Моя Элизабет/My Elizabeth

Я трещал по швам,

Пытаясь найти себя в мечтах людей.

А сейчас бззз, бззз, бззз.

Док, там дыра, где раньше что-то было.

Док, там дыра, где раньше что-то было.

Fall Out Boy — Disloyal Order of Water Buffaloes

Баффи поняла, что видит сон, как только очутилась в грязной комнате ожидания. Жужжание мерцающих люминесцентных ламп перекликалось с дребезжанием Мадонны, поющей «Borderline» через дешевую аудиосистему «Muzak». Она стояла перед экспозицией шин, расположенной вдоль стены; их резиновый запах пронизывал комнату. Прямо под рядом шин стояла шеренга грязных пластиковых стульев, прикрученных к стене. На низком столике рядом со стульями лежала кипа потрепанных журналов, на которых обосновалась небольшая группа настораживающе крупных насекомых, беспорядочно ползающих по заголовкам. Она вздрогнула и невольно сделала шаг назад. —Гребаные жуки, — пробормотала она, оборачиваясь. Стену позади нее занимала замызганная стойка администратора. Сразу же за ней на выцветших деревянных панелях висели две таблички, самая маленькая из которых гордо гласила: «Без происшествий 1 день!» На вывеске побольше было написано «Сирс-Автомобильный» особенно отвратительным синим цветом. —Сирс, место, где закупается Америка, — буркнула Баффи. Похоже, ей наконец-то приснился супермаркет, и она оказалась в самом худшем месте, которое только может предложить торцовый центр: в дрянной комнате ожидания в шинном отделе «Сирс». Этого не должно было случиться. Она повернулась, чтобы уйти, но обнаружила, что в противоположном конце комнаты нет выхода. Повернувшись обратно к прилавку, на этот раз немного медленнее, она поняла, что и в этой части помещения его тоже нет. Бззз! Вспыхнула люминесцентная лампа, заставив Баффи резко подскочить. Она замерцала, а потом померкла, отбрасывая колыхающиеся тени по всей комнате. Жутко. Определенно жутко. На заднем плане продолжала звучать песня «Borderline». Баффи снова не спеша оглядела комнату, стараясь ничего не упустить. Комната была удушающе маленькой, вызывающая острый приступ клаустрофобии. По шее пробежали насекомоподобные мурашки страха, но она сопротивлялась ужасу, поднимающемуся из глубины живота. Небольшие пространства всегда заставляли ее чувствовать себя в ловушке, в таком же заточении, как много лет назад, когда она очнулась в могиле. Вместе с запахом шин и пота она уловила тонкий кисловатый оттенок - как от гниющего мяса. Когда сработал ее инстинкт «беги или сражайся», она снова повернулась к пожелтевшей стойке администратора, продолжая искать какой-нибудь выход, но увидела все ту же грязную столешницу и… звонок. Эй! Это что-то новенькое. По крайней мере, это показалось чем-то новым. Радом с ржавым звонком лежал клочок засаленной бумаги, на котором были нацарапаны слова «Позвони в меня». Она осторожно прикоснулась к верхней части звонка - инстинктивно ограничивая свой контакт а этим местом, насколько это было возможно. Он издал усталый бринг. Баффи ждала, нервно постукивая ногой. Ничего. Бринг, она позвонила снова. Опять ничего. Баффи повернулась спиной к стойке и осмотрела стену в поисках чего-то, что она могла пропустить ранее, но обнаружила все ту же надоевшую картину их шин, стульев и журналов. Насекомые тоже все еще были там, плетясь вереницей через груду журналов. И теперь, когда она присмотрелась, то заметила, что эти журналы не были стандартными «Женский журнал» или «Автомобиль и водитель». Потрепанные и замусоленные, они содержались такие очаровательные названия, как «Горячие азиатские шлюшки» и «Сиськи и кошечки». Это одно заставило ее затормозить, потому что, серьезно? Фетиш на сиськи и кошек? Такое существует? Ее сон о «Сирс» - отстой. —Добро пожаловать. Чем могу помочь? — раздался мужской голос у нее за спиной, напугав ее настолько, что она подпрыгнула от неожиданности и взвизгнула. Если бы она не была так отвлечена сомнительными журналами и всей этой жуткой атмосферой Адского Шиномонтажного Центра, то, возможно, узнала бы этот голос. Но она слишком быстро обернулась и поэтому была совершенно не готова к… Уоррен. Уоррен Мирс стоял перед ней такой реальный, как и в последний раз, когда она его видела. Ну, разве что теперь на нем была кожа и ярко-синяя рубашка, объявляющая, что он является частью «Синей Команды Сирс». Люминесцентная лампа снова издала бззз, хлоп; голубоватый свет заплясал по лицу Уоррена, отбрасывая глубокие тени под его глазами. —Привет, Баффи, — сказал он, растягивая слова приветствия. Его рот расплылся в широкой ухмылке. Сердце бешено колотилось в груди, но она старательно натягивала на лицо свою лучшую маску Истребительницы. Сложив руки на груди, она кивнула ему. —Отличное местечко. Убогая загробная жизнь, должно быть, отстой. Как ты здесь оказался? Тебя уволили из адского «Чак И. Чиз»? —Это же твой мир снов, принцесса. Жалуйся на это своему подсознанию. Баффи быстро оглядела комнату, тщетно надеясь, что выход каким-то образом материализовался, так же как и Уоррен. Безрезультатно. —Скучала по мне, Истребительница? Я скучал по тебе. Это единственное, по чему я действительно скучаю в загробной жизни. По веселью, которое могло бы быть у меня с тобой и всеми твоими приятелями. Ну, не только по этому. Я еще скучал по обновленному сериалу «Звездный крейсер Галактика», ведь, знаешь, я умер. Его темные глаза украдкой скользнули под прилавок, где его руки были чем-то заняты, после чего он снова посмотрел на Баффи полным горечи взглядом. —Думаешь, я виню тебя? — спросил он. —Боже милостивый, нет! — вырвалось у нее. —Потому что это безумие - обвинять меня. Но… о, подожди, полагаю, в этом и смысл. Медленно, почти нежно, он достал из-под прилавка какой-то предмет, и Баффи уловила черный металлический отблеск пистолета. Уоррен облизнул губы, его язык был темно-красным и похожим на язык рептилии. —Я в метре от тебя, Баффи. Думаешь, на этот раз я промахнусь? Он склонил голову набок, взведя курок пистолета. Баффи помотала головой, охваченная безотчетным ужасом. Уоррен поглаживал ствол пистолета, как любовник - с наслаждением, с любовью. —В этом месте я говорю: «Думаешь, ты можешь просто так сделать это со мной? Думаешь, я просто так спущу тебе это с рук? Ну, подумай еще раз». Затем я нажимаю на курок, пистолет говорит «бах», и твой мир взрывается. Ухмылка промелькнула на его лице как раз перед тем, как он нажал на курок. Пистолет выстрелил. Воздух вышибло из нее, когда заряд ударил в грудь, сбив ее с ног и повалив на грязный линолеумный пол. Влекомая инстинктом Истребительницы, она тут же вскочила на ноги, ее руки и глаза устремились туда, где должна была находиться рваная рана, рассекающая грудную клетку, но… тело было целым и невредимым. Уоррен склонился над прилавком в нескольких десятках сантиметров от нее. Его глаза бешено метались, как темные, украшенные драгоценными камнями, жуки. Мягкие струйки дыма вились из пистолета, поглаживая ствол ласковыми прикосновениями. Он радостно загоготал. —Истребительница, выражение твоего лица бесценно. Просто бесценно. —Я бы назвала тебя гондоном, Уоррен, но это было бы оскорблением для презервативов. —Ты знала, что это долбанный сон, Баффи - и все равно повелась на это. Поцарапайте Истребительницу как следует, и под этим окажется тупая блондинка. Она сверкнула на него глазами. Если ее разум действительно построил этот «Сирс из ада», неужели она не могла создать в воображении для себя силы Истребительницы и надрать задницу этому ботанику? Словно прочитав ее мысли, Уоррен ответил на невысказанный вопрос. —Нет. Она посмотрела на него. —Это может быть и твоя съемочная площадка, Баффи. Но я сценарист, режиссер. Ты можешь играть здесь, но я твой Джордж Лукас. —Учитывая твои наклонности, подходящее сравнение, — пробормотала Баффи. —Ты просто непочтительно отнеслась к Джорджу Лукасу. —Правда? К парню который написал «Обними меня, как будто умираешь у озера Набу». Ты собираешься придерживаться этого? —Это… совершенно не имеет отношения к делу. Мы здесь не для этого. —Тогда зачем мы здесь, Уоррен? Почему бы тебе не вывалить все, что у тебя на душе, чтобы я могла отправиться знакомиться с отделом обуви в Мейсис. —Я представляю Будущих Власть Предержащих, —сказал Уоррен, протягивая ей визитную карточку. —Это какая-то шутка? — спросила Баффи, закатив глаза. На визитке было написано: Будущие Власть Предержащие - «Когда ты номер два, ты стараешься больше! - Уоррен Мирс, официальный представитель». Баффи недоверчиво покачала головой. На заднем плане закончилась песня Мадонны, и на смену ей пришла особенно раздражающая мелодия про сексуальный трактор. Ее подсознание выбрало плейлист, граничащий со злом. —Будущие Власть Предержащие проявили к тебе большой интерес, Баффи, — произнес он, его голос был наполнен чувством собственной важности. —К тебе и твоему «Уильяму». И боже, разве он не повод для смеха? Раньше Спайк действительно пугал меня. Он был крутым засранцем. Если бы я знал, что за всем этим сексом-упакованным-в-кожу на самом деле скрывается слезливый маменькин сынок, я бы сам посадил эту маленькую киску на кол. —Уоррен? Ты работаешь на организацию, которая звучит как кавер-группа «Spice Girls». —Тебе и правда стоит следить за своим языком, крошка. Нельзя недооценивать БВП, это будет огромной ошибкой. Мы не такие древние, как Изначальное Зло, но мы новички, влияющие на мир гораздо больше, чем это пыльное отродье. Она скептически приподняла бровь. —Мы как кислород, детка. Мы везде и практически во всем. От незначительного до абсолютно огромного. Казалось, он готовится к чему-то, поэтому Баффи позволяла ему говорить, надеясь, что когда Уоррен закончит рекламную акцию, она сможет найти способ выбраться отсюда. Или, возможно, проснется в объятиях Уильяма. Этот вариант был безусловно предпочтительнее. —Знаешь те вещи, которые ежедневно терзают твою душу? Это и есть мы. Расовые оскорбления и издевательства над геями? Это мы. Почти каждый человек, работающий на Fox News? Мы. Каждый раз, когда Ким Кардашьян показывают в «новостях», это - Будущие Власть Предержащие. —Да, Билл О’Рейли и Кардашьяны. Дрожу от страха. Понятно, Уоррен. —Не совсем. Не до конца понимаешь. Но поймешь. Видишь ли, Баффи, хоть мы и хороши в мелочах, именно в масштабных вещах нам удается проявить себя по-настоящему. Когда дело доходить до грандиозного безрассудного насилия и страха, мы не жалеем никаких ресурсов. Восхваляем бесчеловечность человека по отношению к человеку. Боевые отравляющие вещества, дети-солдаты, геноцид в Руанде: ты даже не представляешь. —Звучит грандиозно, Уоррен. Я обязательно расскажу о вас Боно, когда увижу его в следующий раз. Уверена, он сможет основать фонд или что-то в этом роде. А пока я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне. —Я, я, я. Вы, эгоистичные сучки, доведете меня до смерти, — прорычал он. —О, подожди… вы же уже это сделали. —Уоррен? Я не думала, что это возможно, но после смерти ты стал еще более утомительным, чем при жизни. —Ты должна относиться к этому более серьезно, Баффи. Ты уже смеялась надо мной, а Тара в итоге умерла. Насколько я помню, весь мир был близок к гибели. —Но этого не случилось, Уоррен. А ты. Ты умер, — у нее пальцы чесались стереть самодовольную улыбку с его искривленного рта. —И даже будучи мертвым, я смог внести немного хаоса, принести еще немного смерти в твой мир. Дело в том, что недооценивать меня всегда было большой ошибкой. Но ты ничему не учишься, Истребительница. Она посмотрела на него, ее терпение истончилось до предела. —Так почему ты меня побеспокоил? —Потому что я хотел немного позлорадствовать. И я хотел, чтобы ты знала о нас - о том, что должно произойти. Видишь ли, Будущие Власть Предержащие заинтересовались тобой и твоим изнеженным муженьком, и они дали мне задание остановить вас. —Остановить нас от совершения чего? Вы, ребята, имеете что-то против виноделен? Уоррен проигнорировал ее и продолжил: —Похоже, что когда вы поселитесь в Калифорнии, то оба будете совать свои носы в чужие дела, которые вас не касаются. В кратком изложении это выглядит так: если вас не остановить, вы с парнишкой Уилли остановите открытие Адской пасти в Саннидейле. Люминесцентная лампа снова вспыхнула; с щелкающим звуком один из верхних светильников замерцал, а затем погас, погрузив комнату в полумрак. —Мы не можем этого допустить, поэтому БВП поручили мне остановить тебя. Так что я пошлю Уильяму завтра вечером небольшой сюрприз, который выпущу из клетки. Баффи с бравадой ответила ему: —О, и в прекрасной традиции мультяшных злодеев, ты описываешь мне свой гнусный план в мельчайших подробностях, чтобы я могла спасти положение в последнюю минуту? Отличная мысль, Уоррен! Это сравнение с Джорджем Лукасом становится все более уместным. —Прекрати проявлять неуважение к Лукасу! — огрызнулся Уоррен. —И я еще не закончил. То, что собирается сделать это существо, еще не самое интересное. Видишь ли, ты не вспомнишь ничего из этого, когда проснешься. И это еще не все. В том, что ты забудешь столько всего, и заключается настоящая гениальность происходящего. Теперь Уоррен был действительно на взводе. Даже в тускло освещенной комнате она заметила, что в его глазах вспыхнул какой-то безумный огонек. Ей оставалось только наблюдать за тем, как мысли, казалось, жужжат и бьются в его голове. —Будущие Власть Предержащие собираются устроить тебе новую попытку, только на этот раз твоей «наградой» будет то, чего ты действительно заслуживаешь. Когда ты проснешься, ты ничего не будешь помнить о своей жизни в качестве Элизабет. Ты не вспомнишь ни жертву Спайка в Адской Пасти, ни те мерзкие вещи, которые вы двое вытворяли вместе в темноте, когда-то давно. —Что ты…? Когда я…? —Мы придерживаемся старой школы, Баффи. Ты вернешься в то прошлое, в котором тебе больше всего захотелось бы вернуться в свое время, и когда «Уильям» казался тебе самым мерзким. В ответ она только уставилась на него. —Когда ты проснешься, для тебя это будет февраль 2001 года. Ты ведь помнишь, что было десять лет назад? Твоя мама была больна, но еще не умерла. Твоя сестра была в черном списке Адской Богини. Ты будешь умирать от желания вернуться в Саннидейл. А твои чувства к Спайку? Не самые лучшие. Когда Баффи ничего не ответила, он продолжил. —Помнишь ночь, когда он приковал тебя в своем склепе? Пытался заколоть Друзиллу? Говорил, что «любит» тебя? Когда ты проснешься, у тебя будут воспоминания только о той ночи. Для тебя это будет утро после того, как влюбленный Спайк свихнулся на тебе. Как, по-твоему, ты тогда отреагируешь на Слабака Уилли? —Ты блефуешь. Так же, как блефовал с пистолетом, — она боролась с паникой, поднимавшейся, словно желчь в горле, и заставлявшей ее голос дрожать. —Посмотрим, — с самодовольной улыбкой ответил Уоррен. —Милый масенький Уильям, который лубит свою жену, сейчас проснется от удара по лицу. Лучшего и желать нельзя, знать, что ты собираешься сделать с этим парнем. Жаль, что в этом дерьмовом веке не было шпионских камер, ведь выражение твоего лица будет просто истерическим. —Это сон, просто сон. Я буду помнить Уильяма, — сказала она. Даже для собственных ушей ее голос звучал так слабо, так взволновано. —Да, просто продолжай убеждать себя в этом, милая. Но у меня такое чувство, что наличие безумной жены может поставить крест на калифорнийских мечтах. Хотя сюрприз в грузовом отсеке и так о нем позаботится. Я просто должен был добавить эту последнюю часть, чтобы поиздеваться и похихикать. Баффи посмотрела на него, не желая верить, надеясь, что это все лишь кошмар. Но ее давно дремлющее чувство Истребительницы проснулось, потянулось, зевнуло - и что-то в глубине души вздрогнуло, поняв, что он не блефует и это не просто сон. —Месть - это такое блюдо, которое лучше подавать холодным. Солнце взойдет, и прощай, милый Уильям, — промурлыкал Уоррен. —Я буду помнить Уильяма, — повторяла она, опустив глаза в пол. Если только она захочет. Если только она очень сильно этого захочет. Этого должно быть достаточно, не так ли? Должно быть. —Я буду помнить… —Тик-так, тик, бл..ь, так, Истребительница. Время получить то, чего ты заслуживаешь, — Уоррен посмотрел наверх, на едва мерцающую в неровном ритме люминесцентную лампу. Он сложил пальцы, изображая пистолет, и направил руку на свет. Сжав палец-спусковой крючок, он просто сказал: —Бах. Бзззт! Хлоп! Свет погас и все погрузилось во тьму.

***

Далеко в море, в ста восьмидесяти милях к западу от Ирландии, на борту корабля, направляющегося в Америку, спала пара в объятиях друг друга. Новобрачная бормотала и ворочалась во сне. —Я буду помнить… Ее суженый был погружен в свои собственные грезы и спал дальше, ничем не потревоженный.