Darkness inside you

      Она должна была проснуться под залитым солнечным светом небом, ветер принес бы запах океана, а город сверкал бы на горизонте.

Полный надежд. Свободный.

      Лав сидела на крыше, щурясь от золотых лучей закатного солнца. Бескрайнее небо, раскинувшееся над ее головой, было поразительно красивым. Разводы бледно-голубого, розового и ярко-красного соединялись в простых, но оттого не менее очаровательных узорах. Каждый раз она смотрела на закат, как в первый. Прохладный ветер обдувал лицо, трепал выбившиеся из хвоста темно-русые пряди и рассеивал серый сигаретный дым. Лав прикрыла глаза, сделав очередную затяжку. Это была уже третья сигарета за полчаса. Она соревновалась с Рыжим, который выкурил уже пять. Он и не подозревал, что выигрывает, погруженный в свои мысли. Лав посматривала на него краем глаза.       Они познакомились три месяца назад в Лондоне, а потом на пароходе приплыли в Новый Орлеан — город, которым управляют мертвые. Лав пошутила, что с мертвыми поладить проще, чем с живыми, когда услышала об этом от милой набожной старушки. И та, запричитав и опрыскав «богохульницу» святой водой, умчалась, позабыв о больной ноге. Рыжий же слышал, что это город свободы и чего-то еще. Точно он не помнил.       Они договорились, что попрощаются сегодня, и Лав украдкой разглядывала его, чтобы точно не забыть грубые черты. Выглядел Рыжий лет на сто, хотя на деле ему было только сорок. Он был худым, но с пухлыми щеками. Маленькие глаза мутно смотрели на мир. У него были красные натруженные руки с огромными ладонями и короткими пальцами. Вены надувались под кожей, выдавая рабочее происхождение. У аристократов руки совсем другие. Свое прозвище он получил из-за торчащих в разные стороны рыжих, почти красных волос. В молодости он зарабатывал тем, что воевал в горячих точках. Но, вернувшись однажды после сильной контузии и узнав, что у жены появился любовник, а восьмилетняя дочь попала под колеса автомобиля и погибла, пристрастился к бутылке. Так Рыжий докатился до площади в центре Лондона, где спал с другими бродягами и проститутками. Лав пришлось приложить немало усилий, чтобы выведать у него все это. Впрочем, его молчаливость ее и привлекала. Приятно было с кем-то просто помолчать. Особенно в таких шумных городах, как Новый Орлеан и Лондон.       Закинув крекер в рот, Лав отряхнула руки и вытащила кошелек из кармана. Он был набит новенькими купюрами. Оставив себе несколько, Лав протянула остальное Рыжему. — Чего это? — каркнул он, глядя на зажатые в ее руке доллары. Голос у него был скрипучим, и Лав казалось, что причина этого кроется в голосовых связках, совсем проржавевших от того, как мало он говорит. — Спасибо, что составил компанию. День закончится через пару часов, а значит можем попрощаться уже сейчас, — Лав быстро сунула купюры ему в руку так, чтобы не соприкоснуться с ним пальцами. — Давай встретимся еще раз через год. Пообещай устроиться на работу и не пить больше. Но пока год не пройдёт… — Не будем даже здороваться при встрече, — договорил Рыжий. Они все это уже обсуждали. Он стянул с шеи деревянный крестик и протянул Лав. — На, это от меня. — Ты что?! Это же… Рыжий покачал головой и показал другой, серебряный. — Это Кристинин. А деревянный мой, его не жалко. Так же как и тебе не жалко этих денег. Мы не готовы расставаться с чем-то дорогим ради друг друга. Лав хмыкнула, и они кивнули друг другу, словно собирались попрощаться на минуту. Рыжий взял уже шестую сигарету и отвернулся. Лав натянула черные кожаные перчатки и ушла, не произнеся ни слова больше. Она постояла немного, успокаивая дыхание после долгого спуска, а потом пошла вперед. Нужно было еще найти жилье. Хотя бы на ночь, потому что спать на земле было удовольствием не из приятных. Лав огляделась. Она забрела на тихие улочки, где не было туристов или веселых жителей, носящихся в пьяном угаре. Воздух был теплым и пыльным, сверкающим в последних лучах.       Лав взвизгнула и отскочила назад, едва не наступив на мертвого кота. Оправившись от испуга, она присела на корточки. Череп животного был размозжен, по лопнувшему глазу ползала муха, кровь впиталась в асфальт. Желудок скрутило от отвращения, а губы дрогнули от жалости. Лав вряд ли отдавала себе отчет о том, что делает, когда протянула руку и коснулась свалявшейся черной шерсти. Пальцы сковало могильным холодом, под ладонью закопошились паразиты. Лав скривилась от омерзения, но руку не убрала, пока холод не вытеснило тепло. Кот вздрогнул всем телом. Его маленькая тень соединилась с тенью Лав, полностью срослась с ней. Череп животного принял изначальную форму, кости с хрустом восстановились. Кот вскочил на лапы и отряхнулся, посмотрев на мир желтыми круглыми глазами. Тени он не отбрасывал, но Лав этого не заметила. — А я сомневалась, что получится, — улыбнулась она, вспоминая провальные попытки. Кот ржаво замурлыкал и потерся о ее ноги. Лав почесала его за ухом и выпрямилась, не планируя задерживаться здесь.       Она зашла в ближайшую кофейню и тщательно вымыла руки с мылом. Затем снова натянула перчатки и вновь вышла на улицу. К ее удивлению, кот ждал у входа. Он бросился к ее ногам, виляя тонким хвостом. — А ну иди! Кыш! — зашипела на него Лав, но кот и не подумал уходить. Напротив, пружинисто оттолкнувшись лапами, он запрыгнул к ней на руки. — Эй! Ты мне не нужен. Кот посмотрел своими желтыми глазами, недовольно мигнул и зашипел, топорща светлые усы. Лав со вздохом всмотрелась в его морду. После оживления шерсть стала гладкой и блестящей, отчего животное казалось ухоженным и красивым. Лав провела пальцами по его спине и спросила: — Ну и куда мне с тобой? Иди давай своим ходом, тащить не собираюсь. Кот недовольно замахнулся лапой, когда его поставили на землю, но тут же поспешил за уходящей хозяйкой.       Уже стемнело, когда Лав прошла по шумной площади. Две недели назад, сразу по прибытии в город, она видела здесь странную парочку. Мужчина рассуждал о художнике и его картине, то ли желая покрасоваться перед женщиной, то ли действительно увлекшись уличным творцом. Сейчас ни художника, ни парочки не было. Из двух маленьких отелей ее выгнали вместе с котом, в третьем не было места. Возможно, только для нее, возможно, и правда все было занято. Лав опустилась на жесткую скамейку в парке. Она ушла в самую глубь, но уединения не нашла: рядом, на противоположной стороне аллеи, сидела симпатичная девушка. Увидеть Лав она не могла благодаря специальным рунам, которые, увы, не работали в чужих домах. Иначе проблема с ночлегом не была бы проблемой. Лав рассматривала незнакомку, скользя по ней ленивым взглядом. Темно-каштановые волосы рассыпались по плечам, кожа казалась совсем белой в бледном свете фонарей. Она была стройная, изящная и неясно-печальная, как осенний лист. Лав от скуки наблюдала за тем, как девушка достает из сумки какой-то пузырек и выливает содержимое в картонный стаканчик с кофе. — Надеюсь, она не собирается травиться, как Сибилла Вейн, — тихо сказала Лав коту, глядя на отразившиеся на красивом лице незнакомки сомнение и страх. Девушка покрутила стаканчик в руках, выдохнула и уже собиралась сделать глоток, как неожиданно перед ней выросли двое широкоплечих мужчин. Лав недоуменно нахмурилась. Девушка вскочила на ноги. — Волкам здесь не место, — ухмыльнулся один из мужчин и дернулся вперед, намереваясь схватить незнакомку, но та резко сжала стаканчик, выплескивая горячий кофе ему в лицо и одновременно с этим неожиданно сильно пиная в живот. Лав вскочила, и Тень у ее ног зашевелилась. Ей пришлось махнуть рукой, чтобы угомонить ее. Второй мужчина дернул девушку за руку и врезал ей по лицу. Первый выпрямился и ударил ее в челюсть с такой силой, что Лав услышала хруст ломаемой кости. Не в силах терпеть, она вскинула руку, и Тени, налетев на мужчин, укутали их черным одеялом, а когда развеялись, взору Лав и девушки предстали высохшие обугленные тела. Незнакомка схватила сумку и бросилась прочь, Лав же тяжело вздохнула. — Похоже, нам придется искать другое место. Кот ржаво мяукнул в ответ.       Лав опустилась на пыльный бордюр и вытянула уставшие ноги. Кот сверкнул глазами и свернулся клубочком, прижавшись к бедру хозяйки. Она рассеянно погладила его по мягкой шерсти и вытащила сигарету. Зажигалка отказывалась работать, и Лав, психанув, отшвырнула ее подальше. — Да мать твою! Что за день! Она старалась не использовать магию без крайней необходимости и после случая в парке чувствовала себя ужасно. Ее тошнило, и мир расплывался перед глазами. Такого с ней еще не случалось. И казалось, что если она не покурит, то умрет к черту. Поэтому она щелкнула пальцами, и на кончике вспыхнула искорка. Лав с блаженством втянула едкий дым, чувствуя, как он заполняет легкие. Стало немного легче. По крайней мере, руки больше не тряслись. Сидеть на асфальте было жестко и прохладно, но в глубине души Лав чувствовала удовлетворение и неясную тоску по обществу Рыжего. За три месяца она привыкла к нему.       Лав легла прямо на асфальт, не беспокоясь о грязи, ей было слишком плохо. Кот перебрался ей на живот, и она мягко обняла его. — Может, ты будешь Салем, а я твоя Сабрина? — кот согласно замурчал. — Вот и имя тебе придумали. Веки стали совсем тяжелыми, и уже сквозь сон Лав услышала тяжелые шаги и вспомнила, что не нанесла руны заново. Обреченно вздохнув, она открыла глаза и села, проигнорировав шипение кота. Ее окружили трое мужчин. Двое качков и один совсем хилый и бледный. Последний показался ей самым злым, взгляд черных глаз выдавал мясника. Тень у ног снова шевельнулась, и голова чуть не взорвалась от боли. — Могу помочь? — спросила Лав, с трудом поднявшись на ноги. — Ведьмы в этом городе вне закона, — ухмыльнулся «мясник». — Таким как ты полагается смертная казнь. — Оборотням не место, ведьмы вне закона. Когда мне сказали, что городом управляют мертвые, я и не думала, что в этом смысле, — фыркнула Лав, прикидывая, насколько плохо ей будет после еще одной атаки Тени. Очень и очень. Амбалы зарычали и хотели было броситься на нее, но она вскинула руку, и Тень обрушилась на них. Их крики потонули в ее зыбкой темноте. Когда она насытилась, от тел остался только прах. Салем зашипел и отскочил подальше, а Лав осела на землю, дрожа. Желудок болезненно содрогнулся, и она прижала руку к груди, а потом согнулась от спазма в животе. Ее бы вывернуло, если бы она съела что-то кроме крекеров. Но желудок был пуст. В голове пульсировала горячая кровь, в ушах шумело. Лав прижала ладонь ко лбу, в надежде утихомирить адскую боль. Салем ткнулся носом ей в бок, и в глазах резко потемнело. Мир стал душным, тесным и закрутился, словно юла. Каждый вздох болью отражался от ребер. Лав упала на спину, не в силах открыть веки. Все тело налилось свинцом. Постепенно все растворилось.       Она оказалась стоящей в огненном кругу. Вокруг него стояли люди в красных плащах, лица были скрыты в тени объемных капюшонов. Они держались за руки, из их порезанных ладоней на проклятую черную землю капала кровь. Лав в ужасе отступила, пламя лизнуло ее руку, оставляя след и боль. — Нет! — воскликнула она. — Нет! Она знала это место. Она не была здесь столько лет… Пламенный круг стал сужаться, из огня к ней потянулись обугленные руки умерших. Лав закричала, стараясь увернуться от каждой, но одна схватила ее за локоть, вызывая приступ тошноты. Дышать стало трудно. Едкий дым проник в легкие. Воспоминания затопили, не давая пошевелиться. — Нет! Хватит! Руки хватали ее за одежду, за волосы, царапали кожу. Сиплый голос, раздавшийся над ухом, был ей знаком. Она никогда не видела его обладателя, но душа знала его. — Пожалуйста, хватит! Отпустите меня! — снова взмолилась она, слыша заклинание, сливающееся с шумом ветра и шелестом листьев. — Хочешь сбежать? От судьбы не убежишь, девочка. Ты знаешь свое предназначение. Я найду тебя всюду. Я уже рядом! В руке жреца в свете огня полыхнуло красным кривое лезвие ритуального кинжала. Это был конец.