Моя Элизабет/My Elizabeth

Ты вечно живешь только в том свете, который создаешь.

My Chemical Romance — The Kids from Yesterday

Уильям распахнул дверь и беспокойно оглядел коридор. Крики доносились из салона. Инстинктивно побежав на звук, он чуть не споткнулся о бутылку шампанского, которая необъяснимым образом катилась по проходу рядом с его дверью. Это было слишком странно. Шампанское и крики? На короткое мгновение в его груди затеплилась надежда, что это сон, но тут же заколотившееся сердце заглушило эту мысль, и он продолжил безумную скачку к салону. Ужас и страх боролись за господство, и он лишь надеялся, что все не так плохо, как кажется. И что он успеет разобраться с тем, что это было, до того, как ворвется Баффи. Он обогнул угол салона как раз в тот момент, когда увидел портье, бегущего к нему по коридору. Войдя в комнату, он сразу узнал кричащую женщину и ее мужа. Это были Лоуэллы, или Лавеллы? Какой бы ни была их фамилия, это были американские молодожены, Элизабет Первая и ее супруг. Элизабет Первая упала на пол и, отталкиваясь ногами, пыталась добраться до двери. Ее муж тоже пятился к дверному проему с абсолютно ошеломленным выражением лица. Они оба напряженно уставились в дальний угол комнаты. Борясь с нарастающим ужасом, Уильям тоже посмотрел туда. На полу лежал молодой человек, явно мертвый. В свете лампы его кожа сияла неестественной белизной, заставляя Уильяма обратить внимание на ярко-красное пятно на разорванном горле жертвы. Карие глаза юноши под копной темных черных волос безжизненно глядели в одну точку на стене. Джордж. О, милосердный Христос. Не Джордж. Пожалуйста, только не Джордж. Уильям почувствовал, как мир перевернулся, и зажмурил свои глаза, приветствуя темноту. Когда он снова открыл их, комната все еще была там. Джордж все еще был в ней. Уильяма, напротив, не было. Он чувствовал себя воздушным змеем, парящим высоко над происходящим. Как будто он смотрел спектакль, отстраненный от всего этого. Даже звуки: крики Элизабет Первой, настоятельные возгласы портье, который только что вошел в комнату, - доносились до него эхом издалека. Мистер Лоуэлл/Лавелл что-то кричал портье, и, чтобы понять суть разговора, Уильям заставлял себя внимательно слушать, словно занимался переводом с иностранного языка. —… не человек, но выглядело похожим на человека. Одето в женское платье. Оно побежало в ту сторону, как только моя жена испугала его! В комнату вошел пухлый светловолосый портье. На его лице сразу же появилось выражение ужаса. —Джордж…? — служащий посмотрел на Уильяма. —Он мертв, — услышал Уильям собственный голос. —Существо…! — кричал Лоуэлл/Лавелл. —Убежало в том направлении! Разве кто-то не должен…? Ноги Уильяма устремились к двери, за что он им был благодарен. Его разум был отключен, и это была не малая милость, что остальная его часть оказалась достаточно бдительной, чтобы действовать. Он протиснулся мимо людей в дверях и побежал к палубе по левому борту. Ему казалось, что он бежит так быстро, как только может, но, услышав крик человека впереди себя, он смог поднажать еще чуть-чуть. Выскочив на палубу, он увидел члена экипажа, бросившегося к поручням. —Человек за бортом! Все на помощь! Все на помощь! — здоровенный матрос перегнулся через борт судна. Хотя его ноги сильно дрожали, Уильям все еще чувствовал себя так, словно наблюдал за происходящим с высоты. Он подбежал к перилам и выглянул через край. Внизу, в темных водах Атлантики, он различил фигуру женщины с длинными черными волосами, одетую в белое платье и плывущую прочь от корабля с невероятной скоростью. Дру. —Как она может…? Как это…? Что это за существо? — пробормотал моряк, затем повернулся и снова закричал. —Все на помощь! Человек за бортом! Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть Дру, а потом она исчезла. Свет из рулевой рубки несколько раз мигнул, и корабль начал содрогаться, пока рулевой пытался остановить огромное судно. Еще несколько членов экипажа появились на палубе, шумно поднимаясь из кормового отсека. Вдруг среди шума на палубе Уильям различил один голос, доносившийся из коридора. Это была Баффи, и это было всего одно слово: «Уильям!». Отчаяние, прозвучавшее в этом голосе, заставило Уильяма броситься обратно в салон, к черту дрожащие ноги. —Не пытайтесь спасти эту… тварь. Это не то, чем кажется, — крикнул Уильям через плечо небольшой толпе, собравшейся у поручней на палубе. —Думаю, нет. Она… оно… быстрее, чем сама «Адриатика», — покачал своей головой пораженный моряк. Уильям рванул по коридору. За это короткое время у дверей салона начала собираться толпа. Там было не менее дюжины человек. К Элизабет Первой на полу присоединился ее муж, который лежал навзничь, держась за челюсть. Баффи стояла над ним, завернувшись в халат и сжимая кулаки, она была похожа на боксера, который только что нокаутировал своего соперника в первом раунде. —Уильям! — облегчение отразилось на ее лице, когда она увидела его. — Это… Дру? —Да, — поспешно кивнул Уильям. —Она сбежала. Спрыгнула с корабля и поплыла к берегу. Она не вернется. Посмотрев на американца, лежащего у ее ног, он перевел взгляд на Элизабет. —Ты в порядке? —Он схватил меня, пытался заставить остаться здесь, — ответила Баффи. Хотя она бережно держала свою руку, в ее взгляде была решимость бойца. —Дру причинила кому-нибудь вред? О, Боже. —Пойдем, Баффи, вернемся в нашу комнату. Но она почувствовала это. Прочитала это в его глазах, ощутила в дрожащем пульсе собирающиеся толпы. Она знала. Баффи повернулась лицом к светловолосому портье, решительно загораживающему вход в салон. Один ее взгляд - и парень отступил в сторону, открывая ей полный обзор на жуткую картину в углу. Даже в тусклом свете она сразу увидела, что сотворила Дру. Ее шаги замедлились на мгновение, но затем она все-таки подошла к Джорджу и упала на колени. —Джордж… — от горя в ее голосе Уильям не мог дышать. Она протянула дрожащую руку и коснулась кончиками пальцев взъерошенных волос Джорджа, нежно приглаживая их, как мать, утешающая своего ребенка. На лице у нее было выражение глубокой печали, слезы беззастенчиво текли по щекам, а глаза оставались прикованными к зияющей ране на его шее. —Мне жаль, так жаль, Джордж, — ее голос превратился в шепот между рыданиями. Впервые с тех пор, как он встретил ее, ворвавшуюся в его жизнь в качестве служанки Бесси, она выглядела… слабой. Уильям осторожно обошел тело Джорджа и опустился на колени рядом с ней, положив руку ей на плечо. Она оцепенело смотрела на Уильяма, словно не узнавая его. —Это я виновата. Я все знала и не защитила его. Уильям обхватил рукой ее за талию. —Пойдем со мной, пожалуйста. Здесь для тебя ничего нет. Ее единственным ответом было продолжительное дыхание. Плечи судорожно вздрагивали от горя и стыда. Ее рука, гладившая волосы Джорджа, так сильно дрожала, что ей пришлось опустить ее на грудь мальчика. Толпа загудела и слегка сдвинулась, расступившись для того, чтобы пропустить доктора Крауднера. Он был профессионалом, и Уильям был удивлен облегчением, которое почувствовал при появлении этого человека. Доктор быстро взглянул на Джорджа с серьезным выражением лица. —Преступник еще на свободе? — настойчиво спросил он Уильяма. Уильям качнул головой. —Оно сбежало. Спрыгнуло с корабля и поплыло к берегу. —Оно? — спросил доктор Крауднер, но не стал дожидаться ответа. Он опустился на колени с другой стороны от тела Джорджа, протягивая руку к жене Уильяма. —Миссис Пратт? Элизабет? Она не обратила внимания на доктора. Просто продолжала смотреть туда, где ее рука лежала в центре груди Джорджа, рядом с местом, где раньше билось его сердце. —Баффи? — тон доктора был мягким, и он дотянулся до ее руки. Вынырнув из задумчивости, она подняла глаза на доктора. —Моя вина, — это все, что она сказала. —Я так не думаю, — заверил доктор Крауднер. —Сейчас вы ничего не можете сделать для мальчика. Баффи, вам нужно вернуться в свою каюту. Она полностью проигнорировала его. Доктор поднял руку к лицу Джорджа и заботливым движением закрыл ему глаза. Он встал и обошел тело мальчика, чтобы оказаться рядом с Баффи. Положив руку ей на спину, он произнес: —Пожалуйста, вернитесь в свою комнату вместе с Уильямом. Джорджа больше нет. И тут Уильям обрел голос. —Он не хотел бы этого для тебя, Баффи. Не хотел бы, чтобы ты видела его таким. Он бы хотел, чтобы ты была в безопасности, в своей каюте, разве нет? Она медленно кивнула. Хотя мужчины по обе стороны от нее попытались помочь ей встать на ноги, она поднялась самостоятельно и начала двигаться к дверному проему. Ее шаги были маленькими, осторожными, словно женщина ступала по осколкам стекла. Она смотрела прямо перед собой, не глядя на людей, толпившихся вокруг, но замечая их. Уильям шел рядом с ней, а доктор шагал впереди, практически разделяя толпу взглядом. Дойдя до двери, Уильям взглянул напоследок на маленькую фигуру, скорчившуюся в углу комнаты - такую яркую в жизни, такую бледную в смерти - покинутая игрушка, небрежно брошенная в углу комнаты. Затем толпа сдвинулась, поглотив Джорджа целиком.

***

Руки Дру ритмично погружались в прохладную воду. (Ровные удары, похожие на биение сердца.) —Поверни немного дальше на юг, мамочка, — буркнула миссис Эдит с того места, где она покоилась под волнами, привязанная к груди Дру - макабрическая фигурка на неживом судне «Друзилла». —Мы хотим попасть в Мэн, а не Новую Шотландию. Дру неуловимо и беспрекословно изменила курс. (Сияющий ангел, направляющий свою мамулю.) Ее дорогая малышка рассказала ей о верхних дверях, которые использовались для спуска груза в трюм, и о том, что эти двери остались незащищенными. (Недальновидные люди искали не тех тварей.) Дитя показало ей дорогу к берегу и видение прекрасного темного сарая, который ждал их на суше. Ее заботливая мисс Эдит даже одарила ее ужином. Она показала ему мальчика, нервно стоящего у дверей Уильяма. В руках у него была бутылка шампанского, такой неуверенный. Как будто его прислали специально для мамочки (шоколадка на подносе). Послушное маленькое тельце было слишком напугано, чтобы пискнуть, когда она потащила его в салон ужинать. Она посмотрела ему пристально в глаза, а потом вонзила зубы в его аппетитное, пульсирующее горло. Было так приятно видеть его прелестные огоньки перед тем, как она «обрежет фитиль» (надежды и планы плясали в его глубоких карих глазах). Она даже мельком уловила его мысли относительно Уильяма и Баффи, что только придало крови еще более сладкий вкус. Хотя мисс Эдит была очень разговорчива в трюме, теперь, когда они оказались в воде, она говорила мало, за исключением прерывистых указаний о направлении движения. Дру скучала по голосу своей любимицы. В трюме мисс Эдит очень утешала ее, когда Дру прощалась с остальными своими куклами. А когда она начала беспокоиться о реакции Сияющего Мужчины, мисс Эдит заверила ее, что он больше не будет их беспокоить, если только Дру сама этого не пожелает. —И почему я должна снова захотеть увидеть Сияющего Человека? — вслух размышляла Дру между гребками. —Не захочешь, — торжествующе промурлыкала мисс Эдит. —Все, что тебе нужно, это я, мамочка. —И еще Уильям, вскоре, — добавила Дру. (Танцующий под западным небом). —Да, и Уильям, — терпеливо подтвердила мисс Эдит. —Расскажи мне еще раз. Повтори все сначала. — (Такие прекрасные слова, они искрятся и кружатся в воздухе.) —Конечно, мамочка, — повиновалась мисс Эдит. — Вместе - ты и твой Принц Уильям убьете Истребительницу, навсегда изменив судьбу Адской Пасти. Когда эти слова промелькнули перед ее глазами, Дру увеличила скорость. (Что такое Адская Пасть? Звучит божественно.) Она неутомимо двигалась к невидимому берегу, к своей темной судьбе и к своему Уильяму.

***

Находясь в безопасности в своей каюте, Уильям слышал шум за дверью. Прибыли высокопоставленные члены экипажа, отдавая приказы и пытаясь разогнать толпу. Баффи оставалась там, куда он ее усадил, - за маленьким столиком, с безучастным выражением лица и прижимая к себе травмированную руку. Когда она сидела и рыдала рядом с Джорджем, он отдал бы все, чтобы успокоить ее, но сейчас, столкнувшись с этой тревожной тишиной, горько пожалел об этом. Раздались два быстрых стука, и в каюту вошел доктор Крауднер. Он кивнул Уильяму, после чего обратил свое внимание на Баффи. —Я вижу, вы повредили руку. Могу я осмотреть ее? Баффи посмотрела на него безучастно и подчинилась, протянув правую руку вперед для осмотра. В суматохе Уильям не успел как следует рассмотреть ее и был потрясен увиденным. Ее правая рука сильно распухла, а на костяшках пальцев уже расцвели темно-фиолетовые пятна. —О, дорогая, — сказал доктор Крауднер, осторожно положив ее руку на столешницу. —Серьезная травма пястных костей. Мне нужно будет забинтовать кисть и дать вам что-нибудь от боли. Баффи встретила его пристальный взгляд, не соглашаясь, но и не возражая ему. Доктор порылся в своей сумке и достал длинный кусок белой ткани, которым он неплотно обмотал травмированную руку Баффи. Закрепив повязку узлом, он достал маленькую бутылочку с лауданумом и ложечку для дозирования. Поскольку Уильям ухаживал за своей матерью, он хорошо знал действие лекарства. Доза, которую доктор дал Баффи, была внушительной. Это не было опасно, но этого было достаточно, чтобы погрузить ее в глубокий сон на несколько часов. Доктор вопросительно посмотрел на Уильяма, но Уильям обратился с вопросом к жене. —Дорогая, доктор хотел бы дать тебе что-нибудь от боли и чтобы ты могла заснуть. Ты не против? Баффи открыла рот, как послушный ребенок. —Дорогая, — повторил Уильям. Он опустился перед ней на колени и, нежно положив руку руку на ее щеку, заглянул в глаза. —Доктор Крауднер сейчас даст тебе лауданум. Это облегчит твою боль, но также погрузит тебя в сон на некоторое время. Ты хочешь принять лекарство? В глазах мелькнуло понимание, и ее неподвижное выражение лица смягчилось. —Да, я бы хотела чего-нибудь от боли. И чтобы уснуть, — ее голос был четким, и она снова стала Баффи, хотя бы на мгновение. Она снова открыла рот, и доктор Крауднер дал ей лауданум. Хотя обычно она не одобряла подобные жесты, Уильям рискнул и осторожно взял ее за здоровую руку. Она безмолвно подчинилась, встала и позволила ему отвести себя в постель. Она забралась на кровать и повернулась лицом к стене, свернувшись в клубок. Уильям натянул покрывало и, как мог, подоткнул его вокруг ее маленькой фигуры. Доктор Крауднер наклонился к нему и очень тихо спросил: —Могу я поговорить с вами в коридоре? Не в силах оставить ее одну, Уильям потянул доктора Крауднера к дверному проему. —Может быть, мы поговорим здесь? —Конечно, — согласился доктор. — Она должна крепко проспать всю ночь. Первым делом я приду проверить ее утром. Он сделал неловкую паузу, а затем продолжил: —Сейчас мне нужно позаботиться о мистере Лавелле. Я не совсем уверен, что ваша жена не сломала ему челюсть. Уильям кивнул. —Первый помощник также попросил, чтобы я передал вам просьбу явиться на мостик, как только сможете. Уильям растерянно посмотрел на него. —Я сообщу им, что вы выбыли из строя, — он ободряюще похлопал Уильяма по плечу. —Мы не оставим вашу Элизабет одну. Их расспросы об этом инциденте могут подождать. Они поговорят с вами утром. Мы с Джейн зайдем и посидим с вашей женой. Уильям коротко кивнул. Это странно. Как только Баффи легла спать, голос, казалось, покинул его. —Спокойной ночи, Уильям, — произнес доктор, протягивая руку. Уильям рассеянно посмотрел на протянутую руку, прежде чем его отстраненный разум понял, что он должен пожать ее. Как положено, Уильям покорно пожал ладонь доктора. —Вы уверены, что с вами все в порядке, Уильям? — доктор вопросительно посмотрел на него – профессионализм, сдобренный добротой. —Да, я в порядке, — к нему наконец-то вернулся голос, и он кивнул доктору Крауднеру, как надеялся, в ободряющей манере. Доктор одарил Уильяма усталой улыбкой и вышел в коридор. Как только дверь закрылась, он услышал, как повторяет «в порядке» в тишине комнаты. Он сделал несколько коротких шагов туда, где в центре кровати, свернувшись калачиком, лежала Баффи. Ему так хотелось коснуться ее волос, успокаивающе погладить по плечу. Черт, как же ему хотелось крепко обнять ее. Но сейчас он ни за что на свете не стал бы ее беспокоить. Он тяжело опустился на стул возле маленького столика. Отдаленно он услышал, как корабельный колокол прозвонил одиннадцать часов. Всего час назад он лежал в постели со своей женой. Всего час назад Джордж был жив, а Дру не была на свободе. Как мог один короткий час принести такой ураган перемен? Он прикрыл свои глаза. Уильям знал, что ответы не придут быстрее во сне, но все равно приветствовал темноту.