Моя Элизабет/My Elizabeth

Возможно, друга стоит воспринимать, как одно из чудес природы.

Ральф Уолдо Эмерсон

Баффи зашевелилась, как только солнце поднялось над водой. Она медленно перевернулась на спину и несколько раз моргнула, ее лицо ничего не выражало. Он хотел - нет, жаждал - подойти к ней, пригладить ее волосы и положить руку на ее щеку. Вместо этого он так и остался сидеть, ссутулившись в кресле, не зная, как к ней подойти. Чувство вины, печаль и десятки вопросов без ответов роились в его голове всю эту долгую ночь. Около трех часов ночи он нашел фляжку с виски, а через час после этого еще одну. Они лежали пустыми на столе - ложные друзья, которые так и не позволили напиться до беспамятства. Она вдохнула, как будто собиралась заговорить, но потом передумала, ее губы сжались в линию. Он вздохнул сам, готовясь сказать что-нибудь, что угодно, чтобы разрушить пелену молчания, но не смог вымолвить ни слова. Он выдохнул с тихим свистом. Она осторожно поднялась с кровати, держа перед собой поврежденную руку. Уильям нерешительно встал, не зная, стоит ли ему подойти к ней или постоять в коридоре, пока она одевается. Не уверенный в своем выборе, он решил зажечь лампы, чтобы разогнать утренний мрак. —Корабль снова движется, — монотонно произнесла Баффи. —Да, они запустили двигатели несколько часов назад. Они не нашли… никого в воде и прекратили поиски. Она кивнула и открыла дверцу шкафа своей здоровой рукой, взяв в горсть нижнее белье. Он подошел к двери каюты, собираясь подождать в коридоре, когда она остановила его мягким: —Уильям? —Да? — повернулся он. —Моя рука в ужасном состоянии. Думаю, мне понадобиться твоя помощь. —Конечно. Он подошел к тому месту, где она стояла перед шкафом спиной к нему. Сейчас, когда он был рядом с ней, его переполняла потребность заключить Баффи в свои объятия, чтобы успокоить ее, да, но еще и успокоить ноющую дыру в своем сердце. Он проклинал себя за то, что был эгоистичным слабым человеком. Он сжал кулак, сдерживая желание прикоснуться рукой к ее волосам. Халат она сняла достаточно легко, но на ночной рубашке был целый ряд пуговиц, с которыми было бы невозможно справиться одной рукой. Она повернулась к нему, опустив глаза в пол. —Эти пуговицы? — попросила она. Он начал расстегивать пуговицы на ее ночной рубашке в подчеркнуто безразличной манере. Надеясь развеять неловкость, он сказал: —Доктор и миссис Крауднер скоро должны прийти. —Зачем? —Он хотел бы осмотреть твою руку. Уильям продолжил высвобождать пуговицы. Когда он расстегнул полдюжины, то заметил: —Думаю, сейчас мы можем снять это через голову. Она кивнула и помогла ему спустить одеяние с ее плеча, очень осторожно освобождая запястье правой руки от рукава. Как только он помог ей в этом, она стянула рубашку через голову и позволила ей упасть на пол. Несмотря на то, что на бедрах у нее были завязаны панталоны цвета слоновой кости, на ней не было сорочки, и ее грудь была обнажена перед ним. Еще день назад это зрелище вызвало бы у него вожделение, но сейчас, глядя на нее, он почувствовал нежность, от которой у него защипало в глазах. Она казалась такой ранимой, такой уязвимой. Он бережно взял из ее ладони свежую сорочку и просунул ее пострадавшую кисть в прорезь для руки. Как только он сделал это, она просунула левую руку в сорочку и, приподняв ее над головой, спустила вниз по телу. —У меня есть что-нибудь черное? — спросила она. —Нет, мы… решили отказаться от черного. Может быть, это? — он достал из глубины шкафа серый дорожный наряд. Она кивнула в знак согласия, все по делу. Они с некоторым трудом натянули его на ее руку. Когда она надела платье, Уильям застегнул тугие застежки на ее запястьях, но она, похоже, была настроена застегивать сама, где только могла. Он опустил взгляд на свое собственное одеяние. Он все еще был одет в ночную рубашку и пиджак, который накинул, когда его подняли крики в коридоре. Как только Баффи отошла в сторону, чтобы сесть за маленький столик, Уильяму захотелось поговорить с ней начистоту и задать один из десятков вопросов, мучивших его всю ночь. Он просто не знал, как начать; он боялся, каким будет ее ответ, и поэтому молчал. Он выбрал темно-серый костюм. Надев брюки, рубашку и жилет, он закатал рукава и взял свой бритвенный набор. Поставив набор рядом с умывальником, он включил горячую воду, взбил пену в бритвенной кружке и нанес ее на щеки и шею. Раскрыв бритву с прямым лезвием, он поднес ее к своему подбородку. Его руки дрожали. В отражении зеркала было видно, как бритва отбивает стаккато по его горлу. Он закрыл глаза. Спокойней, мой друг. Возьми себя в руки. Он сделал глубокий вдох и открыл глаза, приказывая руке не трястись, но эта дура тряслась, как собака, вытащенная из ледяной реки. Когда ее маленькая ладошка осторожно дотронулась до его плеча, он чуть не подпрыгнул. —Все хорошо, Уильям, — успокаивала она, сжимая его руку. —Я должен быть в состоянии справиться с бритьем. —Я тоже должна быть в состоянии одеться сама. Уильям повернулся, чтобы посмотреть на нее, свою жену - хотя она хорошо изображала деловитое настроение, он мог видеть печаль, которая чуть проглядывала за краями ее маски. —Если соединить наши полезные половинки, то получится почти полноценный человек, — сказала она, потянувшись позади него, чтобы взять левой рукой небольшое полотенце. Она промокнула его щеки, стирая пену для бритья. Закончив, она приподняла его подбородок и тщательно вытерла пену с шеи, после чего положила полотенце в раковину. Баффи положила ладонь на его щеку. Она была такой маленькой, но такой теплой и не дрожала. —У них есть цирюльня в конце коридора. Может, ты сходишь туда сегодня? Он кивнул. —Хорошая идея, да. Спасибо. Он хотела протянуть к ней руки, заключить ее в свои объятия, поцеловать в макушку. Это казалось таким простым, таким естественным, когда она прикасалась к нему. С другой стороны, он был практически парализован, находясь рядом с ней. Он не мог обнять ее, не заслуживал этого, не мог даже поговорить с ней, не мог задать ей вопрос, которого боялся больше всего. Она как раз начала отворачиваться от него, и тут он остановил ее, не в силах больше ждать. —Баффи… Я хотел бы задать тебе один непростой вопрос. Я бы сделал все, чтобы избавить тебя от этого вопроса, но боюсь, что ты единственная, кто может на него ответить, — он нервно провел рукой по волосам. Она посмотрела на него. —Что? Он глубоко вдохнул. —Это о Джордже. Ты говорила, что Дру превратила меня в существо, похожее на нее. Откуда нам знать, что она не сделала то же самое с Джорджем? Маска Баффи сползла еще немного, но она стремительно опустила взгляд в пол, отвечая тщательно контролируемым голосом. —Когда вампиры убивают людей, они обычно делают это, чтобы насытиться. Если бы она хотела обратить Джорджа, то не оставила бы такой след. Она была бы менее… жестокой. —Понимаю, — ответил он. Она вернулась к маленькому столику, неловко расчесывая волосы левой рукой. Он остался у умывальника, отчаянно пытаясь придумать, что можно сказать ей, как утешить, как отвлечь. Он мог быть таким чертовым идиотом, когда дело касалось подобных вещей. Вдруг раздался стук в дверь, и он почувствовал волну облегчения. Он надеялся, что Крауднеры смогут помочь ей в том, в чем он потерпел неудачу. По крайней мере, врач сможет позаботиться о ее травмах. Он открыл дверь, чтобы впустить пару, они быстро обменялись приветствиями, после чего доктор присоединился к Баффи за маленьким столиком. После коротких расспросов о том, как она спала, он размотал бинты. Ее рука невероятно распухла, пальцы напоминали небольшие сосиски. Фиолетовые и синие кровоподтеки покрывали костяшки пальцев, которые так же были опухшими и деформированными. Уильям тяжело сглотнул и сделал непроизвольный шаг к жене. Доктор осторожно надавливал на костяшки пальцев, одну за другой. Баффи вздрогнула, но не вскрикнула. —Я все еще не верю, что у вас нет переломов. Отек должен начать спадать сегодня, но синяки довольно серьезные. Вам придется ограничить использование руки в течение нескольких недель. Баффи кивнула. Доктор Крауднер наклонился и некоторое время копался в своей черной сумке, после чего выудил оттуда небольшой пакетик с белыми кристаллами. —Я бы хотел, чтобы вы начали делать лечебные ванночки с солью Эпсома. Пока мы будем этим заниматься, возможно, Уильям сможет встретиться с капитаном Парсселом. О. Это совершенно вылетело у Уильяма из головы. Ему предстояла встреча с капитаном по поводу событий прошлой ночи. По поводу Джорджа. Уильям сделал успокоительный вдох и потер рукой покрытый щетиной подбородок. —Да, я должен этим заняться. Он подошел к маленькому столику, за которым доктор Крауднер увлеченно собирал ингредиенты для лечения Баффи, и положил руку на ее плечо. —Дорогая, мне нужно увидеть капитана. —Тогда я должна пойти с тобой, — ответила она. И да, он и правда должен был это предложить. Он беспокоился, когда оставлял ее одну. —Если хочешь, я могу подождать, — согласился он. Уильям почувствовал на себе шокированные взгляды Крауднеров. —Но полагаю, что он хочет поговорить со мной о том, что мне удалось разглядеть в том существе до твоего появления. Я хотел бы встретиться с ним и выяснить, что его интересует. Если ты тоже хочешь встретиться с ним, мы договоримся об этом, как только твоей руке будет оказана помощь. Она кивнула, затем перевела взгляд на доктора Крауднера, скептически наблюдая, как тот продолжает размешивать порошки в тазике с теплой водой. Уильям пожал плечами и вышел из комнаты, настраиваясь на встречу с капитаном. Идя по коридору, он оглянулся через плечо. У дверей комнаты, в которой умер Джордж, собралась небольшая толпа, словно вороны, слетевшиеся на смерть.

***

—Мистер Пратт, проходите. Спасибо, что встретились со мной, — обычно в глазах капитана Парселла горела юношеская искра, которая не соответствовала его возрасту. Сегодня утром все было иначе. Капитан выглядел старше своих лет. Изможденным. Он жестом указал на стул, стоящий напротив его стола, и Уильям сел. —Как себя чувствует миссис Пратт? Насколько я понимаю, она получила травму? —Доктор Крауднер сейчас осматривает ее. У нее ушиб руки, но, похоже, перелома нет. —Это, безусловно, радует, — кивнул капитан. —Я не сомневаюсь, что вы хотите вернуться к своей жене, мистер Пратт, поэтому не буду тратить ваше время на светские реверансы. Перейду сразу к делу. Капитан Парселл сел в свое кресло, сцепил руки вместе и положил их на морские карты, разбросанные по столу. —Я подробно поговорил с мистером и миссис Лавелл. Они несколько сумбурно рассказали о событиях, которые унесли жизнь нашего Джорджа. Я хотел услышать ваш рассказ об этих событиях. Что вы видели? Уильям настраивался на эту часть разговора. По дороге в капитанскую каюту он тщательно готовился к тому, чтобы все рассказать, но при этом держать свои эмоции под контролем. Удивительно, но, похоже, это сработало. Он чувствовал отстраненность, которая почти успокаивала. Он сообщил капитану о том, как услышал крики и обнаружил Лавеллов в состоянии паники. Рассказал, что Джордж был уже мертв к тому времени, когда Уильям прибыл на место происшествия, и что он последовал в том направлении, куда направилось «существо». Фактически он видел ее только мгновение - она была в воде и плыла прочь от корабля. Тут его остановил капитан. — Так это была женщина? Не зверь? Лавеллы были в полном замешательстве на этот счет. Уильям кивнул. —Женщина превратилась в зверя, если так можно выразиться. —В этом очень мало разумного, мистер Пратт, но я благодарю вас за честность, — капитан нервно сжимал и разжимал руки, но потом продолжил. —Были сообщения, что ваша жена заявляла о своей вине. Она полагала, что смерть Джорджа, в какой-то мере, произошла из-за нее. Уильям кивнул, но не нашел подходящего решения, как описать Дру и события, предшествовавшие прошлой ночи. Воцарилось молчание, и капитан не спешил его нарушить. —Мы с женой чувствуем некоторую ответственность, поскольку знали, что на корабле находится подобное существо. Мы ошибочно полагали, что существо удалось изолировать. —Вы сталкивались с этим существом раньше? Уильям коротко кивнул. —И именно поэтому вы хотели, чтобы я оградил трюм. Да, конечно. Уильям бросил виноватый взгляд на капитана. Если бы он был честен с этим человеком с самого начала, возможно, Джордж был бы жив. Если Баффи чувствовала, что на ее руках кровь, то сколько же ее было на его собственных? Капитан Парселл долго смотрел на свой стол, прежде чем снова поднял взгляд на Уильяма. —Полагаю, если бы вы пришли ко мне с россказнями о сумасшедшей, прячущейся в трюме, я бы счел это нелепостью и отмахнулся бы от вас. Поэтому вы пришли ко мне с более правдоподобной историей - такой, которая подтолкнула бы меня к действию. И хотя капитан имел репутацию человека с интуицией, Уильям не мог не поразиться его удивительной способности видеть суть дела. —В то время, мы сочли это самым мудрым решением, капитан Парселл. —И я полагаю, что вы не сможете рассказать мне больше о существе, мистер Пратт? —Я знаю очень мало об этом. —Женщина, это… существо - мне сказали, что она не кусала никого, кроме Джорджа. Мои люди тщательно обыскали трюм перед самым рассветом. Они нашли несколько странностей, но никаких следов других существ, даже вредителей. Однако я по-прежнему испытываю серьезную тревогу за других пассажиров. Вдруг там найдется какая-нибудь зараза, например, бешенство… —О, нет, — уверил Уильям. — Теперь, когда существо исчезло, пассажиры в безопасности. Капитан кивнул, его руки сложились в форме вигвама прямо под подбородком. —Тогда, я полагаю, это все. Естественно, у начальника порта возникнут вопросы. Я хотел бы дать ему честные ответы. В случае, если опасность еще существует, я бы предпочел выдержать карантин, чем подвергать риску кого-либо еще. —Единственная угроза для корабля уплыла прошлой ночью, капитан. Уверяю вас. —Тогда все в порядке, мистер Пратт. Благодарю вас за уделенное мне время. Уверен, вы хотите вернуться к своей жене, поэтому не смею вас больше задерживать. Пожилой мужчина сделал небольшую паузу. Но когда он продолжил, его голос утратил официальный тон капитана и звучал так по-отечески, что Уильяму пришлось поднять на него глаза. —Это не ваша вина. Вы и ваша жена, вы не виноваты в действиях чудовища. —Я понимаю, — только и смог ответить он, вставая и направляясь к двери. Уильям уже собирался повернуть ручку, но остановился и, не оборачиваясь, спросил: —Что будет с Джорджем? —Поскольку мы всего в одном дне пути от Нью-Йорка, я организую похороны после прибытия. Уильям прикусил нижнюю губу. Это было не его дело. —Есть… что-то, что беспокоит вас, мистер Пратт? Уильям повернулся лицом к капитану Парселлу. —Просто Джордж был искателем приключений. Он так гордился своей жизнью на море. Жаль оставлять его в могиле, в чужой стране, где его не будут помнить, не будут оплакивать. Капитан заинтересовано приподнял брови. —Думаю, что похороны в море были бы уместнее для парня, — предложил Уильям. —Это было бы место, где его сослуживцы могли бы вспомнить о нем. И место для его семьи, живущей в Ливерпуле, чтобы помянуть его. В каком-то смысле, я чувствую, что Джорджу понравилась бы идея продолжения его приключений. Потрясенный собственной смелостью, Уильям кивнул и, пробормотав быстрое «хорошего дня», вышел из комнаты, прежде чем капитан успел ответить.

***

Отпевание Джорджа состоялось в четыре часа дня. Слухи быстро распространились среди пассажиров, и кормовая палуба была переполнена теснившейся толпой. Передняя часть кормы была заполнена экипажем и персоналом. Как только Пратты появились на палубе, первый помощник провел их через толпу, чтобы они могли встать рядом с капитаном Парселлом и Крауднерами. Сразу за ними стояли Лавеллы, оба с мрачными выражениями лиц. Челюсть мистера Лавелла была пурпурной. Капитан стоял рядом с длинной доской. Один ее конец опирался на поручень палубы, а другой держали четыре моряка. На доске лежал сверток чуть больше пяти футов - Джордж. Его тело было завернуто в парусину, которая была тщательно зашита. К ногам тела был прикреплен груз из тяжелых металлических прутьев, а сверху на белом свертке лежал аккуратно разложенный «Юнион Джек». Хотя толпа собралась плотная, было очень мало шума и разговоров. «Адриатика» была развернута в наветренную сторону, и паруса лениво развевались на легком бризе. Флаги были приспущены до половины мачты, но ветер был недостаточно сильным, чтобы колыхать их. На корабле царила полная тишина - обычные звуки и грохот были приглушены в знак солидарности со скорбящими. Все в их мире остановилось ради этого момента, посвященного памяти Джорджа. Прозвенел колокол, и первый помощник Эллис объявил: —Большой сбор, хороним мертвых. Капитан Парселл снял головной убор, за ним быстро последовали члены экипажа, матросы и пассажиры. Капитан открыл маленькую черную книжечку и начал читать. —Ибо Всемогущему Богу, по великой милости Его, угодно было взять к Себе душу нашего дорогого брата, здесь почившего, мы предаем тело его морской пучине, для обращения в тление, ожидая воскресения его, когда море отдаст своих мертвецов, в твердой и уверенной надежде на воскрешение. По-отцовски положив руку на верхнюю часть обмотанной тканью фигуры, капитан дважды нежно похлопал по ней, пробормотав: —Покойся с миром, дорогой мальчик, — он снял флаг с тела и аккуратно сложил его. Посмотрев на членов экипажа, державших конец доски, капитан отрывисто кивнул и сказал гораздо более громким голосом: —Отпустите. Когда люди наклонили доску, легкое тело Джорджа соскользнуло с настила и перевалилось через поручни, с плеском упав в море. Толпа молчала - церемония окончилась, едва начавшись, и эта краткость подчеркивала торжественность события. И это казалось уместным, особенно для Джорджа, который бы покраснел от всей это суеты, поднятой в его честь. Снова прозвучал колокол, и пассажиры начали двигаться к центру корабля, явно стремясь поскорее покинуть место, где царила такая печаль. Когда толпа поредела, Уильям увидел свободный проход в коридор, ведущий к их каюте. Он уже собирался взять Баффи под руку и отвести обратно в комнату, как вдруг капитан положил руку на плечо Уильяма. —Мистер Пратт, я бы настоятельно попросил вас остаться на этот завершающий момент. Экипаж будет рад вашему присутствию. Уильям озадаченно кивнул. Прямо у ног капитана стоял небольшой сундук - матросский набор, тот небольшой ящик, в котором хранились все земные вещи моряка. «Набор Джорджа», — предположил Уильям. Первый помощник начал процедуру. —У меня в руках набор Джорджа Льюиса. Что я услышу в качестве вступительного предложения? Баффи посмотрела на Уильяма со смесью отвращения и замешательства. —Пять фунтов, — раздался глубокий голос откуда-то позади них. В комплект моряка входила одежда, основное морское снаряжение и предметы первой необходимости. Пять фунтов легко могли бы в три или четыре раза превысить стоимость скудного имущества Джорджа. —Шесть фунтов, — сказал высокий офицер, стоявший слева от Уильяма. —Семь фунтов, — предложил доктор Крауднер. Торги продолжались до тех пор, пока не достигли огромный суммы в сорок фунтов, после чего вещи были проданы самому капитану Парселлу. Как только капитан был объявлен победителем, он снова пожертвовал сундук, и торги начались снова. —Это традиция среди моряков, — наклонившись объяснил доктор Крауднер, его голос был едва слышен из-за шума аукциона. —Деньги передаются семье погибшего. В данном случае, я полагаю, это мать Джорджа. Во время следующего раунда присоединился Уильям. Сделав выигрышную ставку в двадцать пять фунтов, он передал набор обратно на корабль, и процесс начался снова, пока доктор Крауднер не сделал последнее предложение. После того, как было собрано чуть более двухсот фунтов, честь последнего предложения перешла первому помощнику, который отдал сундук Джорджа юному мальчику не старше пятнадцати лет из кают-компании. На веснушчатом лице паренька было умильное выражение, и Уильям подумал, что Джордж был бы доволен. Посмотрев на мягкое выражение лица жены, он понял, что она согласна. Ветер начал усиливаться, и Баффи подняла на него глаза. Ее волосы упали на глаза, и именно в этот момент он заметил, что она распустила их по плечам, в стиле своего времени и совершенно неуместно для похорон. Потерев рукой небритую щеку, он покачал головой. Они были абсолютно непригодны для общества, оба. Он протянул руку и заправил за ухо прядь ее растрепанных ветром волос. —В нашу каюту, любимая? Баффи без лишних слов взялась за его руку.