Никому не снится то, что его не касается.
Лав резко села на постели и огляделась. Ее окружали светлые стены и деревянная мебель, над головой — белый потолок без единой трещинки. Кровать — огромная и мягкая, не сравнить со скамейкой в парке или пыльным асфальтом. Но белые простыни не успокаивали испуганное сердце. Она была в совершенно незнакомой комнате, одетая в совершенно незнакомую футболку. Кот мяукнул и запрыгнул ей на колени, но Лав едва обратила на него внимание. Запястье горело. Переведя взгляд, она увидела красный ожог — отпечаток чужой ладони. Вся рука была перепачкана в саже, словно она чистила дымоход. От мысли, что кто-то переодел ее, касался ее, что события сна перешли вместе с ней в реальность, ее затошнило.
— Вот же черт! — зло, но тихо сказала Лав и ударила кулаком по постели.
Она вскочила на ноги, игнорируя сердитое шипение Салема, свалившегося на пол, и метнулась к сумке, лежавшей на стуле. Маленькая и неприметная, но с чарами, расширяющими пространство. Вчерашняя одежда, черная и грязная от сажи и следов травы, была аккуратно сложена. Лав нервно запихала вещи в сумку, небрежно сминая ткань. Резким движением сбросила футболку и влезла в черный комбинезон с кучей карманов. Быстро натянула перчатки и поскребла саднящее запястье.
Лав бесшумно выскользнула в коридор, Салем последовал за ней. Было пусто и тихо. Однако она улавливала чужую энергию. В доме Лав была не одна. Она зашагала к лестнице, но ее внимание привлекла приоткрытая дверь. Любопытство взяло верх, и Лав заглянула внутрь. Сначала она увидела только девушку, лежащую в постели. Глаза расширились, когда она узнала незнакомку из парка. Ей захотелось побыстрее уйти, но тихий шорох молнии заставил сильнее прижаться к двери. Теперь она могла видеть мужчину. Лет тридцати, светловолосый, с легкой щетиной и аккуратным, немного вздернутым носом. Он был симпатичным, но Лав ощутила его черную энергию. От мужчины тянуло могильным холодом.
«
Вампир, но какой-то другой,» — подумала Лав, хмуря брови.
Незнакомец вытащил из сумки пузырек из темного стекла и принюхался.
— Я не выпила, — донесся до Лав приятный женский голос. Девушка из парка поудобнее устроилась на постели.
— Почему? — незнакомец говорил хрипловато, с красивым британским акцентом.
Мысли об Англии вызывали чувство тоски. Зачем она потащилась в этот Новый Орлеан? Она так давно не видела проклятую землю, но стоило ступить на американскую землю, и вот, пожалуйста. И ладно бы еще поехала в Нью-Йорк или Лос-Анджелес… Нет же, выбрала город мертвых. Город, где всегда водилась нечисть.
— Поняла, что сражаюсь не только за свою жизнь, — голос девушки прервал размышления Лав. — Знаешь, произошло что-то странное. Те вампиры просто… от них только кости остались!
Лав сглотнула и отступила на шаг, но незнакомец повернул голову и столкнулся с ней взглядом. Кровь отлила от ее лица. Она быстро развернулась и бросилась к лестнице.
— Поспи еще. Не думай об этом, — услышала она, сквозь шум крови в ушах, а в следующую секунду отскочила в сторону, чтобы не врезаться в незнакомца, неожиданно появившегося перед ней.
— И куда ты собралась? — спросил он насмешливо.
— Кто ты такой? — Лав выставила руку вперед: если он двинется, она убьет его.
Незнакомец остался на месте, но на губах его сверкала безмятежная улыбка.
— Я Клаус Майклсон, не слышала обо мне?
Лав дернула головой.
— С чего мне слышать о тебе?
— Ну-ну. Почему ты так нервничаешь? Давай начнем с начала. Я единственный в своем роде первородный гибрид. Я построил этот город, я король Нового Орлеана, хоть кто-то и считает иначе. Но кто ты? Вот это действительно важный вопрос.
Лав тяжело дышала. Кожа горела изнутри. Ее светлые глаза вцепились в его лицо, пытаясь прочесть скрытые намерения.
— Просто туристка.
Клаус раздраженно прикрыл глаза:
— Задам вопрос еще раз. Кто ты?
— Меня зовут Лав Дейрис. Больше мне нечего ответить. И даже если бы и было что, я бы ничего говорить не стала. Уйди с моей дороги.
Салем согласно зарычал, его глаза загорелись желтым пламенем. Лав ощутила прилив сил, и догадка на миг озарила ее лицо. Вперемешку со страхом и отвращением. Но это быстро прошло. Один выдох, и она взяла себя в руки. Встала ровно, лицо превратилось в холодную маску, глаза — в ледяные иглы.
— Ты не услышал? Прочь с дороги. Я ухожу.
— Думаешь, мне есть дело до приказов «просто туристки»? — ухмыльнулся Клаус. — Слова отреченной ведьмы весят больше. Я видел тела тех вампиров, когда нашел тебя. Могла бы и поблагодарить, что я не бросил тебя на улице.
— Как ты нашел меня? — спросила Лав. Благодарить его она уж точно не собиралась.
— Одна моя знакомая ведьма увидела тебя в моем будущем.
— Это невозможно! Таких, как я, предсказательницы увидеть не могут! Только если…
— Только если грядут серьезные перемены, верно? — Клаус прищурил глаза.
Лав нахмурилась, ей стало страшно. Все было очень серьезно. Не просто так она увидела ритуал. Запястье обожгло болью, и Лав стиснула зубы. В одно мгновение ее более-менее устаканившаяся жизнь превратилась в картину сюрреалиста. Словно за кисти взялся Пикассо и сразу же оставил на холсте
причудливые ужасающие мазки.
— Мне все равно, кто тебе и что предсказал. Мне пора.
Она прикидывала, как быстро сможет покинуть город. Можно сесть на корабль и уплыть в Европу. Потом податься на восток. В Японию. Или Китай. Или Россию, например. Кажется, «Арамис» ходит по понедельникам, средам и субботам. Сегодня как раз среда. Нужно только успеть купить билет, и…
— Нет. Ты остаешься. Я не просто так искал тебя. Ты должна помочь мне вернуть мою корону, хоть я и не терплю ведьм, ты нужна мне. Сделай свое дело и будешь свободна.
Лав резко рассмеялась и зло прищурила глаза.
— Ты что, смеешься? Что за бред ты несешь? Я не собираюсь оставаться здесь.
Тот сон не был случайностью. Нет, все очень серьезно. Наверняка ищейка уже идет по ее следам. Что ее выдало? Магия? То, что она воскресила чертова кота? Ей нужно уйти. Возможно, стоит никогда больше не использовать магию, иначе ей конец.
«Пытаешься убежать от судьбы?»
— От чего ты бежишь? — Лав дернулась от этих слов и резко вскинула голову. — Ведьма сказала, что ты беглянка. Я могу помочь тебе, а ты поможешь мне. Честная сделка.
— И что за условия?
— Марсель — новый король в этом городе. Он занял трон потому, что имеет тайное оружие, позволяющее контролировать ведьм. Я думаю, что ему по какой-то причине помогает другая сильная ведьма. Помоги выяснить это и остановить ее. Остальное я сделаю сам. Я же дам тебе крышу над головой и защиту, если тебе это необходимо. Я первородный гибрид, дорогуша, я всегда получаю желаемое и сдерживаю обещания.
Мысленно Лав была уже на борту «Арамиса», но разум говорил прислушаться к словам странного мужчины. Ей бы пригодилась помощь. Одинокий волк погибает, а она даже не волк. Кролик. Против ищейки ее магия — ничто. Лав выдохнула, прикрыла глаза.
— Я отвечу, когда поговорю с ведьмой, которая предсказала нашу встречу.
Клаус кивнул.
— Можешь воспользоваться ванной и привести себя в порядок, ты вся в земле и саже. Я провожу тебя позже, сейчас мне нужно увидеться кое с кем.
— С кем? — не сдержала любопытства Лав.
— С одной девушкой. Она пишет мои мемуары.
Лав провернула краны, и вода обрушилась на нее обжигающим потоком. Мыло пахло лавандой. Лав провела рукой по волосам, подставляя лицо под мощные струи. Странное утро. Мысли путались, и ей было необходимо привести их в порядок. Ей казалось, что, сорвав ритуал пять лет назад, она освободилась. Преследования прекратились, метка перестала напоминать о себе, но теперь все снова перевернулось с ног на голову. Сначала оживление кота, потом сон, теперь этот Клаус… Может, она все еще спит? Нет, такие бредовые сны ей никогда не снились. Что-то грядет. И это что-то не предвещает ничего хорошего.
Лав терла кожу, не жалея. Терла до тех пор, пока руки, спина, ноги, живот — все не превратилось в сплошные красные полосы. Любое прикосновение вызывало отвратительные ощущения, зато больше не было мыслей о чужих руках на своей коже в реальности и воспоминаний о хватке мертвеца во сне. Лав провела кончиками пальцев по клейму на бедре: змея раскрыла пасть, чтобы сожрать розу. Ей было пять, когда раскаленное железо и магия оставили этот след на коже.
Отреченная. Мерзкое слово.
Лав провела рукой по запотевшему зеркалу и уставилась на свое отражение. Впалые щеки, бледное осунувшееся лицо. Из-за этого глаза казались огромными. Зелено-голубые. Ей вспомнилось, что у Клауса глаза были такого же цвета. Говорят, они отражают душу. Лав же раздражал их пустой и бессмысленный взгляд. Вот у Гвен была та притягательная поволока, словно туман, покрывающая мысли. Сердце кольнуло от тоски.
Лав снова влезла в комбинезон и спустилась вниз. Салем уже ждал ее у порога. Она толкнула дверь и вышла на улицу, под жаркие лучи солнца.
— Какой же пыльный город, — сказала она в пустоту.
— Как и все большие города, — раздался голос Клауса совсем рядом.
Лав не вздрогнула, спокойно повернулась к нему.
— И ты в самом деле хочешь корону от этого грязного, пьяного и душного королевства? Новый Орлеан не оправдал моих ожиданий.
— Я хочу получить то, что принадлежит мне по праву, — сказал Клаус твердо.
Они шли молча. Говорить не было смысла, все уже было сказано, хотя некоторые вопросы так и не были озвучены. Но прежде чем спросить, нужно было дать и получить ответ на висевшее в воздухе предложение. Улицы были шумными. Толпы ходили туда-сюда, не имея определенной цели. Просто тупое хождение. Хотя кто-то искал бары и кабаки, чтобы сделать день интереснее и веселее. Лав рассматривала многочисленные магазинчики. Сувениры, одежда, снадобья и талисманы. Удивительно, как ведьмы уживались с шарлатанами.
Они вошли в кованые ворота кладбища. Лав с некоторым интересом рассматривала надгробия из белого камня. Такие места ее не удивляли и не пугали. Хотя то, как люди, да и нелюди, увековечивали чью-то смерть, вызывало смесь любопытства и пренебрежения. Ей такое не светило. Как и всем, кто должен был погибнуть на проклятой земле.
— Они ждут тебя, раз ты смог пройти. Кладбища для ведьм священны, — заметила Лав.
Салем крутился у ее ног, боясь отойти далеко от хозяйки.
— Мне это уже известно. Вот она.
Лав посмотрела на женщину, сидящую на корточках и поправляющую цветы на одной из могил. Тучная ведьма с блестящей от пота черной кожей и торчащими в разные стороны волосами. Она была одета в многослойное яркое платье. Длинная красная юбка лежала на земле, собирая пыль, а на шее висели тяжелые зеленые бусы. Женщина подняла глаза. Черные, с желтыми белками.
— Ты пришел, я ждала этого. Нашел ту, о ком я говорила.
Женщина протянула к ней руки. Она явно ожидала, что Лав сделает то же самое, вложит свои ладони в ее, но Лав осталась неподвижной. Ее руки были сцеплены в замок за спиной. Неловко кашлянув, женщина махнула, призывая последовать за ней, но тут же выставила ладонь, заметив, что Клаус двинулся следом.
— Только она.
Вместе они вошли в один склеп. Было сыро и сумрачно. Салем мяукнул, застыв на пороге.
— Прости, но фамильярам здесь не место, — твердо сказала ведьма. — Зови меня Мария.
— Меня интересует только Ваше предсказание, — сказала Лав, пресекая обмен любезностями и переходя к сути.
— Ах да. Я увидела тебя в его судьбе.
— Перескажите слово в слово. Больше мне ничего от Вас не нужно.
— Это невозможно, я не запоминаю предсказания дословно. Скажу лишь, что увидела тебя на его пути. Ты имеешь большое значение. От тебя зависит русло его реки, — Лав скривилась в ответ на дурацкую метафору. — Ты должна помочь ему, чтобы получить помощь. Больше мне нечего сказать. Если дашь руку, я расскажу тебе о твоей судьбе.
— Нет, спасибо, — поспешно ответила Лав, чувствуя разочарование. Она ожидала большего от этого разговора.
Мария улыбнулась, а затем сделала резкий внезапный шаг и дотронулась до предплечья Лав. Та сразу отшатнулась, в глазах потемнело, но короткого прикосновения хватило, чтобы в голове раздался голос:
— Ищешь правды? Вот твое предсказание. От судьбы не убежишь. Ты спасла жизнь, которая обречена на смерть. Не дай ублюдку появиться на свет, иначе ведьмам придет конец. Хейли должна умереть. Помоги и получишь помощь.
Лав судорожно выдохнула и прожгла Марию взглядом, а затем выскочила на улицу и зашагала прочь мимо Клауса. Мало кто видит будущее, но многие успешно притворяются.
Впрочем, Лав знала точно одно: от судьбы не убежишь, но можно попытаться. А плясать под чужую дудку она не станет.
— Я согласна, — бросила она через плечо и ускорила шаг.
