Даошоу

Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина нечасто вдвоём сопровождали учеников на ночные охоты. Столь тщательного контроля смышлёным воспитанникам клана Лань обычно вовсе не требовалось, и Вэй Ин водил младших в одиночку, чтобы научить их справляться с лютыми мертвецами и прочим сбродом. Но в этот раз в Облачные глубины пришли перепуганные жители дальней деревни и пожаловались, что неведомый гуй уже успел умертвить пятерых человек. По ночам все они, дрожа от страха, запирались в домах и в одном только были убеждены — совсем не лютые мертвецы обосновались поблизости. Вэй Ин, по совершенной случайности оказавшийся тем утром вместе с Лань Чжанем в Главном зале, где принимал просителей глава клана Лань, поспешил высказаться, что младшим необходимо узнать необычную нечисть и научиться противостоять ей. И тут же вызвался отправиться с ними. Но Лань Чжаня что-то встревожило в рассказе селян. — Ты не пойдёшь один, — сказал он твёрдо, и в голосе его было столько непоколебимости, что возразить ему Вэй Ин не посмел. Лань Сичэнь кивнул им обоим и пообещал испуганным деревенским жителям, что вскоре с чудовищем справятся, а значит, они смогут вернуться домой и зажить привычной жизнью. Уже в обед десяток младших учеников, Старейшина Илина и сам Ханьгуан-цзюнь отправились в путь, а на исходе второго дня они оказались перед деревней. Солнце ещё не успело сесть, лишь склонилось к горизонту, разбросав длинные лучи и множа тени, но все дома уже стояли закрытыми накрепко. Вэй Ин сумел убедить приоткрыть дверь прятавшихся в крайнем домишке селян и узнал от них последние новости — свирепое чудище, как оказалось, умеет говорить человеческим голосом, чрезмерно кровожадно и уморило ещё двоих, пока посланные в Облачные глубины крестьяне отлучились из этих мест. Но ничего конкретнее никто сказать не мог — ни как выглядит монстр, ни что он собой являет. Не было похоже, что нечисть появилась тут так, как обычно это случается. Никто не совершал убийств, не было проклятий или обид. Выходило, что это не дух, решивший взыскать старые долги, не разъярённый призрак, не лютый мертвец наводили страх на округу. Темнело стремительно, солнечный диск почти скрылся за вершинами далёких гор, и Лань Чжань велел младшим восстановить силы медитацией, чтобы как только сгустится мрак, развесить флаги, привлекающие духов, и усмирить чудовищ, какими бы они ни были. Если изначально предполагалось, что именно ученики покажут, что уже умеют и как разбираются в заклинательстве, то теперь Вэй Ин предложил: — Уж лучше я сыграю на Чэньцин, чтобы сразу взять под контроль этого странного гуя. Пожалуй, он слишком опасен для младших. Лань Чжань не успел поддержать его или остановить, потому что сами ученики тут же взбунтовались: — У каждого из нас отличный меч, господин Вэй, — веско сказал один из них. — Да, флейта всё же куда слабее меча, — добавил другой. И так же закивали, заголосили остальные, будто забыли о том, что споры запрещены правилами клана и тем более нельзя так шуметь попусту. Вэй Ин усмехнулся, сложив руки на груди. С того дня, когда он снова пришёл в этот мир в чужом теле, прошло уже пятнадцать лет, и мало кто из этого юного поколения помнил, насколько могущественной бывает флейта в его руках. Что они видели? Как он играет «Покой», чтобы вернуть баланс энергий? Откуда им было знать, с каким подозрением на Вэй Ина всё ещё смотрят на Советах кланов? Этим подросткам едва миновало шестнадцать, они выросли в спокойствии и мире, ничего не зная о том, какой может быть на самом деле сила Чэньцин и как далеко продвинулся на тёмном пути Старейшина Илина. — Ну, раз вы считаете, что флейта слабее меча, то так и быть, в этой ночной охоте начнёте вы, а я постою в сторонке и посмотрю, что у вас получится, — хмыкнул он, угомонив юношей кивком. Лань Чжань коротко взглянул на него, но ничего на это не сказал. Ученики же посчитали такое его поведение за одобрение их идей. И вот на деревню опустилась тьма, флаги остались на своих местах, ученики замерли в предвкушении, а Вэй Ин и Лань Чжань остановились рядом друг с другом, наблюдая за ними в полной готовности прийти на помощь, если это потребуется. В тишине, обнявшей всё небольшое поселение, вдруг раздался топот, и через мгновение на площадку, что ученики выбрали для этой ночной охоты, выскочил крайне обозлённый зверь. Тело его было тигриным, но голова и лицо — человеческими. — Даошоу, — узнал Вэй Ин, и Лань Чжань коротко кивнул ему. Ученики же не могли услышать этой подсказки, но от собственного плана не отказались, ринувшись в бой прежде, чем старшие смогли бы их остановить. Лань Чжань немедленно призвал гуцинь, и над селеньем словно с небес просыпались чистые ноты «Песни очищения». Однако столь свирепое существо, как даошоу, что никогда не останавливалось, если вздумало сражаться, не собиралось поддаваться музыкальной технике так просто. Может, движения его и замедлились, но от мечей учеников оно отбивалось отлично, никому не позволяя просто так себя ранить. Сразу стало ясно, что ни увещевание, ни усмирение тут не помогут, и остаётся только уничтожить нечисть, чтобы она больше не причиняла зла людям. Чтобы помочь Лань Чжаню и запечатать ужасающего даошоу, Вэй Ин тоже принялся играть, но и дуэт гуциня и дицзы ничуть не подействовал. Казалось, этому созданию безразлична такая магия. Вот только когда не устрашает ни сила заклинательских мечей, ни музыкальное искусство, ни талисманы, за которыми спешно полезли ученики, что же можно противопоставить? — Учитель Вэй, — выкрикнул тот самый ученик, что утверждал — меч сильнее флейты, — здесь уж совсем ничего не работает! Как же нам быть? — Разве? — отозвался Вэй Ин, прыгнув вперёд. — Да! — с досадой в голосе выкрикнул ученик, да только тем самым навлёк на себя беду. Даошоу, которого так и не сумели даже ранить, ринулся вперёд, намереваясь его разорвать. Вэй Ин в одно мгновение переполнился гневом, кинулся наперерез, воинственно выставив флейту. — Так кто же тут сказал, что флейта — неподходящий инструмент для сражения с нечистью?! — выкрикнул он, с силой вбивая Чэньцин прямо в сердце чудовища. Бамбуковая флейта, некогда напитанная и взращённая тенями Луаньцзан, взявшая вдоволь боли самого Вэй Ина, давно уже превратилась в могущественный артефакт, и с каждым годом сила её только множилась. Там, где ученические мечи не сумели даже оцарапать тигриную шкуру, она вошла в плоть с той же лёгкостью, как раскалённое лезвие входит в воск. Даошоу рухнул на бок, и Вэй Ин едва успел ускользнуть от него. Огромными лапами чудище ещё недолго пыталось рвать воздух, но вскоре замерло, испустив дух. — Господин Вэй! — впечатлённо вскрикнули ученики едва ли не хором. И тот самый, сомневавшийся прежде, приблизился с опаской к поверженному монстру и потянул флейту из тела. Чэньцин даже не ударила его за подобное, как будто бы артефакту польстило, с каким благоговением юноша коснулся её. — Вы спасли мне жизнь, господин Вэй, — теперь и в голосе младшего ученика, и во всей его позе было достаточно почтительности. — Позвольте мне вытереть Чэньцин, столь могучее оружие… И он действительно попытался очистить флейту полой собственного белоснежного ханьфу. Но тут твёрдая рука Лань Чжаня остановила его. Отобрав Чэньцин, Лань Чжань использовал очищающий талисман, от которого с чёрного лака исчезли мельчайшие частицы плоти и крови. Он передал флейту Вэй Ину. Взгляд его был красноречивым, вот только ученикам, пожалуй, не было ясно, о чём именно он говорил. *** Успокоив жителей деревни, что чудовище более никогда не нарушит их мирную жизнь, Вэй Ин и Лань Чжань убедились, что ученики устроились спать у костра. И только тогда Лань Чжань сказал: — То, что ты сделал, было безрассудно и неправильно. — А, снова правила, — усмехнулся Вэй Ин. — Казалось бы, за столько лет ты должен был запомнить, что ими не всегда стоит руководствоваться, — он, конечно, заигрывал, и даже в голосе его слышалась кокетливая мягкость. — Нельзя так обращаться с могущественным артефактом, — продолжал Лань Чжань, как будто бы не поддался супругу. — В каком-то трактате я видел упоминание, что даошоу не убить так просто, он не боится металла, — пожал плечами Вэй Ин. — Но про дерево ничего сказано не было, вот я и решил попробовать… Лань Чжань только притянул его ближе к себе. Так они и замерли, глядя на мирно спящих учеников.