***

Я уже несколько месяцев не хожу в Академию. А кто, собственно, будет меня там ждать? Одноклассники? Может быть тренер? Нет. Всем похуй. Знаете, я понял, что у меня была мечта. Может я и не признавал столь маленькую цель в своей никчемной жизни, но сейчас… прямо сейчас, сидя на своей кровати, я понял… понял, что все просрал. Больно… хочется утонуть, захлебнуться в своих соплях. Идиот… я такой идиот. Извини, мам. Ну, не стал я бейсболистом. Что мне теперь делать? У меня никого нет. Пожалуйста… я готов все исправить, чтобы ты вернулась ко мне, мама. Пожалуйста, помоги мне. Спустись ко мне на пару минут… сядь рядом со мной, проведи своей ладонью по моим волосам. Мама, пожалуйста. Мне слишком плохо. Я?.. виноват я? Да… знаю, знаю, знаю! Я виноват, слышишь? Я сам это говорю! Без единой лжи. Так, ты придешь ко мне? Мама, прошу… я так многого желаю? Всего лишь твои прикосновения… можешь ничего не говорить. Можешь ни ругать, ни кричать, ни плакать… просто обними меня. Прижми меня к себе. Дай почувствовать тепло. Здесь… в этой комнате… слишком холодно, морозно, одиноко… Я смотрю на мир глазами покрытыми чернилами и хлорной известью. Огонь расползается по моей комнате. Мой мир очень яркий. Тяжело дышать, но все нормально. Я уже привык к галлюцинациям. Привык засыпать с шепотом в ушах. Кошмары во снах уже не кажутся страшными. Наоборот… самый мой главный кошмар — это вновь вернуться в реальную жизнь.

***

— Леон? — Давно не виделись, - мои глаза уже давно помутнели, — Мондо… — Дааа, давно. Что-то случилось? — А ты не видишь? В общем, есть наркота? — Бросил, - решительно высрал он. Б-блять… почему он смог? Почему я до сих пор в этой наркотической бездне? — К-как это бросил?! — Да бросил и все. А чё? Ха, а ты походу… — Кусок дерьма… - шепнул я, подойдя к нему вплотную, — …как ты смог бросить это? — Тебе сказать по секрету? - и, когда он наклонился к моему уху, меня в дрожь бросило, — …у меня есть мечта, есть цели. Я люблю жизнь. Люблю всех, кто поддерживает меня. У меня нет повода вновь нанюхаться, потому что вокруг меня нормальные люди, - он улыбался, с каждым словом тыкая ножом мне в сердце, — Я не один и меня любят… — А я один, - это единственно, что я выдавил. Избавившись от толстого кома, — Зачем мы пошли в клуб в тот день?.. Ты смог выбраться, а я нет. Я до сих пор в этой луже. Что ты на это скажешь? — Ничего. Думаешь, что у меня есть дело до тебя? — Тогда почему у тебя было дело позвать меня в клуб и дать мне нанюхаться? — Я тебя не заставлял. Не пичкал в твою ноздрю мефедрон. Есть еще вопросы? — Ты во всем виноват… - мне так хотелось его ударить. — А ты не виноват? Это было все на твоей совести. — Д-да что ты несешь?! - отстранившись, — Да чтоб ты сдох! - ударив его со всей силы, мои ноги подкосились. Увидев, как байкер корчится от боли и харкается кровью… В общем, я убежал. Он не догнал меня.

***

Иду, непонятно куда… Думаю, думаю о наркотиках. Хочется, хочется уколоться. Денег, денег нет… кто, кто мне даст бесплатно столь дорогое удовольствие? — Ох, сынишка, что-то случилось? Извини, старуха. — Ч-что ты делаешь? Мне нужны деньги… — Верни кошелек! Извини. Клуб. Нет, мне уже не хочется веселиться и танцевать. Мне нужен человек, который продаст мне… Н-найдись! Где же ты? — Дам три пакетика за тыщу. — Д-да… давайте.

***

И вот, я снова у себя дома.

Молчу. Думаю.

В одной руке наркота, в другой шприц.

— Я ждал этого несколько месяцев… так можно ли мне насладиться? В п-последний раз… Не знаю, совсем сошел с ума. Разговариваю уже сам с собой. — Кх… ха… хахаха…. И с широкой лыбой падаю на кровать. Но… Где эйфория? Ничего не чувствую… нет, я чувствую, что хочу еще! Хочу еще… — Мгх. Дергаюсь от проникновения иголки в мою вену. Во второй раз уже как-то слишком больно… Доза не для удовольствия, а для снятия ломки. Удовольствие чревато передозом и смертью, хотя иногда смерть кажется единственным спасением. Меня бросило в жар, поэтому… проснулся уже только на следующий день. Понятия не имею, сколько времени, но знаю, что утро раннее — может четыре часа, может пять, может шесть… Разбудило предчувствие, что организм скоро потребует очередную дозу. Её нет и не будет — это точно, но кому эта точность нужна? Я снова укололся. Последний пакетик… что делать дальше? Снова идти воровать? Б-бесконечный круг… Срыв, безумие наркотического транса, поиски денег на очередную дозу, приближение ломки и избавление от мучений долгожданной дозой. Наркотики уже давно заменили мне еду. Мне тяжело и страшно смотреть на себя в зеркало. Кости… одни кости. Одежда уже давно висит на мне, как мешок. Больно прикасаться к себе. Я чувствую, как умираю. Организм работает как часы со своим особенным неверным механизмом, реагирующим и дающим сигнал только по одной причине — своевременно получить подпитку. Нет ничего. Пошел на кухню, выпил воды, чтобы не сохло горло. Нужно отвлечься и не думать ни о чем, врубить музыку и слиться с ритмом, постараться уснуть… Раз, два, три, четыре, пять… Разлепил веки, понял, что уже давно день. Снова пересохло во рту. Надо бы пожрать, но не хочу. Всё-таки заставил себя пойти на кухню и схавать хоть что-то. Чем-то оказался кусок последнего черного хлеба, который я запил водой… Как же хочется уколоться, или понюхать, или на худой конец — закурить… но нет ничего. Даже банальных сигарет. Ну же, Леон… выйди на улицу. Подлови старика и укради все его деньги. Нет! Люди не должны страдать из-за меня. Я должен умереть…

***

«Понедельник. Дорогой дневник, я уже ни во что не верю. Не хочу выходить на улицу. Не хочу света в глазах, хочу темноты… вечной темноты»

«Вторник. Дорогой дневник, проснулся ночью в холодном поту. Дико хочется пить. Встал, попил, сходил помочиться. Уснуть удалось с трудом. Весь день ходил как зомби. Всё тело просит дозу, мысли только о наркоте. Скоро ломка, наверное осталось несколько часов. Наступил вечер. Чуть не разнес весь дом — меня поймала совершенно беспричинная ярость… Неадекватное состояние продолжилось бессмысленным плачем… Я должен…»

«Среда. Дорогой дневник, ночью свело всё тело. Я понял сразу — началось… Несмотря на то, что ничего почти не жрал — дико тошнит, блюется водой, выворачивает на изнанку… В глазах двоится, троится и так далее по возрастающей. Мелкие желтые точки прыгают, глюки скоро подберутся, незаметно и мучительно. В голове ни одной мысли. Выгибает дугой, всё ломит… Сил едва хватает для того, чтобы добраться до туалета…»

«Четверг. Дорогой дневник, сознание куда-то временами нагло уходит. Проснулся или очнулся — язык искусан в клочья. Голова шумит, в мозгах только одно — «Доза!». Я знаю, что такое начало ломки, но до такого состояния я не доходил… В глазах желтые точки, на смену им начинают бегать непонятные тени… Глюки… Внезапно в проеме открытой двери вижу силуэт человека… Сквозь дрожь, стуча зубами говорю: «Помоги. Принеси стакан воды…» Человек подходит ближе и я вижу его лицо. Мама? Она умерла пару лет назад… «Леошенька, выбирайся!» — сказала она мне перед тем, как исчезнуть. Я виноват, я должен выполнить ее просьбу… Очнулся, понял, что был в бреду, твердо решил — завяжу»

«Пятница. Дорогой дневник, снова был бред… но его уже не помню… Всё тело в холодном поту, голова раскалывается на мелкие осколки. Сводит всё тело, включая мозги. Невыносимая боль в руках, ногах, везде. Невозможно даже дойти до уборной. Ору на весь дом. Повезло, что тут никого нет. Что-то закусываю, чтобы хоть как-то отвлечься. Вспомнилось прошлое, вспомнился Ясухиро. Я совсем один. Не хочу жить… Хочу дозу… Хочу умереть… Нет сил даже слезть с кровати»

«Суббота. Дорогой дневник, это не день, это забытие — отстраненные мысли, мучительная боль и мои слабые вскрики. Все чувства куда-то подевались, осталась только пульсирующая боль, боль во всем теле, боль в каждом органе. Холодно, но нет сил, чтобы натянуть наполовину упавший на пол плед…»

«Воскресенье. Дорогой дневник, я жив или умер? Я грешник? Если существует Бог, то да… если его нет, то нет… не знаю… Я жив, пока еще жив, но надолго ли? Потерял счет дням, ночам, часам… стало чуть легче, лежу с закрытыми глазами в темноте. Открываю один глаз, затем другой — надо мной всё тот же потолок. В горле дико пересохло… сил нет, но нужно попытаться дойти до кухни. С трудом слезаю с мятой и несвежей кровати, пытаюсь стоять прямо, но падаю. Больно ударяюсь плечом, ползу по направлению к кухне. Еле-еле доползаю, нужно встать и это проблема. Не слушаются ни ноги, ни руки, каким-то образом всё же встаю, опираясь на стенку, тянусь ослабевшей рукой к кружке. Взял, пью, подавился… Немного ноет рука, посмотрел, ужаснулся, прокусил себе запястье, чудом не вену…»

***

— Хирооо… - мычал я, продолжая находиться в ужаснейшем состоянии. Я продержался целую неделю без наркоты. Не выходил из дому, мучался морально и физически. Должен ли я получить награду за это? Нет… Я решил проведать Ясухиро. Знаю, где он живет, поэтому на следующий день вышел на улицу. Сел в маршрутку и отправился, бездумно разглядывая красоты природы. Рядом сидящая девушка так разглядывала мои обколотые вены. Стало страшно. Вскочив с места и засунув руки в карман, я вышел. Нужно было пройти пару метров… тяжело. Ноги еле передвигаются, так еще и солнце… — Кто там? - ох, его голос… изменился? У него что-то случилось? — Кхм, эт…это Леон. — Вали нахуй отсюда! — Мне не нужны… наркотики. Мне нужен ты. Дверь открылась. Подняв на него свой взгляд, я ужаснулся… Прошло несколько месяцев и Хиро изменился в худшую сторону. И этот едкий запах алкашки… — Проходи, - он впустил меня. Проходя мимо кухни, я заметил множество бутылок из-под пива, пару пустых из-под водки. В комнате ужасный беспорядок. Ч-что? Что случилось, Хиро? М-мне стало страшно… Я переживаю, я вдруг стал переживать за тебя. — Что случилось? — Тебе ли не плевать? — Н-нет… — Быстро говори, что тебе надо и вали к чертям… — Ты же раньше не пил? - вполголоса спросил я, будто боясь его. — Не пил. — У тебя что-то случилось? — С-сука, нахуй ты сюда пришел?! Ясухиро подбежал ко мне. Грубо схватился за воротник моей футболки. Прижал меня к себе, сжал свой кулак, приготовившись ударить меня. Но… он просто замер. Губы его начали дрожать, в глазах виднелись слезы, которые потом полились ручьем. — Мать моя… скончалась, - сказал он, ослабевая схватку. Ч-что нужно делать в такие моменты? Когда умерла моя мать… я был совсем один. — Хиро, - голос пиздецки задрожал. Мне сейчас самому захотелось заплакать, будто у меня случилось горе. — Уходи… я не хочу тебя видеть. Не хочу, чтобы ты видел мои слезы, - шипел тот, но я не стал его слушать. В этот раз я останусь с ним! — Я никуда не уйду. Дай мне шанс, - я обнял Ясу. Накинулся на него, обвил его тело руками, оно было таким же тёплым, как в последнюю нашу встречу. Плотно прижимаясь, можно было слышать биение сердца, и томные выдохи. Хочется умереть в его руках, но никогда не отпускать. — Можно поцеловать тебя? — Можно… Обхватив мой затылок, он чуть сжал волосы. Придвинувшись, медленно склонился к моим губам, не сводя с меня острого голодного взгляда. Первое прикосновение его губ я ощутил остро. Словно молния тело пронзила. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Он словно зверь поглощал каждый мой выдох, перекрывая воздух. Я задыхался в сладкой истоме. Его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй. В мой рот, скользя, вторгся его слюнявый, с привкусом вишневого вина, язык. Сильно сжав мою талию, он притиснул меня к своему телу. Ловко подхватив на руки, Хиро потащил в свою комнату, придерживая меня за исхудавшие бёдра. Своим лицом он уткнулся мне в шею, выдыхая весь горячий воздух. Он наслаждался… наслаждался мной. Кинув меня на кровать, Ясухиро навалился сверху. Тяжесть его мощного тела совсем не давила, напротив, я чувствовал себя в этот момент свободно и легко. Вскинув руки, обхватил его затылок и зарылся пальцами в густые волосы. Такие мягкие на ощупь. — Скажи, что я нужен тебе. — Нужен, - чуть улыбнулся я. Не выдержав, я сам неспешно притянул его к себе и, мстя за нерешительность, прикусил его губу, но тут же сгладил боль, пройдясь по ней кончиком языка. — Я сдохну без тебя, - шепнул он, - Я не смогу без твоих рук, без улыбки. Не бросай меня… — Не брошу. Словно сумасшедшие мы упивались поцелуем, не в силах оторваться друг от друга. Не знаю, сколько это продолжалось. Я потерял счет минутам и секундам. Моя рука, зарывшись в его волосы, перебирала их и слегка дергала. Хотелось, чтобы его жаркий поцелуй продолжался вечность. Его руки блуждали по моему телу, скользили по коже, оставляя после себя жар и томление. Внезапно он отстранился и пристально заглянул в мои уставшие от жизни глаза: — Если ты любишь меня, то клянись мне… Клянись, что бросишь наркоту!.. — Люблю… я и пришел, чтобы ты мне помог. Т-ты поможешь мне? - все равно… мне казалось, что я сейчас во сне. — Помогу… но ты должен понимать, что тут надо только к врачу, на лечение… Краем сознания понял — выдержал. — Я готов!.. хочу забыть весь этот кошмар. Мы еще долго обнимались, плакали, шептали в ухо, как сильно полюбили друг друга. Да… мне не хватало любви и поддержки. Я идиот, ведь Хиро практически всегда был со мной. Помогал мне во всем, старался вылечить без помощи врачей. Главное, что сейчас я все понял. Рядом со мной тот человек, который будет заботиться обо мне. После смерти его матери, ему пришлось нелегко. Ясухиро долго жалел, что стал наркодилером, что встретил беззащитного школьника, то есть меня… Что посмел продавать мне наркоту. Жалел… долго жалел. Но ведь так нужно было. Его мать была единственным родным человеком. Я помню, как Ясухиро сказал мне её слова: — «Если я умру… не отчаивайся. Найди человека, которого будет возможно спасти. Найди и оберегай» Она болела раком.

***

«Дорогой дневник, прошел уже год. Я состою на учёте у нарколога. Хорошие, добрые люди… Каждую неделю беседую с психотерапевтом, и, мне правда… очень хорошо. Хочется плакать, что жизнь моя приобретает новые краски. Словно я на куски разорвал прошлое, начав все с чистого листа. Приходя в свой новый дом, к Ясухиро, я плотно ужинал. Да, теперь меня не тошнило от еды» — С днем рождения, совершеннолетний, - открыв глаза, передо мной стоял счастливый Хиро… с пышным тортом в руках, — …задувай свечи и загадывай желание! - я все сделал, — Ну, что загадал? — Секрет. Я загадал, чтобы мы были счастливы вдвоем. Не знаю, но желание сбылось.

***

«Дневник… перечитывая, мне хочется сжечь тебя. Про себя давно проклинаю день, когда приятель предложил, а я согласился. Малолетний дурак, вот так вот… Поначалу ты позволяешь себе это по субботам. Чувствуешь себя крутым, как гангстер или рок-звезда. Это разгоняет скуку и понемногу входит в привычку. Тебе так хорошо, что потом ты начинаешь делать это по вторникам, по средам… И всё! Ты завяз… Каждый умник считает, что с ним этого не произойдёт. Ты думаешь, стоит захотеть, и ты бросишь, но это как сон. А сон нельзя остановить. Он продолжается вопреки твоей воле. И вдруг ты понимаешь, что ты бессилен» Мы смотрели по телевизору чемпионат по бейсболу. Видел я знакомые лица… те старшеклассники, которые когда-то говорили со мной. Что ж, я рад за них. — Ну, ты чего грустный такой? - Хиро, который сидел рядом, приобнял меня и поцеловал в лоб. — Когда мне было лет семь или восемь, я пытался подружиться с Богом, приглашая его к себе домой посмотреть бейсбол. Он так и не пришёл… — Да и пошел он нахуй! Это развеселило, поэтому я засмеялся. Меня уже не расстраивало то, что я так и не смог стать абсолютным бейсболистом. Зачем мне это? Я хочу лишь вечно обниматься с Ясухиро. Люблю его…

***

«Дорогой дневник, наркоманы… бывают разные. Есть богатые дилетанты, которые лишь балуются наркотиками. Они в любой момент могут рвануть на Ривьеру. Если почувствуют, что подходят к черте. Уличные наркоманы ненавидят этих придурков, но терпят. У них можно разжиться деньгами. А есть щенки из верхней прослойки среднего класса. Они нужны для того, чтобы открывать глаза своим мамочкам и папочкам на социальную проблему и давить на правительство, чтобы оно суетилось. И есть мы, уличные пацаны. Мы рано начинаем шляться по улицам. Здесь у нас все под контролем. Нас много. Мы никогда не переведемся. Я тому живой пример. И каждый день, как на работу, мы выходим на промысел. Чтобы скорее принять дозу и забыться»