Семейное дело

      Хлопок аппарации, давление, а затем его руки на ее талии, поддерживающие, чтобы она не упала, но лишь мгновение, после чего он отступил. После жара тела Люциуса, которое она чувствовала еще пару секунд назад, сейчас ей казалось, что вокруг нее дикий холод. Хотелось снова прильнуть к нему, снова почувствовать его вкус на своих губах.       Астория тяжело дышала, подняв глаза на мужчину, который только что был центром ее мира. Она видела, как в его глазах лед борется с огнем, желание с осознанием. Она же разумные мысли гнала. Не хотела думать сейчас. Хотелось другого — продолжения.       Тори была уверена, что ему тоже, но видела в его каменеющем лице, что Люциус пытается взять себя в руки. И злорадно усмехнулась про себя, когда отметила, как херово у него это выходит.       Их разделяли всего несколько шагов, а на самом деле целая пропасть из правил и моральных устоев. И Астории их удавалось игнорировать лучше, чем ему. Эти устои были системой его мира, и, пошатнувшись, заставили Люциуса растеряться ненадолго, поддаться совсем другому. Но такого этот высокомерный мужчина не переносил.       Его взгляд прошел по ее фигуре, отмечая упругие соски и частое дыхание, вернулся к губам, а затем выше. И глаза встретились, отчего напряжение между ними скакнуло в тысячу крат.       — Я не хочу это обсуждать сейчас, — с небольшой хрипотцой сказал Люциус и поднял руку, словно пресекая любые слова, которые она могла бы произнести в ответ. — Уйди и держись от меня подальше.       Он поспешно отвернулся и направился прочь из комнаты. Астория, прищурившись, смотрела на его широкую спину, понимая, что, если он сейчас уйдет, случится катастрофа. Ее маленький мир тоже прямо сейчас претерпевал изменения, и она не могла позволить себе быть в неизвестности в этот момент.       — Ну уж нет, Люциус, — стуча каблучками, она направилась за ним, но его шаг был таким широким, что догнать его не представлялось возможным. И стоило ей подумать об этом, как двустворчатые двери, к которым он так стремительно направлялся, захлопнулись.       Он резко обернулся, сверкнув глазами.       — Ты, блядь, не поняла?       — Это ты не понял! — она ткнула в его сторону пальцем. — Думаешь, можешь поцеловать меня, а потом просто оставить, будто ничего не произошло?       — Я сказал: об этом завтра, — в его холодном тоне отчетливо слышались рычащие нотки.       — А я сказала — сегодня! — Астория пылала желанием, ну и еще гневом за его попытку убежать.       Такого она не ожидала, не думала, что он так трусливо будет избегать разговора, это не похоже на горделивого Люциуса. Тори приближалась, а он начал отступать, и на одно мгновение ей захотелось рассмеяться, настолько комично это выглядело. Будто она загоняет великолепного лорда Малфоя в угол. Она вскинула голову и оскалилась, а потом облизнула губы, заметив, как он впился взглядом в это движение. Ах, черт! Да он не разговора боится, он опасается, что у того, что случилось в подворотне, будет продолжение. А Астория, минутой ранее приняв давно зревшее решение, все для себя определила и продолжения жаждала.       — Тебе понравилось, Люциус? — она понизила голос, добавив ему загадочности. — Понравилось целовать меня? Ты долго сдерживался, прежде чем проиграл самому себе?       Люциус прищурился и чуть склонил голову, как будто размышлял, она идиотка или ему кажется.       — Астория, — процедил он, — из нас двоих, похоже, я один понимаю, что происходит, и предлагаю обсудить завтра с трезвой головой.       Он пытался воззвать к голосу разума, но кого? Ее или себя?       — Ничего не происходило, Люциус. Ровно до того момента, пока ты не засунул свой язык мне в рот, — била прямотой она, пытаясь его шокировать, но лишь распаляла. Конечно, между ними уже давно что-то происходило. Они оба это чувствовали.       Астория так смело наступала все это время, что, когда неожиданно оказалась рядом с ним, растерялась. Его присутствие обволакивало силой, запахом, возбуждением. Тори мелко задрожала, когда по телу побежали мурашки. Он был такой высокий, большой, нависал над ней, прожигая холодным серым взглядом. И кажется, Люциус тоже увидел перемену в ней, он мотнул головой, и кривая улыбка рассекла красивые губы.       — Что ж, это было неожиданно для нас обоих, впрочем, как и тот факт, с каким удовольствием ты этот язык обсасывала.       Астория вспыхнула, понимая, что ей не выиграть его, не смутить. Он всегда будет опытнее, нахальнее. Она вскрикнула, когда он сделал шаг к ней, снова ворвавшись в личное пространство. Его рука легла на затылок, вторая обхватила талию, и Астория схватилась за лацканы его мантии, когда он склонился к ней, чтобы почувствовать хоть какую-то толику контроля. Но его не было.       — Глупая маленькая Астория, — он был так близко, и его дыхание щекотало ее щеку, Люциус прошелся кончиком носа по нежной коже, и губами коснулся мочки уха. — Я давал тебе шанс уйти. Я давал шанс нам обоим избежать ошибок…       Его большой палец поглаживал шею, Астория уже дрожала от охвативших ее эмоций.       — Скажи мне остановиться, — приказал Люциус, и Тори прикусила губу, закрыв глаза. Вдыхала его запах и неосознанно прижималась к нему теснее. Что он с ней делает?       Легкое нажатие на шею и его голос заставили глаза открыть:       — Астория!       Она покачала головой и обняла его, притягивая сильнее.       — Я не хочу избегать ошибок, Люциус, если ты их часть, — она погладила его плечи и вскинула взгляд, успевая заметить, как ледяная стена рушится под давлением огня. — Пожалуйста…       Она не знала, о чем просит, но возможно, это отразилось в ее глазах, потому что Люциус с коротким рыком впился в ее губы, притягивая к себе хрупкое тело и наконец отпуская собственный самоконтроль, позволяя своему голоду сорваться с цепи. Его поцелуй был жарким и голодным. И между ними больше не осталось преград, не осталось ничего, кроме бешеной похоти. Астория скользнула по мужской груди, обвила его шею руками и закинула ногу ему на бедро. Его рука тут же прошлась по ней, властно смяв мягкую плоть.       Тори же нашла ненавистную ленту в его волосах и порывисто сдернула ее, дав его гладким волосам рассыпаться по плечам. Со стоном запустила в них пальцы. Ее лопатки грубо коснулись стены, и она возмущенно вскрикнула, впрочем, все ее возмущение было напрочь стерто поцелуем. Люциус прикусил ее губу, затем проник языком в рот, заставив открыть его шире.       Она почувствовала, как он начал возиться с завязками ее платья и поняла, что к чертям все запутал.       — Подожди, — тяжело дыша, выдохнула Тори и оттолкнула Люциуса. Улыбнулась хищно, глядя в его потемневшие глаза, и скинула плащ. Затем быстро завела руки за спину, чтобы распутать завязки и поскорее его снять, но у мужчины были другие планы.       — Долго, — рыкнул он, а затем схватился за вырез платья и дернул его так, что оно разошлось, а дорогая фурнитура и драгоценные камни посыпались к их ногам, весело отскакивая от мраморного пола.       — Люциус! — снова возмутилась Астория, и он ее тут же перебил.       — Куплю тебе новое, — бросил Малфой, замирая, чтобы осмотреть открывшийся вид.       У девушки перехватило дыхание от того, как жадно он смотрел на нее. Ее грудь была спрятана за полупрозрачным лифом с кружевом и изысканной вышивкой, но напряженные соски соблазнительно натягивали ткань, и он, не сдержавшись, склонился и обхватил один губами прямо через кружево. Прикусил, вырвав тихий стон, сжал другую грудь сильно, и она выгнулась ему навстречу, снова зарываясь пальцами в волосы.       — Мерлин! — выдохнула Астория, когда очередной спазм удовольствия прошелся внизу живота.       Люциус поднял голову, приблизился и прямо в губы произнес с дьявольской улыбкой:       — Неправильно, девочка.       А затем снова впился в ее губы горячим поцелуем, сметающем все на своем пути. Его ладони огладили талию, перешли на спину и спустились к ягодицам. Сжав их с тихим стоном, он дернул ее на себя, поднимая, и Астория тут же обхватила его талию ногами, заставив подол платья задраться. Тогда как остатки верха жалобно повисли на талии.       Держа ее легко, словно пушинку, и ни на миг не переставая жадно целовать, Люциус прошел к столу и опустил на него девушку. Она прижималась к нему, отчаянно отвечала на поцелуи и наслаждалась давно желанной близостью. Страсть, бушующая между ними, опьяняла обоих, они были удивлены ее сокрушительной силой, порождающей безумное желание.       Не расцепляя ног, она заставляла его прижиматься к ней ближе, выгибалась так, чтобы чувствовать его возбуждение, терлась о его пах и целовала без устали. Астория и не заметила, как остатки платья с треском упали к их ногам, а на ней остались лишь чулки, белье и изящные туфли на высокой шпильке.       Люциус отстранился, и Астория вскинула на него взгляд, закусив губу. Она откинулась на руках, чтобы лучше видеть его, и они замерли, смотря друг на друга. В тишине пустого кабинета были слышны только их тяжелые вздохи. Его рука, лежащая на ее шее и контролирующая любое движение, чуть сжалась, когда она тяжело сглотнула. Большой палец погладил бьющуюся жилку. Потемневшие глаза коснулись ее припухших от поцелуев губ.       Его рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но Люциус передумал. Огладил костяшками пальцев грудь, специально задевая соски, прошелся по ложбинке к животу, обвел пупок и завел палец за кружевную резинку трусиков, заставив Асторию сбиться с дыхания. Захватил резинку и потянул наверх, заставляя ткань натягиваться и стимулируя клитор, даже не притрагиваясь к нему. Девушка прикрыла глаза, сдерживая стон. Сейчас, когда она вся была как натянутая струна, любые манипуляции отзывались сладким затягивающимся узлом внизу живота. Желая получить больше, она двинула бедрами, усиливая натяжение, а потом еще и еще. Если бы взглядом можно было обжигать, то на ее коже давно остались бы ожоги, потому что Люциус смотрел на нее со смесью восхищения и едва сдерживаемого желания. Но он резко отпустил резинку, словно играя с ней, и Астория прищурилась.       Ей внезапно захотелось власти над ним, чтобы и он тоже потерял голову, чтобы ему тоже было приятно, поэтому потянулась к его рубашке и принялась быстро расстегивать пуговички, пока его рука с ее шеи переместилась на грудь, сбивая девушку с мыслей. Астория расстегнула рубашку, вытащила ее полы из его штанов и распахнула. Из ее головы не шел образ его обнаженного торса, и вот теперь она могла к нему прикоснуться.       Астория провела ноготками по ребрам и животу, наслаждаясь тем, как он реагирует на нее, затем подвинулась ближе, провела по его упругой груди. Господи, он выглядел потрясающе, подтянутый и крепкий. Она задела его сосок, и Люциус дернулся, а она быстро наклонилась и обхватила его губами, прикусила, тут же облизала. Его пальцы невольно сжались в ее волосах. Покрывая поцелуями его грудь, поднялась выше и прикусила шею. Заставила его склониться и обхватила мочку уха, слыша его прерывистое дыхание, пока ее руки оглаживали его плечи.       — Ведьма, — он тяжело дышал, закрыв глаза и откинув голову назад, — как у тебя это получается…       Астория лизнула его подбородок и хитро спросила:       — Получается, что?       — Меня с ума сводить, — рыкнул он, обхватив руками ее лицо. Приблизился максимально, но не целовал, дразня. Языком коснулся ее нижней губы, затем провел по ней большим пальцем, словно стирая собственный след.       Астория чуть наклонила голову и обхватила его палец губами. Принялась посасывать и играть языком, пока ее бедра начали собственное движение, дразня Люциуса в ответ.       — Блядь, — протянул он ей в шею, впиваясь в изгиб ее бедра пальцами и делая встречные движения бедрами.       Ей нравилось, как все выходило из-под контроля. Как страсть стирала неловкость и стыд, как вес ошибки не ощущался в этот момент. Они тяжело дышали и получали удовольствие даже от предвкушения большего.       Его рука огладила ее тело, пальцы прошлись по ложбинке на спине, забрались в волосы и чуть потянув назад, он заставил опуститься Асторию на стол. Прямо на бумаги и важные документы, до которых сейчас никому не было дела. Глаза Люциуса обводили ее изгибы, впитывая в себя ее образ, он смотрел на нее настолько жадно, что она чувствовала себя самой желанной женщиной в мире.       Малфой склонился к ней, целуя шею, ложбинку между грудей, живот. Руки оглаживали бархатистую кожу, сжимали. Астория тяжело дышала, зарываясь пальцами в его волосы, и отдавалась наслаждению полностью, не сдерживаясь в реакциях на действия Люциуса.       Его ладонь зафиксировала ее ноги под коленом, возвращая контроль себе. Он опустился на колени и поцеловал внутреннюю часть бедра, заставив девушку дернуться. Провел языком выше, прикусил, обжигая дыханием, а потом одним легким прикосновением пальцев к влажным складкам заставил ее выгнуться с задушенным вздохом.       Люциус поддел белье и неторопливо, оттягивая самый сладкий момент, стянул его. Склонился и коснулся самого чувствительного места языком. Он наслаждался ее влагой и запахом, она сводила его с ума тем, как сладко дышала, как выгибалась ему навстречу, желая унять жар внизу живота.       Она прикрыла глаза и облизала пересохшие губы, снова дернулась от его умелых, выверенных движений, но почувствовала жесткую хватку на бедрах. Малфой зафиксировал ее, не давая ей двигаться, помогая себе усиливать удовольствие.       Полный контроль. Так вот это, каково с ним?       Астория привстала на локтях, чтобы иметь возможность наблюдать эту незабываемую картину, и встретилась с ним взглядом. Низ живота прострелило удовольствие от зрительного контакта и от вида Люциуса между ее ног. Она прикусила губу, тяжело дыша, и услышала, как звякнула пряжка ремня. Люциус неторопливо встал между ее разведенными ногами, возвышаясь над распластанным на столе телом. Он смотрел на нее с высоты своего роста, и Астория видела, что ему нравится, то, что открывается его взору. И ей нравилось тоже, она просто изнывала от желания почувствовать его в себе.       Она опустила взгляд, когда Люциус начал расстегивать ремень. Задержала дыхание, когда штаны упали к его ногам и он стянул трусы, оставшись полностью нагим. Член тяжело качнулся, и Астория, не сдержавшись, облизала губы, испытывая дикое непреодолимое желание взять его в рот. Видимо, это было написано у нее на лице, потому что, когда она подняла взгляд к лицу Малфоя, взгляд того пылал адским пламенем. Он грубо дернул ее на себя, пододвинув бедра к краю стола, а затем резко вошел. Оба застонали от полноты ощущений и замерли на мгновение, не веря этому моменту. Он прикрыл глаза, и его грудь тяжело вздымалась. Астория залюбовалась этим зрелищем, а потом рвано выдохнула, когда он, дав ей привыкнуть к размеру, сразу взял быстрый темп.       Малфой сильными толчками выбивал из нее рваные стоны, под жалобный скрип старого благородного дерева, на котором они расположились. По карнизам забарабанил дождь, но никто из них уже этого не слышал, отдаваясь на волю разливающегося по конечностям удовольствия. Астория громко развязно стонала, чувствую нарастающее внутри напряжение.       Руки Люциуса крепко держали ее бедра, пока он вколачивался в нее, иногда оглаживали живот, щипали соски. Его пальцы огладили ее ногу, он прижался губами к голени, и этот интимный жест пустил новую волну жара по ее телу.       Но тут Малфой неожиданно остановился, и Астория затуманенным взором посмотрела на него. Он просунул руку ей под талию и потянул на себя, поднимая. Она обхватила его талию ногами и вцепилась в плечи, оказавшись лицом к лицу. Так близко. Так чертовски хорошо.       Их глаза не отрывались друг от друга, и Люциус сделал несколько шагов по направлению к книжным стеллажам. Астория оказалась прижата к древним кожаным корешкам книг, а когда он снова вошел в нее под новым углом, глубоко и мощно, пальцы на ногах невольно поджались, и она вскрикнула. Люциус впитывал эмоции, сменяющиеся на ее лице, а потом прошептал ей в губы:       — Даже в своем возрасте я смогу отыметь тебя так, что ты стоять не сможешь.       И Астория, черт возьми, ему верила. Она обняла его крепче, запуталась пальцами в волосах, а потом прильнула, хрипло прошептав:       — Это все, о чем я мечтаю.       Ее тихие слова словно заставили его сорваться. Он отпустил себя, двигаясь внутри нее с диким темпом, который грозил выбить весь воздух из ее груди. Его член так правильно, так сладко задевал что-то внутри, что у Астории закатились глаза. Короткие, прерывистые вздохи и потерявшийся контроль ознаменовали приближение оргазма. Серые глаза напротив только подталкивали к этому. Она не могла отвести от него взгляд, хватая ртом воздух, и в какой-то самый прекрасный момент, когда тело прошибло разрядом мощнейшего удовольствия, мир словно перестал существовать. Зрение затуманилось, в ушах зашумело, а конечности она и вовсе не чувствовала.       Но она слышала, как он приближался к своей точке невозврата, как смешивалось с короткими стонами его дыхание, сбивался темп, а потом Астория почувствовала мощную пульсацию и сильнее сжала его член, продлевая удовольствие.       Он кончил прямо в нее, и это чувствовалось таким правильным. Она совсем обмякла, силы покинули тело, но его руки надежно держали ее на весу.       Малфой вышел из нее и подхватил на руки поудобнее, чтобы отнести в постель. Холодные простыни коснулись распаленного тела, а шум весеннего ливня убаюкивал. Астория, не открывая глаз, улыбнулась Люциусу, когда он убрал волосы от ее лица. Но в подступающую дрему ей не дали провалиться.       Она распахнула глаза, когда его волосы упали ей на грудь, а следом Люциус прикусил сосок. Он поднял на нее насмешливый взгляд, и его лицо озарила чертовская улыбка.       — Ты не будешь спать, милая. Не знаю уж, где ты возьмешь силы в твоем-то возрасте, но я собираюсь выжать из этой ночи все.

***

      За ночь в покоях Люциуса остыло. А значит, скоро кто-нибудь явится растопить камин. Астория медленно открыла глаза, прислушиваясь. Кровать рядом скрипнула, и она привстала на локтях. Люциус сидел в изножье, курил и смотрел на нее. Она склонила голову набок, глядя в ответ. На нем уже были штаны, сверху он накинул рубашку, но она была распахнута. Волосы в небольшом хаосе лежали на плечах.       — Карета почти готова, тебе нужно скоро отправляться в Англию, — спокойно сказал Люциус, выдыхая дым. От огонька в его глазах ничего не осталось. Сейчас он был собран, и все его эмоции находились под контролем.       — Ты не едешь? — ее голос прозвучал с утренней хрипотцой.       — Хочу завершить еще пару дел во Франции.       — Тогда и мне лучше остаться, — решительно заявила Астория, приподнимаясь и морщась оттого, что тело ломило после их безумной ночи.       — Нет. Не лучше.       Астория прищурилась. Ну ясно. Этого она хоть и ожидала, но боялась. Поднимать данную тему сейчас она не собиралась. Не хотела ничего слушать по этому поводу. Для себя она все решила.       Она не чувствовала себя виноватой. Люциус подтолкнул ее к тому, к чему она уже давно была готова и втайне мечтала сделать. И она больше не собиралась это все откладывать, будет Малфой убиваться чувством вины или нет.       — Ты прав, — она тут же откинула одеяло, совершенно не стесняясь собственной наготы. От ее платья ничего не осталось, кутаться стыдливо в простыни было не в ее правилах.       Она подхватила свои туфли и направилась на выход из его покоев. В дверях обернулась, встречаясь с его потемневшим взглядом, и улыбнулась, мелодично пропев:       — До скорых встреч, Люциус!