I know him, I know his soul

      Чишия неторопливо целовал Арису в постели, своевольно нависнув над ним, никак не прекращал жарких ласк. От такого Шунтаро разум плыл сливочным маслом, Арису целовался невпопад и рассеянно, больше стараясь запечатлеть в памяти особо тактильную сторону блондина. Его возбуждение так периодично и непостоянно, что порой начинало казаться — Чишия не слишком предрасположен к любому интиму. Огромное заблуждение. Распалить огонь внутри Чишии не так просто, однако, сделав это — преднамеренно или ненароком — от беснующихся чертят в чужих кошачьих глазах не укрыться.       Чишия вдруг двинулся ниже, кусая обнажённую, любезно подставленную для него шею Арису, счастливо мурлыкнув. Разгорячённые тела лениво соприкасались, обмениваясь шипучими искрами, Чишия жался ближе, теснее, самозабвенно покрывая бледную кожу поцелуями-укусами. Выглядел чересчур довольным собой, и если бы у Арису не было сейчас дел поважнее, он не упустил бы возможности немедленно подтрунить над Шунтаро. Получить косой скептический взгляд и кривую ухмылку на раскрасневшемся лице…       Брюнет запустил обе руки в волосы Чишии, слегка потянув вниз, дальше к груди. Чишия тайно — пусть и секрет этот стал явным ещё после первой их ночи — обожал, когда его направляют таким образом, время от времени делал что-то вызывающее или намеренно непослушное, дабы почувствовать тягучее давление у корней волос. Неудивительно, если блондин отращивает свою длину, потакая слабостям.       Они провели всё утро, нагло выводя терпение друг друга из равновесия. Под откос пошло всё совершенно случайно, оба уже погрузились в привычную рутину и смутно рассчитывали на продолжение вчерашней ночи, но так легли карты и теперь они наполовину раздеты: Арису в домашних шортах выглядел чертовски горячо, а Чишия в помятой рабочей рубашке и боксерах, заведённый до предела, нетипично для своей натуры не стеснялся открытости чувств.       — Если тебе так хотелось моих меток, то мог бы просто хорошенько попросить, — с полуулыбкой поддразнивал Чишия, тут же возвращаясь к первоначальной своей тактике по выведению Рёхэя из колеи. Горячий влажный язык юрко и обманчиво скользнул по ареоле соска, сменившись острыми клычками, нежно сомкнувшимися на мгновение. Арису несдержанно ахнул и подался грудью вперёд. — Всегда такой чувствительный.       — Чего? Чувствительный? Шунтаро… — Арису жалобно взвыл, жмурясь, не в силах выносить крошечные, но острые, как беспощадные маленькие сабли, укусы Чишии, поэтому снова потянул блондина за волосы. Не так сильно, как тому хотелось, но достаточно настойчиво, чтобы приподнять раскрасневшееся лицо доктора на уровень своего. Ещё один глубокий поцелуй. Чишия удовлетворенно улыбнулся, легко вовлекаемый в темп Арису, и позволил бессовестно вылизать себя.       Небольшие, но отчаянно крепкие ладони Чишии давили Арису на плечи, однако внезапно приятная тяжесть растворилась, как и сам Шунтаро. Заторможено, Арису разлепил глаза, ища причину нежеланного исчезновения, и сразу же с тихим полувздохом был утянут вниз в провокационную позу. Чишия ухмылялся, всегда готовый застать Арису врасплох, такой счастливый и искрящийся ощущением полной победы, будто не он был тяжело опрокинут в разбросанные подушки и не на него беспокойно глядели два почти чёрных омута. Не один Шунтаро на взводе.       — Ты такой нерасторопный, — капризно хмыкнул Чишия, требовательно скользнув бедром между расставленных ног Арису.       — Шунтаро, я клянусь…       Арису простонал, наваливаясь вниз всем телом, даря Чишии то восхитительное давление, которое он так любил. Чужое тепло и мягкая тяжесть всегда заставляли его чувствовать себя в безопасности; удивительно, как такой неприкасаемый на первый взгляд Чишия мог наслаждаться ощущением заземлённости, будучи словленным в капкан чужих ласковых рук. Не было никакого места в мире, где он предпочел бы быть сейчас заместо своей спальни.       Чишия сдался и глухо застонал, когда Арису углубил их поцелуи самым бесстыжим образом. Рёхэю слишком нравилось целовать его, до абсурдного, однако это вызывало у Шунтаро лишь улыбку. Почувствовав, что у него перехватывает дыхание, он немного отстранился, его губы увлажнились и распухли. Чишия прерывисто вздохнул, переводя дух, убрал длинную чёлку с глаз Арису и готов был отдать себя на растерзание снова, как вдруг шатен с улыбкой опустился ниже, безболезненно кусая Чишию где-то под кадыком.       — Никаких укусов там, Рёхэй, мне же нужно будет надеть медицинскую форму! Я не собираюсь снова искупать себя в тонне тональника, — сумел выдавить Чишия, нехотя пытаясь отвернуть голову.       — Хорошо, — без пререканий уступил Арису и вместо горла осторожно приник к особо нежному местечку за ухом.       — Я серьёзно, Рёхэй, тебе запрещаю терроризировать и моё лицо в том числе, — засмеялся Чишия и шутливо толкнул Арису.       — Нечестно, я тоже ужасно хочу поставить тебе засосы, — надулся остановившийся Арису, теперь сурово поглядывая на Чишию, который просто беспечно дёрнул плечами. На лице Арису вспыхнуло выражение полной решимости, и, ничего больше не произнеся, он попытался сдёрнуть боксеры Чишии. Чишия лишь хмыкнул на такое рвение, но помог, освобождая себя от лишней одежды.       — Теперь у тебя есть план, да, Рё…       Арису наклонился и сильно укусил внутреннюю сторону бедра Чишии, заставив его взвизгнуть и попытаться откатиться в сторону. Арису вместо этого сильнее сжал его мягкие бёдра, до лёгких синяков под пальцами, надавливая и облизывая место свежего укуса, продолжая самодовольно заявлять на Чишию свои права. Чистая, будто нетронутое полотно творца, кожа незамедлительно расцветала алыми и бледно-сиреневыми кляксами. Чудесно. Пусть не видно остальным, но, по крайней мере, Арису будет с гордостью думать о россыпи засосов, украшающих чужие бёдра.       Чишия чуть ли не хныкал, вцепившись руками в простыни. Бархатно журчащий его тембр красиво переливался в более высокие стоны, дразнил и выводил ещё сильнее, хотя Арису и без того давно был на пределе.       — Рёхэй, Рёхэй, ну же, ты явно всё всем доказал…       Однако Арису непреклонно переместился на другое бедро, создавая соответствующие отметины, словно отзеркаливая, снова и снова наслаждаясь тем, как уверенный голос Чишии через раз перетекал в тихие вздохи и требовательные мяуканья, а упругие мышцы на его голенях напряжённо ходили ходуном.       — Рёхэй, перестань…       Арису, в конце концов, разочарованно вздохнул, остраняясь, глядя на Чишию своим фирменным жалостливым взглядом, от которого блондину захотелось растаять.       — Ты действительно любишь покомандовать, не так ли? — Арису изогнул бровь, подражая мимике Чишии.       Теперь Чишия совершенно точно захотел пнуть Арису куда-нибудь в живот, однако никак не мог собраться с силами для подобных активностей, всё ещё подрагивающий от фантомной хватки под ногами и тянущего чувства от множества расцветших бордовым засосов. Возможно, ещё один неочевидный его пунктик, о котором Арису знать не обязан. Напустив на себя маску беспечности, Чишия уставился на своего парня, заглядывая, по ощущению, в самые недры души. Вкрадчивый голос требовательно произнёс:       — Перестань играть. Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Понимаешь? Сейчас же.       Его тон действительно не оставлял места для споров. Арису провёл руками по бокам Чишии, ласково, успокаивающе поглаживая. Шунтаро переменился в лице, взгляд подёрнулся рассеянной влюблённой дымкой, словно что-то стереотипно розовое застилало его глаза. Приятно. Так хорошо, так мягко, Арису наверняка знал, когда стоило включить своё чуткое «я» и полностью подчинить разум блондина горячим ладоням.       — Прошу… — уже уступчиво. Арису улыбнулся уголками губ, довольный.       — Один момент, любовь моя. Раз уж теперь вопрос стоит так и ты столь мило просишь.       Чишия честно хотел оскалиться или выдать что-то язвительное в свою защиту, но вместо этого позволил бессовестному Рёхэю ещё пару раз пройтись по телу горячими ладонями. Вслед за любящими пальцами тянулись новые и новые вожделеющие мурашки.       Арису быстро снял шорты с забавно болтающимися завязками, потянулся к прикроватному столику и схватил смазку, которую они достали ранее, когда Чишия практически впечатал его в дверной проём, пылко целуя. Может он заходил в комнату только ради зарядного устройства, однако под руку подвернулось нечто куда более значимое. Да и кто такой Арису, чтобы отказывать своему прекрасному парню? Одна только мысль о нём, маленькое глупое воспоминание, сподвигли Арису быстрее вернуться к Чишие и запечатлеть на его губах крепкий поцелуй. Тот ответил довольным полувздохом и благоговейно прикрыл глаза.       Пока Чишия отвлёкся, Арису успел разогреть на пальцах прохладную смазку и ввести палец внутрь, нежно, но твёрдо. Всегда хотелось быть уверенным, что растяжка ему никак не навредит, да и впоследствии никакого дискомфорта не предвидится. Как бы Шунтаро не насмехался над склонностью Арису быть всегда идеальным и держать процесс под субъективным контролем, Рёхэй от привычек не отклонялся. «Хорошо тебе — хорошо и мне», — настаивал он, и в какой-то момент Чишия просто перестал даже мало-мальски привередничать.       Арису ввёл второй палец, медленно раскрывая Чишию, надавливая глубже внутрь уже больше по своей прихоти и наслаждаясь каждой секундой быстрых, плохо скрываемых поскуливаний, издаваемых Чишией, его тонкими руками, отчаянно скручивающими простыни. Арису провёл свободными пальцами по бёдрам Чишии, пытаясь успокоить, при этом непреднамеренно касаясь всех поставленных ранее меток.       Он понимал, что значит для Чишии быть таким открытым, так комфортно делиться этой своей уязвимой стороной. Прекрасно помнил, с каким трудом, конфузом и неуверенностью прошёл их первый раз, нелепо и быстро, от того, что Арису кончил спустя пять минут, а Чишия сжимался на нём чересчур отчаянно. Помнил, как ситуация не слишком сильно изменилась и во второй раз, как по кирпичикам они лепили друг для друга общее несокрушимое доверие, подпитывая любовью и потаённой нежностью. Арису хотел, чтобы Чишия знал, что он никогда не принимал его полную отдачу как должное, и что контролировать ситуацию и собственные действия он не прекращал ни на минуту.       — Рёхэй, ты должен перестать тянуть и сделать это… Поторопись или я сам тебя трахну, — смазано пробормотал он, вызывающе глядя Арису в глаза. Руки царапали спину в попытках притянуть его ближе.       Арису нежно убрал чуть влажные пряди волос с лица Чишии. Невыносимый. Такой осторожный, будто с фарфоровым сервизом обращается, Чишия никогда бы не подумал, что всю жизнь нуждался именно в таком отношении.       — Всё в порядке, я здесь, позволь мне позаботиться о тебе, хорошо?       Чишия мог только невпопад дважды кивнуть, дезориентированный от привычно мягкого вкрадчивого голоса. Зачастую Рёхэй говорил таким тоном либо когда натворил что-то скверное и сладкими речами хотел отвести от себя любые подозрения (что ещё больше выдавало его), либо когда…       Взвесив ситуацию, Арису посчитал, что Чишия готов, и, поглаживая себя, выстроился в линию. Возможно, он хотел бы двигаться быстро, хотел бы хоть раз не сдержаться и резко выбить первые болезненные стоны, но как он мог сделать что-то подобное, пока Шунтаро под ним размытым взглядом упирался куда-то в грудь, всецело доверяющий? Арису медленно толкнулся, дюйм за дюймом. Туго и по-блядски хорошо, Арису из раза в раз никак не мог насытиться этим ощущением первых секунд и всегда подолгу замирал, входя полностью. Чишия тяжело дышал, приспосабливаясь, Арису было чересчур много, он был повсюду, до одури горячий, безопасный и любящий. И жутко большой, переполняющий.       — Я в порядке, я готов, — Чишия коснулся губами щеки Арису.       «Мне всегда хорошо с тобой», — говорил за него маленький поцелуй, фантомно отпечатавшийся на лице.       Арису задал скользящий медленный темп. Первоначальный экстаз сформировался в устойчивое удовольствие, не только физическое, но и эстетическое, потому как Шунтаро, мягко волочившийся по постели, и его требовательно обёрнутые вокруг талии лодыжки уничтожали Рёхэя наповал. Ему хотелось делать приятно, хотелось делать как можно лучше, правильней, хотелось слышать его одобрение и протяжные стоны, безуспешно проглатываемые за зубами. Арису не любил, когда Чишия сдерживал себя, ужасно редкие громкие стоны творили с его возбуждением неописуемые вещи, но блондин сам вскользь упоминал о дискомфорте с ними связанном и больше они этой темы не касались. Быть может, их откровение в постели всё ещё не вышло на нужный уровень.       — Ты просто совершенство, — похвалил Арису, наклоняясь, чтобы слегка прикусить ключицу Чишии. Недостаточно, чтобы оставить синяк, и всё равно Шунтаро удовлетворённо замычал от неявной боли, филигранно смешанной с настойчивым удовольствием, которое Арису ритмично толкал в него. Арису действительно быстро учился, чудно, что это касалось любой стороны его жизни. Секса в том числе. Даже ноющая поясница и пошатывающая слабость на день стоили всего того букета блаженств, предоставляемого Арису. А ведь ещё относительно недавно Чишия относился к любому интиму со снисходительно выгнутой бровью.       Устоявшийся темп начал сбиваться. Всё чаще и чаще из Шунтаро выбивали дух хаотичные толчки, скользящие аккурат по простате, стимулируя как нельзя лучше. Чишия хотел замучено выть. Удовольствия было так много, так много и всё равно хотелось большего.       — Я близко, Рёхэй, с тобой так хорошо, — честно выдохнул Чишия, дугой выгибаясь и пытаясь приблизиться к возлюбленному, его чувства всецело заполонили аромат, прикосновения, вкус Арису.       Слова послужили триггером, и шатен ускорился, толкаясь более грубо и перехватывая Чишию за запястья, который пытался отчаянно прикоснуться к себе. Взмокшей ладонью он прижал руки Чишии чуть выше его головы, вдавливая в постель. У Чишии неиронично скрутило живот — быть может, он ждал чего-то такого. Властный Арису оказался слишком желанным.       — Даже не думай трогать себя, я хочу, чтобы ты кончил просто так, Шунтаро… Побудь послушным для разнообразия и кончай только от члена в заднице.       — Не останавливайся, Рёхэй, не останавливайся, — только и мог выдавить Чишия.       Глубоко схороненные в груди вздохи всё чаще и чаще грозились вылиться в полноценные стоны. Впрочем, даже хныканья Чишии являлись более чем достойной наградой.       Арису беззастенчиво застонал, поглощаемый жаром. Чишия под ним — абсолютное совершенство, без изъянов и погрешностей, хотелось бы понять, за какие заслуги Рёхэй заработал чёртового бога в постель, однако способность мыслить сейчас точно не являлась его прерогативой. Он полностью сосредоточился на том, чтобы поражать распростертого Чишию каждым толчком, заставляя тихие вздохи превращаться в сдавленные вскрики. Музыка. Божественная музыка, ради которой стоило стараться.       — В тебе так приятно, Шия, — полуулыбка и очередной толчок.       Потребовалось всего несколько секунд, чтобы Чишия, наконец, кончил, в голос простонав имя своего парня. Он обессиленно уткнулся носом в шею Арису, жалобный, маленький и как будто бы безумно нуждающийся в его защите. Грудь тяжело вздымалась, и он всё ещё прерывисто дышал, побуждая и Арису к его собственному освобождению. Не получалось быть нежным, он толкался неразборчиво и жёстко, пока ладони горячо блуждали по обмякшему вожделенному телу. Он вжался в Чишию немного глубже, сжимая бёдра, заставляя его ещё немного прогнуться и глубоко простонать. Чишия издавал тихие звуки от перевозбуждения, когда Арису кончал внутрь и обжигающее тепло разливалось в нижней части тела.       Рёхэй неловко откатился, сгребая расслабленного блондина в охапку, запустил пальцы в волосы Шунтаро и поцеловал его в макушку. Он хотел, чтобы Чишия знал, как много значит для него, каким счастливым он делает Арису абсолютно всегда и вне зависимости от обстоятельств. Получилось ли передать все свои чувства одним поцелуем? Арису так не думал, а поэтому в следующее мгновение Шунтаро получил дюжину новых — долгих и ласковых, нелепых, но приторно сахарных.       Реакция не заставила себя долго ждать.       Маленькая благосклонная улыбка Чишии в который раз осчастливила Арису до невозможного.

***

      Королевство Пограничья кипело оживлённым волнением. После того как Арису остановил войну, народ искренне радовался и восхвалял своего наследного принца. Оказывается, для общественного принятия давно надо было совершить какой-нибудь невероятный подвиг. Вмиг забылись все промахи и минусы Рёхэя, активно обсуждаемые в прошлом, внезапно на устах людей зазвучало желание скорее увидеть его на месте короля. Поразительно, но в честь знаменательной победы даже решили устроить великого масштаба пир, разумеется, с Арису в качестве почётного гостя.       Не привыкший ко всеобщему вниманию, Арису всё чаще стал прятаться в своём читательском уголке или же укрываться в покоях целителя — всё равно все лекари королевства привыкли видеть принца, изо дня в день навещающего Чишию.       — Я не понимаю, почему все придают этому такое большое значение, — поделился Арису, сложив голову на руках и наблюдая, как Чишия наводит порядок в четвертаках.       — Ты теперь герой, Рёхэй.       Бабочки всё ещё порхали у сердца всякий раз, когда Чишия произносил его имя. Так просто как будто это ничего не значило, легко и не стесняясь. Арису просто обожал это до покалывания в пальцах, ведь до это лишь члены его семьи звали его по имени. Оказалось, что из уст любимого человека это выходило куда теплее и драгоценнее.       — Ну, я имею в виду… предполагаю, эм… Это всё слишком! — услышав легкое фырканье Чишии, Арису поспешил продолжить. — Я серьёзно! Например, когда я шёл к тебе, меня остановили два достопочтенных лорда — имён которых я даже не запомнил, — и предложили мне присоединиться к ним для обсуждения военных тактик! Понимаешь? Мне!       — Так вот почему ты прятался всю эту неделю перед праздником? — с запоздалым осознанием спросил Чишия, всё ещё не глядя на Арису и не имея возможности увидеть весь спектр противоречивых эмоций на его лице.       — Я просто не привык, чтобы меня любили, вот и всё, — тихо проговорил Арису, возясь со своими пальцами и тупо буравя озадаченным взглядом стол.       Чишия повернулся, чтобы посмотреть на Арису, который казался таким потерянным и уязвимым, что хотелось поскорее его утешить, и сощурился с сочувствием. Травы каскадом посыпались на чистый стол, а сам Шунтаро уверенно направился к нему.       — Эй, — шепнул он, положив тонкую руку на щёку Арису, осторожно приподнял его лицо, дабы установить зрительный контакт. Пусть Чишия по своему обыкновению не был инициатором подобных связей, но запуганные чёрные глаза Арису явно нуждались хоть в какой-то опоре. Опора, конечно, нашлась в мягком, понимающем взгляде целителя, — Все должны знать, какой ты удивительный, ты этого заслуживаешь.       Безумно покраснев, Арису глуповато моргнул несколько раз, пытаясь прогнать то ли смущение, то ли набежавшие так некстати слёзы. Нельзя же вот так брать и говорить людям подобное!       — Ты абсолютно гениален, больше никто не смог бы сделать то, что сделал ты.       Комплименты от Чишии были поистине лучшими. Он никогда не разбрасывался красивыми речами без должной, по его мнению, причины, но когда дело всё же доходило до словесного обмена нежностью, блондин говорил искренне и без толики лукавства. Приободряющая улыбка украсила Чишию, он наклонился, тепло прижимаясь губами к губам Арису, чувствуя, как шатен полностью расслабляется под влиянием поцелуя. Чишия определённо знал, что делает и так же знал, что совершенно хорош в этом. Оба не поняли, как пол растворился под ногами и конечности доверительно переплелись меж собой, но поцелуй стал более пылким. Чишия провёл руками по волосам Арису, и принц понял, что его хоть немного собранный вид разрушается. Особенно когда язык Шунтаро мимолётно коснулся линии прикуса.       Они близки к кульминации.       С тихим удовлетворённым мычанием он утянул Чишию к себе на колени, крепко смыкая кольцо рук на талии.       — Эм… Вы перестали быть отвратительно влюбленными? Нам нужно идти, Рёхэй. — неловко прозвучавший голос Хадзиме оторвал их друг от друга, и, увидев своего брата, стоящего в дверях, Арису вспыхнул от смущения. Словно маленький ребёнок, которого застали за воровством праздничных конфет, шатен заозирался по сторонам, ища поддержки у неодушевлённых предметов или хотя бы у Чишии. Чишия же, спокойный, как всегда, нехотя соскользнул с колен Арису, наклонился и, твёрдо захватив острый подбородок двумя пальцами, запечатлел последний быстрый поцелуй на его губах.       — Увидимся позже, — разочарованно кивнув, Арису встал и последовал за своим братом из покоев целителя.       — Всё идёт довольно хорошо, не так ли?       Краснея пуще прежнего, Арису подтолкнул своего брата в бок, вызвав у него громкий несдержанный смех.       — Да, так было до тех пор, пока ты не соизволил прийти и всё испортить, — теперь настала очередь Хадзиме выглядеть немного неловко.       — Это был не мой выбор, поверь мне. Я бы не ввязывался в это хоть целую вечность, — на шутливо пренебрежительные слова брата Арису просто закатил глаза.       — Что ты вообще забыл здесь?       — Отец хочет увидеть нас перед сегодняшним праздником, — Арису разочарованно и тяжело вздохнул, а Хадзиме только осторожно пихнул его.       — Эй, всё будет хорошо, он казался таким счастливым в последнее время, я… — переведя дух, Хадзиме улыбнулся, — Я действительно думаю, что он изменился в лучшую сторону, или, по крайней мере, понял, как плохо он относился к тебе раньше. Пожалуйста, дай ему шанс исправится!       Арису задумался об этом. И хотя у него не было возможности по-настоящему поговорить с отцом на более личные темы, он заметил, что его отец будто бы стал немного другим. Может быть, это было просто из-за того, что по крайней мере теперь он не смотрел на Арису так, словно жалел о его рождении. В таком случае… Очень любезно с его стороны.       Когда братья дошли до тронного зала, они заметили отца, разговаривающего о чём-то с Такеру. Стоило им пересечься взглядами, как король вдруг засуетился и поспешил скорее избавиться от Данмы.       — Оставь нас, я хочу поговорить со своими сыновьями наедине, — приказал он в своей постоянно чванливой манере, (все ли короли такие?) а Такеру незамедлительно поклонился королю и двум принцам, прежде чем покинуть тронный зал.       — Рёхэй, — Арису сосредоточился на своем отце, когда тот заговорил, — Я надеюсь, что тебе понравится грядущий пир, это должно быть поистине великолепное событие. Я рассчитывал на твоё непосредственное участие при подготовке, хоть маломальское, но уже не так важно. Действительно важно лишь твоё присутствие на нём, сынок.       Арису ощущал себя до тошноты странно под тёплым долгим взглядом, коим одаривал его отец, но на ум пришло недавнее замечание Хадзиме. Возможно, высокомерный король менялся и впервые увидел в нём собственного сына, а не жалкую прислугу на побегушках.       — Прошу прощения, отец, я не знал, что должен был принимать какие-то решения, касаемые оформления праздника, — Арису пытался говорить официально и отстранённо. Даже если его отец ввёл изменение в своё отношение, Рёхэй не планировал делать то же самое. По крайней мере, уж точно не прямо сейчас — ему тяжело. Тяжело вот так вот отпустить трудные годы одиночества и непринятия, что за пару дней грозились обернуться для него необозримо счастливым будущим. Неужели у него наконец появится родитель, о котором он так мечтал?       — Не беспокойся, теперь всё улажено. Однако я надеюсь, что ты захочешь чаще принимать участие в организации мероприятий, — король сделал секундную паузу, неявно и почти грустно улыбнувшись принцу, — И, Рёхэй, я знаю, что в прошлом я был… недостаточно хорошим отцом для тебя или даже не самым примерным королём, но я стремлюсь стать лучше. Благодарю тебя за то, что открыл мне глаза. Это невероятно важно, спасибо.       Подавшись вперёд, отец неожиданно крепко обнял Арису, его глаза в удивлении расширились. В последний раз, насколько он помнил, отец обнимал его, когда он был маленьким ребёнком. Ему было лет пять, пожалуй?       — Я так горжусь тобой, Рёхэй, однажды ты станешь великим королём и моей наидостойнейшей сменой. Я надеюсь, мы сможем расти вместе и, быть может, узнаем друг друга гораздо лучше, — король отстранился, но, всё ещё держа Арису за плечи крепкой отцовской хваткой, улыбнулся ему и покинул сыновей нерасторопной походкой.       Смотря вдаль коридора, в котором только что исчез король, Арису просто не мог поверить в случившееся. Пошатываясь и переминаясь с ноги на ногу, Арису вдруг заметил Хадзиме с широкой ухмылкой на лице.       — Я говорил тебе, что он планирует меняться.       Хотя это было вовсе не то, чего Арису ожидал услышать в столь важный для себя момент, он ответно улыбнулся. Возможно, всё действительно изменится к лучшему. Всё шло потрясающе, настроение его взлетело по крутой диагонали вверх ещё после слов Чишии, а теперь ещё и произошло такое запоминающееся событие! Он не мог дождаться праздника со всеми, кого любит и кем так сильно дорожит. Только время покажет, но Арису и его отец смогли бы восстановить мост между ними, не так ли? Теперь это призрачное желание не выглядело совсем уж несбыточным.       Расставшись с Хадзиме, Арису отправился в свои покои, чтобы приодеться к пиршеству. Несомненно, он всё так же нервничал по поводу огромного количества людей на его празднике, но разговор с отцом определенно помог сильной тревоге успокоиться. Знание того, что он сможет повидаться с Чишией этой ночью, также помогало ему сохранять трезвый рассудок.       Хорошо.       А что будет после того, как отношения с отцом наладятся? Ожидает ли он, что Арису женится на ком-нибудь голубых кровей, когда возглавит королевство?       Всё больше и больше новых забот, совершенно абсурдных и нелепых, накапливалось внутри него, перегруженная беспокойством голова уже готова была закипеть, как вдруг раздался тихий стук в дверь его комнаты.       — Арису? — вкрадчивый голос Усаги сразу заземлил Арису. Он подошёл и открыл дверь.       — Усаги, что ты здесь делаешь? Разве ты не должна сейчас находиться в Большом зале? — поинтересовался принц. Он придержал огромную резную дверь открытой, чтобы девушка вошла.       — Верно-верно. Я как раз направлялась туда, но что-то вдруг подсказало мне, что тебе понадобится помощь, — лёгкий смех без доли злобы сорвался с её губ.       Подруга знала его чересчур хорошо. Она одна из немногих прекрасно знала, что Арису жизненно необходимо чтобы кто-нибудь пришёл к нему в комнату и фактически силой потащил его на праздник.       — Я просто… волнуюсь? Загоняюсь ни о чём, — начал Арису, юрко ныряя в рукава пиджака, который он надел поверх рубашки. Как и всегда, эта официальная одежда до неприятного сковывала все движения, а от этого парень становился ещё более неуверенным в себе.       — Что тебя встревожило? — спросила девушка, с материнским педантизмом поправляя неаккуратно загнувшийся ворот рубашки.       — Просто, мой отец, — даже минимальное упоминание о нём уже заставило Усаги занервничать, — он подошёл ко мне и сказал, что ему очень жаль упущенное время и что он хочет, чтобы мы снова стали ближе. Сказал, что я однажды стану великим королём.       — Подобные откровения ни с того, ни с сего любого бы заставили засомневаться, — задумчиво кивнула Усаги, а Арису продолжил.       — Ещё бы! Да и я просто беспокоюсь о будущем, о том, чего от меня будут ждать тогда, когда я стану королём. Например, брак?       — Боишься, что отец попробует женить тебя?       Арису неуверенно кивнул.       — Он сказал, что хочет узнать меня, но сможет ли он принять того, кого я люблю?       — Ты всё же сказал Чишие, что любишь его? — лукаво спросила она, лишь слегка поддразнивая.       — Да, люблю, я действительно так люблю его, — покраснев, Арису потёр затылок. Говорить об этом даже более неловко чем думать, его эмоциональный интеллект в последнее время и в самом деле на уровне несмышлёного ребёнка.       — Тогда твой отец обязательно поймёт это. А если нет, то я помогу вам двоим сбежать, чтобы жить вместе вечно.       Они оба расслабленно рассмеялась.       — Чувствую себя намного лучше. Спасибо.       Разговор об эмоциях с Усаги, какими бы они не были, с самых ранних лет всегда помогал ему понять себя. Она была волшебницей или кем-то в этом роде, другого объяснения просто не существовало. Девушка спасала его каждый раз даже какими-то незначительными словами утешения — поразительное умение. Которым, впрочем, обладал и Шунтаро.       — Пошли, все будут ждать героя Королевства Пограничье, — они направились к двери, прежде чем Усаги вновь повернулась к нему, — И Арису, я думаю, что твой отец будет счастлив узнать, что ты нашёл свою любовь. Я действительно так думаю, — Арису ещё шире разулыбался, услышав новую волну необходимой поддержки.       — Спасибо тебе, Усаги.       Подойдя к Большому залу, Арису и Усаги обнаружили Хадзиме, ожидающего их прямиком возле входа в помещение.       — Вот и ты! Отец желает, чтобы я вошёл первым и сопроводил тебя, поскольку ты гость, которого мы все чтим сегодня вечером, — кивнув, он поспешил к своему брату.       — Что ж, увидимся позже во время праздника, ваше высочество, — с благосклонной улыбкой сказала Усаги, прежде чем оббежать зал с противоположной стороны, позволив принцам в одиночку войти из парадного входа.       — Готов? — больше интуитивно спросил Хадзиме. Арису кивнул.       Хадзиме гордой ровной поступью вошёл первым и тихо выдохнул, услышав, как диктор выкрикивает его имя. Множество герцогинь и герцогов, графов, представители простого народа и королевских слуг оторвались от своих дел, обратив внимание на вошедшего. Дамы заулюлюкали, захлопали в ладоши и захихикали, своеобразно приветствуя принца. Настала очередь Арису.       — А теперь любезно приветствуем наследника, поразительно отважного и находчивого героя Королевства Пограничья, принца Арису!       Громкие голоса эхом разнеслись по всему Большому Залу, когда Арису нелепо проковылял внутрь, держа руки у груди. Сотни людей, оторвавшись от светских бесед, теперь приветствовали его — против воли Арису его лицо покрылось пунцовыми пятнами. Слишком много внимания к его личности. На другом конце комнаты, во главе стола, сидел отец и по-доброму улыбался ему.       Первично окинув взглядом зал, Арису увидел всех своих друзей, а также брата, присоединившегося к отцу. Как минимум среди этой ужасающей толпы, на моральном уровне он не остался один. Глазами Арису цеплялся за мелькающие макушки, пытаясь найти единственного запропастившегося человека. Серебристая копна волос обнаружилась поодаль в левом углу, Чишия очаровательно замахал ему, и Арису разглядел его небольшую улыбку. Улыбнувшись в ответ и сделав глубокий решительный вдох, направленный на полное избавление от внутренних тревог, он через компании людей стал пробираться к своему отцу, желая, наконец, занять собственное пустующее место.       Король торжественно вскинул руки, призывая к минутной тишине.       — Мой народ, мы сегодня собрались здесь, чтобы отпраздновать героически остановленный моим сыном страшнейший инцидент, что способен был перерасти в полномасштабную войну. — сжав плечо Арису, король продолжил вещать, — Если бы не мой старший сын, мы попали бы в ужасный цикл разрушений. К счастью, сегодня мы можем расслабиться и радоваться! Что же, давайте пировать!       По залу прокатились громкие одобрительные восклицания. Король сел за стол первым, и вскоре все приближённые, а том числе оба принца, последовали за ним. Ответственные за мероприятие слуги начали выносить немыслимое количество подносов с деликатесами, расставляя самые величавые блюда на королевский стол.       — Дорогой Арису. Не думаешь ли ты, что сейчас самое время затронуть тему совместной работы? Мы должны обсудить, как планируем скооперировать наши усилия и уже полноценно начать готовить тебя к будущим королевским обязанностям. — буднично заговорил отец Арису. Через минуту слуга подошёл к блюду его отца, готовый публично протестировать пригодность приготовленных блюд.       — Совместная работа? — спросил Арису, с недоверием глядя на своего отца. Слишком уж неожиданными казались все эти доброжелательные беседы о надвигающейся передаче правления, и дело было вовсе не в нежелании Арису восходить на королевский пост. Столько лет жить под язвительным гнётом, и в один момент получить абсолютно всё? Рёхэю казалось это несбыточной сказкой.       — Конечно. В конце концов, близится день, когда ты станешь королём.       Грузный удар, с задушенным уханьем прозвучавший совсем рядом, оглушил Арису почти физически ощутимой волной. Парень вздрогнул, с ужасом обращаясь к источнику.       Тело королевского дегустатора навзничь лежало на земле, золочённая посуда с остатками еды кривым зеркалом валялась подле него. У Арису спёрло дыхание. В миг все взоры людей, находящихся в огромной комнате, обратились к слуге. Повисла неприятная тишина, затишье перед смертоносной бурей. Целительница торопливо поспешила к столу, опустилась на колени рядом с мужчиной и, прижав три пальца к его горлу, на несколько секунд замерла.       — Пульса нет. Он мёртв.       Пугливые вздохи подпольными мышами пробежали по Большому Залу.       — Было совершено покушение на жизнь короля!       Крики всех в зале стали почти оглушительными, Арису мог только тупо смотреть на погибшего слугу, лежавшего лицом в пол. Кожа его неестественно посинела.       — Все должны быть обысканы! Никто не покидает зал, — звучно заговорил Агуни, и все рыцари двинулись, чтобы встать на стражу перед дверями. Они определённо собирались найти предателя, который пытался убить их короля. Каждый настроился решительно.       — Агуни, — сказал король с дрожью в голосе, — найди этого предателя. Кем бы он ни был, его ужасающее преступление покарается смертной казнью.       Получив указания, десятки затесавшихся среди пирующего народа стражей начали беспристрастно обыскивать пышные одежды людей. Женщинам бессовестно приподнимали каркасные юбки, по карманам на пиджаках мужчин хлопали множество ладоней.       — Кто же мог сделать нечто подобное? — пробормотал Хадзиме со слезами на глазах, и Арису заторможено протянул руку, дабы его утешить, как вдруг раздался недоверчивый голос.       — А что это за выпуклость в кармане принца Арису? — визгливо спросил Такеру, несколько раз тыча пальцем на пиджак Арису, в кармане которого действительно находился какой-то овальный предмет.       Агуни шагнул вперёд и с бесцеремонной грубостью залез принцу в карман, вытаскивая маленький пузырёк неизвестного происхождения. Внезапно целительница ахнула.       — Это паслён, сильный яд!       Кровь зашумела в ушах Арису.       — Клянусь, я не знаю, что это такое, это не моя вещь! — он тщетно пытался объяснить ситуацию, надо было сказать хоть что-то в своё оправдание.       Арису понятия не имел, как эта несчастная штуковина умудрилась попасть в его левый карман. Это отвратительная подстава! Арису даже не почувствовал ничьих рук, и никаких признаков того, что ему что-то бессовестно подложили, просто не было!       — Рёхэй, это сделал ты? — его отец ошарашено заговорил, глядя на него широко раскрытыми глазами.       — Нет! Конечно я этого не делал! Отец, я не знаю, что происходит!       — Совершенно ясно, что происходит, — скучающе протянул Такеру с тоном того, кто уже разгадал всю криминальную историю и готов был выдвигать приговор. Подойдя вплотную к Арису, он пренебрежительно ткнул пальцем ему в грудь. — Наследный принц пытался убить короля! Его собственного отца!       Ропот и крики разносились по всему залу.       — Нет! Рёхэй бы не сделал этого! — почти плача закричал Хадзиме, отталкивая Такеру от своего брата.       — Рёхэй… Мне невероятно больно поверить в то, что это хотел сделать ты, но… Все доказательства на лицо. Есть ли у тебя ещё оправдания помимо глупого лепета? — его отец говорил слишком бесстрастно для человека, чья жизнь только что могла оборваться. Странная искра появилась в его безразличных глазах.       — Отец, я этого не делал, — взмолился Арису, но король просто отвернулся.       — Отведите этого предателя в темницу. — потребовал Такеру, и Агуни с другим мощным рыцарем схватили Арису под руки, оттаскивая прочь от королевского стола и с позором волоча его мимо других гостей. Будто бы из-за стен образовавшегося вакуума Арису слышал крики на разный лад вокруг себя.       — Он не герой, он просто хотел заполучить всю славу себе.       — Вероятно, он был в сговоре с Королём Бубнов и хотел добиться того, чтобы королевство доверяло ему.       — Слухи об эгоистичном принце оказывается были правдой!       — Он собирался убить своего отца, чтобы быстрее занять его трон.       Почему?       Один единственный вопрос вертелся в голове отчаявшегося Арису. Плевать кто, но почему именно он должен был попасть под удар? Ответ не находился.

***

      Утро только вступило в свои права, когда Чишия осторожно высвободился из объятий Арису. Он встал на порядок раньше обычного, это было слишком даже несмотря на предстоящую смену в больнице. Натянув медицинскую форму в ванной, в отблесках тусклого света, он разблокировал телефон, перечитывая сообщение с неизвестного номера, которое он получил вчера. В нём неиронично говорилось, что некто хочет встретиться в одном малоизвестном кафе, да и к тому же в той части города, которую сам Чишия редко посещал. Слишком много напрягающих случайностей. У блондина была хорошая догадка относительно личности отправителя, но чего он не понимал, так это того, как этот таинственный человек заполучил его номер.       Видение разбитого лица Асахи часто посещало его разум. Совесть ковырялась в нём сотнями опарышей, совесть за то, чего он не делал и чего он предотвратить никак бы не смог. Но теперь он мог выяснить, кто стоял за серийными убийствами.       Чишия знал, что это ни коим образом не входило в его медицинские обязанности, даже отдаленно, но в глубине души блондин чувствовал, что должен действовать. Он хотел разгадать это дело, готов был пойти на риск, но определённо не собирался вовлекать в это Арису.       Начиная с прошлой недели, Арису присматривал за ним более тщательно.       Рёхэй не был слеп к изменениям чужого настроения, не был по натуре безразличным и уж тем более не являлся дураком. Он сразу заметил, как одно лишь мимолётное взаимодействие с Бандой поколебало самообладание и даже образ мыслей Чишии. Всё безразличие к внешним раздражителям, выработанное им за эти годы, разрушилось, как карточный домик. Арису видел, как рьяно Шунтаро торопился восстановить его, и всячески поддерживал блондина, по крайней мере, делал всё, что было в его силах. Готовил и убирал квартиру всю прошлую неделю, много раз обнимал Чишию, отвлекал видеоиграми и новыми книгами. Мягко грел его в руках каждую ночь. Чишия был вынужден признать — это помогло ему. К тому времени, как пришло сообщение, он уже чувствовал себя гораздо лучше.       Утро должно было пролететь быстро, а поэтому он подковал себя морально и отправился в недалёкий путь по улицам города. Он не сказал Арису, куда направляется, ведь планировалась всего лишь небольшая разведка. Необходимо собрать кое-какую информацию, возможно, отплатить недавний должок и психологически встряхнуть Банду.       Чишия прибыл аккурат в назначенное время и увидел, что Банда уже сидел в помещении, а на столе стояли две кофейные чашки. Кофейня была почти пуста, за исключением двух работников и посетителя, печатавшего на компьютере. Чишия скользнул внутрь и присел напротив другого мужчины.       — Ещё пьёшь чёрный кофе? — было первое, что спросил Банда с нейтральным непроницаемым выражением лица, делая щедрый глоток своего кофе.       Чишия скупо кивнул, обхватив чашку руками, однако не тронулся дальше, не попытался отхлебнуть от напитка даже чуть-чуть.       — Что мы здесь делаем? — сразу к делу.       — Я подумал, что было бы приятно повидать тебя снова. В конце концов, это было так давно. Я думал, ты будешь рад увидеть старого товарища.       — Товарища? Если я правильно помню, мы никогда не разговаривали друг с другом, даже когда учились в одном классе. — Чишия ответил спокойно, выдерживая околовесёлый тон. Он знал, что сохранение самообладания будет жизненно важно в этом разговоре.       — Ну что ж, в чём-то ты прав. Я полагаю, всё, что я делал, это пялился. Но ты был очень пугающим подростком…       — Я мог бы сказать то же самое.       — Каким дуэтом мы были, да? Тогда ещё. Но потом появился ещё кто-то… тот маленький мальчишка, который следовал за тобой хвостиком весь наш год перед выпуском? — теперь Банда разулыбался.       Чишия замер, сердце упало. Оставалось надеяться, что лицо не выдало его. Иппэй.       — Иппэй, — Банда щёлкнул пальцами после минутного раздумья. — Совершенно верно, это был Иппэй. Он был таким хорошим парнем. А то, как он боготворил тебя! Я удивлён, что ты стойко терпел это.       Банда выдержал паузу, ожидая продолжения диалога со стороны Чишии, и снова стал с аппетитом отпивать свой кофе. Его тёмные, как зимняя ночь, глаза теперь практически ликовали.       — Да, разумеется, я помню Иппэя, — медленно произнёс Чишия, размышляя. Первая неделя Иппэя, плач в общественных туалетах. Чишия протянул ему несколько сухих салфеток из собственного запаса. «Помни, надо избегать главного вестибюля во время полуденного перерыва. Команда по крокету всегда околачивается там.» Заплаканный мальчик кивнул. Что-то сформировалось ещё в тот день, какая-то предварительная связь.       Как он мог забыть… Целый год иметь под боком верную тень, наконец-то ребёнка даже ниже, чем сам Чишия, который к тому же смотрел на него, как на непоколебимый авторитет. Вероятно, это было самое близкое, что у Чишии было к дружбе, даже если они виделись только в учебном заведении, тихо обедая рядом друг с другом. Но тишина была по-домашнему уютной, приятной. Затем учебные занятия в библиотеке. Тот год был единственным за всё его безрадостное детство, когда он чувствовал себя менее одиноким.       Последние деньки в школе. Сирены скорой помощи и полиции. Ученики плачут, кричат в ужасе и удивлении. Все ошарашены.       Тело на тротуаре.       Это было тем воспоминанием, о котором Чишия старался не думать, желая избежать этой невероятно маленькой, но глубоко болезненной дыры в своём сердце. Самоубийство теперь было всего лишь далёким шёпотом в его голове.       Чишия моргнул. Он знал, что должен сконцентрироваться, вернуться к своей изначальной цели и к тому, что происходит здесь и сейчас.       — Ты позвал меня сюда только для того, чтобы обсудить прошлое? Как бы ни было интересно, у меня нет в запасе целого дня. Итак, — теперь блондин откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, — если это всё, о чём ты хотел поговорить, я рад, что мы можем двигаться дальше.       Банда пожал плечами, а Чишия продолжил.       — Хм. Я как раз собирался спросить тебя об одной вещичке, именно по этой причине я пришёл сюда сегодня. Я мало что помню о твоей семье, но твои прадедушка и прабабушка сколотили целое состояние на сельскохозяйственных исследованиях и разработках. Даже владели несколькими городскими теплицами. Мне интересно, знаешь ли ты что-нибудь об определённых растениях из семейного дела?       — Конечно, — ответил Банда, тёмные глаза теперь загорелись новым интересом. Казалось, воздух был налит электричеством. Чишия сразу понял, что это было то, чего действительно желал Банда. Именно такую раскалённую беседу жаждал этот пугающий человек с самого начала. — Однако, я далеко не эксперт и никогда не занимался семейным бизнесом.       Чишия сделал короткий вдох, собираясь с силами. Не отдавая отчёт своим действиям, он хлебнул немного остывшего кофе, смачивая горло. Сейчас или никогда.       — А что насчет южноамериканских растений, в частности, галлюциногенных?       — Хм, не совсем припоминаю…       Банда приподнял бровь, его глаза ясно кричали о том, что он знал куда больше нужной информации, однако мужчина быстро кинул взгляд на часы.       — Ну, боюсь, время нашего маленького воссоединения подходит к концу на сегодняшний день. Моя машина прибывает. Славно посидели, Чишия, было бы неплохо повторить.       Он положил двадцать иен и встал из-за стола. Превращение из любопытного, игривого и хищного зверя в совершенно бескорыстного заставило сработать сигнализацию в голове Чишии. Поэтому он тоже поспешно встал, ноги покалывало от странной усталости, и последовал за ним. Улица была совершенно пуста, если не считать большой чёрной машины, отъехавшей немного вперёд от кофейни. Чишия притормозил позади Банды.       — Подожди, ты ведь что-то знаешь и не договариваешь, — сказал Чишия, немного запыхавшись. Как у него так быстро перехватило дыхание? Затем мир накренился так внезапно, так сильно, что ему пришлось протянуть руку и опереться о капот автомобиля. Дыхание такое слабое. Хотелось воды и долгого сна. Моргая, Шунтаро попытался сделать глубокий вдох. Голос Банды раздался сбоку от него, заставив вздрогнуть.       — Это всего лишь небольшая доза. Была в твоей чашке, я думал, что ты не станешь пить… Ошибался. Но не беспокойся, эффект продлится не так долго. Будет сильное головокружение, но и оно пройдёт.       Послышался неясный звук открывающейся дверцы машины, но Чишия был так озабочен тем, чтобы не упасть, что едва почувствовал большие грубые руки, которые заталкивали его в машину. Он не мог равномерно дышать, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться. Цветастые конфетти и фейерверки закружились перед его глазами. Шунтаро хотел пошевелиться, но руки не слушались, всё тело предавало его.       Когда Чишия очнулся, он обнаружил, что сидит на жёстком кресле авто, голова откинута назад, а к горлу подступает желчь. Блондин закрыл глаза. Дышать.       Но потом он вспомнил, что его похитили. Одна эта мысль заставила его глаза распахнуться, и он сумел заставить свои неуклюжие руки работать на последних каплях адреналина, бежавшего по венам. Чишия вытащил свой телефон, попытался разблокировать его… На какую кнопку ему следует нажать? А что он вообще собирался сделать…       Точно, позвонить Арису.       Затем чья-то рука выхватила мобильник из ослабших рук, и на мгновение мир потерял весь свой смысл.       «Нет», — хотел взмолиться он, но ничего не вышло, Чишия резко откинулся назад, желая заплакать от тупой беспомощности. Он ощущал себя словно не в своём теле, думать было чертовски сложно. Хотелось кричать.       — Вот, — глухо произнёс незнакомый человек, передавая телефон Банде. Теперь он сидел на водительском сиденье.       — Благодарю, — он взял его с улыбкой. — Мы позвоним Арису позже, Чишия. Не волнуйся.       Его голос был мелодичным и успокаивающим, явно направленный на усыпление зарождающейся паники в груди Шунтаро.       Подождите, нет, он не хотел, чтобы Банда звонил Арису. Он был бы в опасности. Если Арису узнает, он придёт за ним, и это… это…       Мысли в голове Чишии работали неправильно, неисправно, он больше не мог сосредоточиться на какой-то конкретной идее. Он снова почувствовал на себе посторонние руки, и ему захотелось пошевелиться, сбросить их, но было всё труднее и труднее держать глаза открытыми. Запястья Чишии связали каким-то жгутом? Он не смотрел, просто чувствовал давление, устойчивое жжение.       Возможно, кто-нибудь заметит его здесь, подумалось Чишие. Сквозь своё затуманенное зрение он увидел, что улица совершенно пуста. Машина, ставшая его временной тюрьмой, тронулась с места, Чишия почувствовал, как разум быстро угасает, и наркотик тянет его вниз. На дно. Цветные вспышки, кружащиеся в его сознании, превращались в отупляющую черноту.

***

      Арису сидел в одиночестве в холодной тюремной камере, обхватив голову руками, гадая, когда же всё пошло наперекосяк. Неизвестным образом кто-то незаметно подкинул смертоносный яд в его одежду, как раз таки для того, чтобы его обвинили в попытке убить короля.       Но это же глупость! Зачем ему захватывать власть над королевством? Просто, чтобы стать королём? Это совсем не то, о чём он мечтал, его брат — кандидатура гораздо лучше самого Рёхэя! Очевидно же, что он просто хотел спокойно читать и проводить время со своими друзьями и Чишией…       О боже.       Неужели Чишия тоже думал, что он пытался убить своего отца? Хотя он, наверное, всё понял, не так ли?       Погружённый в свои мысли, он услышал тихие шаги, направляющиеся к его камере.       — Рёхэй.       Вскинув голову, Арису увидел Чишию и бросился к решётке своей камеры, больно схватившись руками за ледяные железные прутья. Чишия заозирался по сторонам, прежде чем подойти почти вплотную и схватить Арису за руки.       — Шунтаро… я… не делал этого, я действительно, действительно, не виноват, — хватая ртом воздух, Арису отчаянно пытался оправдать себя, но от волнения никак не находил нужных слов. Встретившись с его испуганным взглядом, Чишия поспешно заговорил:       — Я знаю, что это был не ты, Рёхэй, я знаю, — тон Чишии мягко и вкрадчиво проникал в хаотично скомканный клубок сознания. Арису задышал немного спокойней, но рук Чишии всё так же не отпускал.       — Я не понимаю, что происходит, Шунтаро.       — Куина отвлекает охрану прямо сейчас. Рёхэй, мы знаем, что ты этого не делал, — ещё раз заверил Шунтаро, большими пальцами поглаживая костяшки заключённого. Простое местоимение «мы» заставило Арису почувствовать себя гораздо лучше. Наверняка это значило, что Чишия, Куина, Усаги, Карубе и Чота не считают Арису виноватым в произошедшем.       — Я так сбит с толку, — тихий обречённый шёпот.       Слёзы, наконец, наполнили глаза, Рёхэй прислонил голову к прутьям и беззвучно заплакал. Он был похож на человека, который уже давно смирился со своей судьбой и бросил любые попытки бороться. В конце концов, положение без прикрас оказалось тяжёлым.       — Я собираюсь доказать, твою невиновность, Рёхэй, понимаешь меня? Эй, слушай только мой голос, прекрати думать о своём! Сейчас оно неважно. Я знаю, что ты никогда бы на такое не пошёл, кто-то подставляет тебя, — всё, что Арису мог сделать — это слегка кивнуть. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что произошло сегодня, после того как мы расстались, — Чишия упорно давил на Арису. Он не пытался как-либо поторапливать принца и принуждать к ответу, видя психологическое состояние того, однако необходимы были любые потенциальные зацепки.       — Я… я ушёл с Хадзиме, потому что отец хотел нас увидеть. Он сказал мне, что ошибался на мой счет, что ему было плохо и он сожалел. Он сказал, что, по его мнению, я был бы великим королём, и он хотел узнать меня лучше. Потом я переоделся у себя, со мной была Усаги, мы поговорили, и она привела в порядок мою одежду. Затем мы отправились на праздник. О боже, что теперь они говорят обо мне? — сжимая пальцы Чишии сильнее, Арису почувствовал, как в нём снова разгоралась паника.       — Не беспокойся об этом. Случилось что-то ещё, что-нибудь действительно странное? — Чишия отчаянно искал улики, любые зацепки, способные пролить свет на их дело, однако ничего феноменального от Арису так и не удалось услышать.       Все люди, ранее празднующие, взаправду говорили ужасные вещи об Арису, клеймили его и позорили. Их тоже можно было понять — в конце концов они все свидетели одного и того же, оправдания чему пока не нашлось. Чишия обязан разобраться. Ему надо спасти Арису, в конце концов, все знали, что ждёт предателей Королевства Пограничья.       — Отец обнял меня. Ты можешь в это поверить? Он не обнимал меня с тех пор, как мне исполнилось пять лет.       — Должно быть, ты шокирован, — Арису дёрнул уголком губ. Чишия в попытках подбодрить его всегда был просто очаровательным.       — Я не ожидал этого. Прежде чем обнять меня, он словно заколебался на миг. Наверняка раздумывал, стоит ли ему это делать.       — Он, вероятно, просто размышлял о том, какой ты потрясающий, Рёхэй, — промурлыкал Чишия.       — Я вовсе не такой… Они все думают, что я пытался кого-то убить. А тот человек действительно умер, он мёртв Шунтаро, — слёзы вновь весенней капелью покатились по раскрасневшемуся лицу Арису, а ведь уже казалось, что он начал приходить в себя.       — Хэй, иди-ка сюда.       Потянув Арису немного вперёд, Чишия просунул руки сквозь прутья и как можно крепче обнял шатена, убаюкивая того крошечными покачиваниями. Вплотную прислонившись к холодному металлу, Чишия вдруг почувствовал, как Арису крепко схватил его сзади за рубашку. Они успокаивали друг друга в кромешной тишине, не считая едва различимого нервного плача Арису. В какой-то момент захотелось даже такую напряжённую атмосферу запечатлеть в стоп-кадр.       Казалось, лучшего будущего у них всё равно не будет.       Но это ведь просто влияние гнетущих тюремных стен? Сырость и мрак не располагают к мыслям о счастливом.       — Я собираюсь разобраться с этим, Рёхэй, ты не останешься здесь. Ни за что.       — У нас нет времени, они, скорее всего, уже решают мою дальнейшую судьбу. Обвинят меня предателем и дело с концом.       — Не позволю. Я скорее отдам себя на растерзание, нежели позволю кому-либо прикоснуться к тебе, любовь моя, — Чишия доверительно прижался лбом к половине решётки и половине лба Арису. В этот миг Арису завидовал сам себе. Неясно, за какую жизненную заслугу у него была такая надёжная опора в лице Шунтаро. Арису любил его больше жизни.       — Я должен идти. Выясню, кто сделал это и заставлю этого человека заплатить за то, что причинил тебе боль. Месть — холодное блюдо, надеюсь твой ненавистник будет мучиться.       — Не хочу, чтобы ты уходил, — жалобно буркнул Арису.       — Я понимаю, но я совсем скоро вернусь и тебя освободят. Будем снова обниматься ночи напролёт, ездить на лошадях и читать в библиотеке. Будем вместе навсегда. Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — Арису нехотя разжал пальцы, отпуская руки Шунтаро.       Тот напоследок быстро прижался губами к губам Арису, желая окончательно забрать любые оставшиеся переживания и волнения. На пару секунд их два сердца забились как одно. Когда Чишия повернулся, чтобы уйти, из тюремного коридора донеслись громкие голоса.       — Принц обязан понести наказание за своё злодеяние, — непреклонным голосом говорил Агуни кому-то.       — Шунтаро, тебе нужно прятаться!       Чишия заторможено потоптался на месте, не зная, что предпринять. Он определённо не мог просто пойти и, взяв факты из воздуха, доказать, что Арису не причастен к делу. Почему вообще они так быстро решили его судьбу? Преступление произошло около трёх часов назад, даже простой люд не наказывали без должного пересмотра всего дела, без суда, без голосования. Так почему они спешили с обвинением наследника?       — Шунтаро! — обеспокоенный голос Арису вывел Чишию из ступора, и он бросил на него последний грустный взгляд.       — Я так сильно люблю тебя, — повисло среди затхлого запаха темницы, и силуэт Чишии исчез в темноте.       — Я тоже тебя люблю. Береги себя. — слова, хотя и были правдой, оставили горький привкус у него во рту. Был резон всерьёз переживать о благополучии целителя, вдруг за активные оправдывания Рёхэя его сочтут соучастником?       Когда Арису увидит Чишию в следующий раз?       Агуни вошёл в тюремную камеру вместе с двумя другими охранниками, резкими дёрганными движениями они открыли дверь и фактически выпнули принца наружу. Невиданная дерзость — обращаться с наследником, словно он мешок с крупой.       — Я этого не делал, — ещё раз попытался достучаться до них Арису, но один из охранников, Нираги, наотмашь ударил его по лицу, оставляя на щеке обжигающий след.       — Прибереги свои жалкие потуги для того, кому не всё равно, — сказал он с задорной ухмылкой на лице, как будто происходящее приносило ему исключительное наслаждение.       — Перестань, Нираги. Отведём этого предателя во двор, народ уже собирается там.       Неспособный дать отпор трём сильным охранникам, Арису сдался и его подобно тряпичной кукле поволокли прочь. Через какое-то время, Арису уже выводили во двор, подталкивали и пинали, как негодную убойную скотину, тянули за запястья. Он увидел своего отца, его советников и всё королевство, по крайней мере, большую его часть.       Оглядываясь исподлобья по сторонам, Арису встретился взглядом с Усаги, которая стояла рядом с Куиной и тщетно глотала горькие слезы. Не в силах поддерживать зрительный контакт, Арису отвёл глаза. Боль дорогих людей расстраивала его ещё сильнее, чем в принципе вся абсурдно развернувшаяся ситуация. Всё так несправедливо…       Его подвели к отцу, и только сейчас он заметил Хадзиме, скованно стоящего далеко позади них в постойке смирно, уперевшись взглядом в землю. Притащившие Арису пихнули его в спину мыском ботинка, грубо, больно, поясница неприятно запульсировала, но Арису сдержал любые лишние звуки. Противно было оказаться на коленях перед своим отцом, да ещё и в таком состоянии. Арису словно окоченел.       — Рёхэй Арису, наследный принц Пограничья, ты обвиняешься в измене трону. Что ты можешь сказать в своё оправдание?       Отвращение влёгкую читалось на лице Арису.       — Я не делал этого, отец, я никогда не пытался убить тебя. Меня подставили.       — Подставили, вы слыхали? Подставили! — Такеру громко обратился к толпе. В глазах каждого присутствующего также был заметен весь букет негативных эмоций. Казалось, если бы у народа появилась возможность делать с Арису что угодно — все люди не раздумывая кинулись бы к нему и просто разорвали в клочья.       — Я никогда не говорил, что хочу быть королём. Всю жизнь я настаивал на кандидатуре своего брата, так зачем сейчас мне кардинально менять своё мнение? Не нужно мне это правление! — вся болезненная ненависть Арису взвыла к Такеру.       — Быть может, твой героический поход в Алмазное Королевство изменил твоё мировоззрение! Принцу, которого никогда никто не замечал, понравилось ощущать превосходство. Всё так просто.       — Свидетелей множество, доказательства неоспоримы, Рёхэй, — спустя какое-то время вновь заговорил король, — У меня нет иного выбора, кроме как обвинить тебя в измене против короля и королевства. И приговорить к смертной казни.       — Нет! — Хадзиме рванулся к отцу. — Отец, это ведь безумие! Это… это Рёхэй! Он никогда бы не сделал ничего, что могло бы кому-то нанести вред! Ты не можешь утверждать, что он пытался убить кого-то!       — Нет иного выбора, Хадзиме. Отойди. Ты принц, веди себя соответственно.       Потрясённый его словами, Хадзиме замер. Двое стражей оттащили ошарашенного младшего Арису от короля и обвиняемого принца.       — Выведите палача.       Парадные двери замка открылись, явив высокого, тощего, бледного мужчину с тёмными отметинами по всему телу, несущего огромный меч.       Стражники подтащили Арису к внушительному деревянному блоку, прижимая его к земле так, чтобы шея легла аккурат на него, а голова свисала сбоку. Бледный мужчина подошёл к Арису сзади, и Такеру торжественно начал вещать.       — Пусть это скандальное событие послужит уроком всем предателям. Это произойдёт абсолютно с каждым, кто попытается убить короля! — он говорил почти смеясь, как будто находил всё это довольно забавным. Как будто не он приговаривал несостоявшегося наследника к гибели.       Арису застыл на месте, его эмоции бушевали, хаотично бурлили и искрились. Он не мог поверить в происходящее. Единственной чёткой мыслью в его голове был блондин, стоящий перед толпой, в первом ряду кровавого представления, и смотрящий на него с опустевшим взглядом. Рёхэй никак не мог найти в себе мужества поддержать любимого человека, не мог сделать ничего, но не переставал визуализировать слегка опущенные уголки его губ, ломкие пушистые брови, мягкие скруглённые черты лица. Чишия обещал его спасти, но их время с самого начала было сочтено. Арису не злился. Арису ему благодарен в любом случае. Возможно, Шунтаро разберётся во всём уже после его смерти и восстановит утерянную справедливость.       Невольно, Рёхэй подумал обо всех тех сказочных временах, которые он провёл бок о бок со своими друзьями, о первой встрече с Карубе и Чотой, когда они были ещё несмышлёными детьми. Арису смеялся вместе с ними, когда они бегали по всему замку и прятались от дворян, они таскали сладости с королевской кухни, как бывалые бандиты, они пугали слуг. Ребята были первыми, кто понял Арису, понял простоту его души и не видел в нём того, кем он и не был. Друзья не видели в Арису короля, и он за это благодарен до последнего вздоха.       С Усаги они познакомились, когда Рёхэй набрёл на охотничье место в лесу. В тот день ему хотелось побыть наедине со своими мыслями после особо неприятной ссоры с отцом. Девушка учила его охотиться и тщательно разбираться во всех эмоциях вместо того, чтобы сдерживать их в себе. Она находилась рядом с Арису всякий раз, когда он нуждался в помощи. Всегда была такой сильной.       Куина стала верной подругой в первые пару минут их случайного знакомства. Тогда девушка попросила принца провести с ней спарринг и без усилий отправила его в нокаут. Он действительно не был хорошим бойцом. Не так давно Куина сказала ему, что, по её мнению, для Чишии Арису являлся лучшим из возможных партнёров. Сказала, что с Арису Чишия сразу становится невиданно счастливым.       Арису невероятно повезло расти вместе с Хадзиме, наблюдать как младший брат становится сильным и независимым человеком, наверняка знающим, чего хочет от жизни. Хадзиме проживал каждую секунду так, словно она была для него последней, он никогда не терял возможности испробовать что-то новое. Хадзиме не стеснялся подшучивать над братом, громко смеялся, когда они бесились в материнских покоях, притворялись, что всерьёз дерутся. Как бы там ни было, они могли всегда положиться друг на друга.       Арису никогда не встречал того, кто одним своим существованием подбивал бы его на личностные изменения. Знакомство с Чишией перевернуло всё с ног на голову. Ради блондина хотелось упорно работать над собой, стараться стать лучшей версией себя и нравиться Шунтаро. Рёхэй безбожно влюбился в бесстрашие, спокойствие и собранность целителя, по-доброму завидовал его твёрдому характеру и непоколебимым взглядам. С того самого дня у озера, со дня их первого поцелуя Арису наивно мечтал больше никогда не отпускать Чишию. В конце концов, благодаря Шунтаро Арису стал чувствовать себя живым. Живым и одухотворённым, с искрой в сердце и тёплыми огоньками в глазах.       Но теперь приходилось говорить всем «Прощайте».       В последний раз заглянув в глаза своей единственной любви, Арису горько улыбнулся. Меч взмахнул в воздухе. Арису хотел запомнить всего Чишию: каждое его очертание, каждый изгиб фигуры, каждую привычку и каждый подаренный взгляд. Запомнить и никогда-никогда не забывать его. Свою первую и последнюю любовь.       По щекам Чишии текли две ровные полосы слёз, по опустошённому выражению его лица казалось, будто он давно ничего перед собой не видит. За секунду до неизбежного Рёхэй до одури захотел обнять его и утешить хоть парой слов, увидеть по-кошачьи изогнутую улыбку или насмешливо приподнятую бровь. Услышать его приглушённый смех. Однако последним звуком Шунтаро был сдавленный крик. И затем пугающая тишина.       Сердце Арису больше не билось. Чишия схватился за грудь с болезненным всхлипом так, словно и его собственное разорвалось на части.