Жажда

— Этот голод… — накидывается Елена на Дэймона, — я не знаю что мне делать, Дэймон. Это пытает меня. Дэймон оценивает ситуацию: они на празднике в доме Локвудов, здесь немеренное количество народа. Дэймон раздвигает руками, жестом говоря: «Вот, Елена, твой ужин воляется прямо под носом. Насладись же!». Елена тихо вздыхает, самодовольная улыбка Дэймона пропадает только тогда, когда он замечает измученный вид девушки. — И что же нам с тобой делать, вампиренок? Из донорских пакетов и кровь животных пить не можешь. Ты знаешь, какой остаётся последний вариант. У Елены стойкие принципы — если она сказала, что не будет пить кровь из артерии, значит не будет. Она сама себе создает проблемы, а Дэймон говорил, что молодым вампирам нужно всё же давать немного воли. Но, посмотрите, мисс Правильная, несмотря на острую потребность вонзиться клыками в шею какого-нибудь парня, продолжает мучать себя. Елена в красном пышном платье. Дэймон думает, что она в нём изумительна. В то же время он видит, как у неё проходит дрожь по рукам, как она часто оборачивается по сторонам, словно её кто-то окликнул, хотя такие галлюцинации происходят из-за жажды. Елена потерянная маленькая девочка. Под глазами у неё смазанный консилер — жалкая попытка скрыть недостаток сна. — Может быть, есть ещё вариант? Дэймон размахивает головой из стороны в сторону. Он знает, что этот вариант есть, но пробовать его означает конец братской дружбе со Стефаном. — Нет, Елена. Не усложняй ситуацию. Я приведу тебе, например, вон того парнишку, — взглядом Дэймон указывает на красавчика с длинными волосами, — и ты, наконец, пообедаешь. — Нет-нет, так нельзя. Я найду другой выход… Елена проходит вглубь дома. Дэймон следует за ней — она не должна натворить глупостей, пока на вечеринке где-то бродит охотник с просушенными вербеной перчатками и кучей огнестрела. Елена заходит в туалет. Дэймон остаётся за дверью, обостряя свой слух. Он слышит, как Елена вставляет соломинку в пакет с кровью. — Думаешь, это тебе поможет? В следующий момент он врывается в туалет и помогает Елене придержать волосы. Кровь не усваивается. Снова. — Тише, — Дэймон берёт салфетки и убирает кровь с губ Елены. — Ну почему это происходит только со мной, — в Елене что-то надрывается и она больше не может скрывать свои эмоции, — опять какая-то «особенность». Дэймон, я устала. Она зарывается к нему в объятья. Некоторое время они сидят около этого туалета, плевков крови, пока Дэймон гладит Елену по спине. Он хочет снова ей напомнить о том, что у неё нет другого выхода. Елене придётся сломаться. — Я знаю, что ты скажешь. Нет, я не стану пить кровь так, — она шмыгает носом, пытается утереть слезы и тушь с щёк, хоть как-то привести себя в порядок перед ним. — Я лучше умру, чем наврежу невинному человеку. — Елена… — Нет, нет. Так будет правильнее. — Послушай, — Дэймон обхватывает руками её шею, — есть один способ, но ты ни в коём случае не должна никому о нём рассказывать. — Что? И ты молчал? — Этот способ… — Дэймон прокусывает слегка кисть своей руки, чтобы появилась кровь, — он довольно-таки интимный для вампиров. Но пообещай, что не расскажешь об этом Стефану. Иначе он точно свернет мне шею. Он серьёзно смотрит ей в глаза. Елена, слегка недоуменная этим, кивает. — Тогда пей. Она вонзается клыками в его кисть. Дэймон чувствует, как сначала она озверело высасывает его кровь, а потом, привыкши, под другим углом обхватывает запястье губами. Дэймон, кажется, проворачивал такое век назад, и он уже забыл, какие ощущения от обмена кровью. Нахлынувшие эмоции заставляют упереться в стенку — Елена прилегает к нему, ложится грудь. Ему сложно сохранять самообладание. Это странное чувство, будто по твоей руке проходит ток. Ты одновременно здесь, но как бы нет. Всё, на чем может сконцентрироваться Дэймон, — это руки Елены, обхватывающие его предплечье, её губы, собирающие капли крови, её учащенное дыхание, которое Дэймон чувствует на своей плоти. Эти ощущения сродни щекотке. В отличие только в том, что, как бы Дэймону не хотелось отстраниться от клыков Елены, он желал пересечь ту границу, когда он почувствует то блаженство от её вампирского поцелуя. Хотя Дэймон знал, что вся эта сцена в туалете абсурдна и неправильна. Елена не в себе. Она слегка отстраняется и собирает на руке капли крови языком. — Убавь пыл, кровопийца. Хотя бы таким способом ты смогла утолить жажду. — Я хочу ещё. Дэймон. Дэймона встряхивает от внезапных клыков Елены на его шеи. Ощущение, словно по позвоночнику бегут мурашки, или ток, или ещё какая-либо метафора, делает его безумным и в тоже время обессиленным. Ради этого он готов отдать всю свою кровь, быть высушенным, но только бы это чувство не пропадало — только бы Елена не отстранялась от него. Дэймон хотел бы взять её за бедра, посадить к себе, тесно сжать за талию и сделать ещё много плохих и непристойных вещей, пока он насильно не заставляет себя вспомнить о Стефане — о данном ему обещании уехать из Мистик Фолз, когда они найдут и прикончат охотника. Дэймон прокручивает в голове дорогие ему отношения с братом и — не без силы — оттягивает от себя чужие клыки. — Елена, так быть не должно, — серьёзно говорит Дэймон и переводит дыхание. Его пульс зашкаливает. — Дэймон, пожалуйста… Я голодна. Но Дэймон перехватывает руки Елены и останавливает её. — Помнишь, что я говорил, что так делать лучше не надо, чем надо? Я дал тебе свою кровь, только потому что ты нуждалась в ней. — Я не понимаю, что в этом такого, — она улыбается, будто так всё и должно быть. — Почему вампиры постоянно не могут пить кровь друг друга? Это же намного безопаснее, чем пить человеческую. — Я покажу тебе, Елена. Дэймон наклоняется к её шее, и она понимает. Елена отодвигается, отстраненно разглядывает Дэймона и прижимает к шее руки. — О господи! — Не поминай Его имя всуе, — ухмыляется Дэймон. Они некоторое время сидят на полу: Дэймон, по большей части, из-за бессилия и наслаждения, а Елена — из-за страха и осмысления её поступка. Дэймон молча вытирает полотенцем руки и шею, неохотно проводит им по губам. Елена потирает свою шею и смотрит куда-то вниз. — Прости меня за это, — шепчет она. — Не за что извиняться. Ты хотела кровь — вот мы и утолили жажду друг друга.