театр теней

— Пошел в задницу! — Минхо… — Я сказал, отъебись, Хван! Сложно оставить Минхо в покое, хоть ненадолго? Он хлопает дверью, щелкает замком в ручке. Сует наушники в уши, врубает плеер на полную громкость, плюхаюсь на кровать. Неужели Хенджин не понимает, что ему нужно побыть одному? У кого-то в двадцать один вся жизнь еще впереди, у него — уже в прошлом. Ли Минхо, профессиональный танцор, который выступает на многих мероприятиях, общается с айдолами во время выступлений. Подающий надежды, талантливый-преталантливый, живи да радуйся, тренируйся да заваливай дальше своих соперников… Еще года четыре назад так и было. А потом — сплыло. Понавылезло новичков, молодых да ранних: более быстрых, более выносливых, более гибких. И, как бы он ни старался, его начали оттеснять… Ли возмутился, поднажал, снова вышел на сцену, пытаясь сдвинуть этих новичков. А потом все — бесповоротно и безоговорочно оставили позади. Он не мог с этим смириться. И до сих пор не может. Не хочет, чтобы на него смотрели с жалостью: вчерашний самый лучший танцор, который не может достойно уступить дорогу. «Минхо, такова судьба любого танцора, особенно на сцене…» — пытался вчера заливать Чан на тренировке, но Ли его оборвал. «Я не любой». Почему не сделать громче этот телефон?! Он способен на большее, он знает. Ему мало тренировочного зала, взлетел бы в небо, дал бы кто крылья. Посмотрел на новое поколение «подающих надежды» недавно: все грязно, неаккуратно, то ногу не туда, то слишком плавные движения под резкую музыку, иногда даже падают на пол, как куски говна. Зато носятся как угорелые. За это теперь можно на сцену выйти? На стене напротив фото с последнего выступления. Он там еще рожи корчил, не хотел в камеру смотреть. Знал бы, что потом будет, лыбился бы, как последний идиот. Через месяц — крупный проект. Еле вывез ради этого, слажав в середине танца. Чан ни ругать, ни хвалить не стал, у него сейчас другие фавориты. Спросил, что мне делать, чтобы подняться выше по таблице, — пробуркал что-то невнятное. Понятно, надежды никакой, придется самому продумывать тренировки и новые челленджи. В этом Минхо мастер — создавать себе трудности. Хван опять стучится. Сквозь музыку не слышит, видит только, как дверь дрожит. Достал, даже дома покоя нет от него, мозги канифолит круглосуточно. «Я твой лучший друг, я должен за тобой присматривать…» Когда ж ты сгинешь-то отсюда, а?! — Минхо, тебе сегодня в колледж надо? Не забыл? — Не надо. — Доиграешься ведь, что тебя отчислят. — Я сказал, не надо, что тут непонятного?! Похоже, сегодня ему спокойно в своей комнате полежать не удастся. Придется выйти на улицу, пошляться где-нибудь несколько часов, пока Хёнджин не свалит на свою вечернюю трень. Может, даже купить пива. В колледже сегодня пары, но насрать. Не хочет. Настроение — ниже плинтуса. Встал, по-быстрому распихал вещи по карманам: кошелек с мелочью, телефон. Вышел в прихожую, натянул кеды. Хван стоял в полутемном коридоре, в майке и трениках, опершись плечом на стену. — Скажи хоть, во сколько домой придешь. Молча стянул с вешалки куртку, снова заткнул слуховые проходы наушниками и вышел, не закрыв дверь на ключ.

***

На дворе гребучая поздняя осень, темнеет рано, кругом слякоть и сырой туман. Вывалившись из подъезда, просто побрел куда глаза глядят, вглубь жилого массива. Не хотелось ровным счетом ничего. Жизнь как будто потеряла смысл, все краски посерели. Проходящие мимо люди казались пустолицыми манекенами. Минхо хотел блистать, а проекты ускользали у него из-под носа — ему все время чего-то не хватало, чтобы быть сильнее своих соперников. Ли не представлял будущего без танцев: он занимался ими с детства, он видел себя самым успешным танцором в индустрии — он был им!.. Осознание того, что будущее, не успев наступить, уже превращалось в прошлое, вызывало почти физическую боль. В голове ему по-прежнему было семнадцать, и он не хотел, не мог принимать свое поражение. Холод пробрался под легкий бомбер, Ли крепче стиснул руки в карманах. Кто-то сзади дотронулся до плеча, и Минхо резко обернулся, дернув наушники за провод. Перед ним стоял какой-то пацанчик в «абибасовской» куртке и серой шапке. — Минхо? — неуверенно предположил он, шмыгая носом. — Допустим, — осторожно сказал Ли, подбираясь. Он всегда был готов к драке по любому поводу: за сережку в ухе, за «девчачье» лицо, — в школе в свое время дрался постоянно и даже приобрел репутацию хулигана. Зато не лез потом никто — даже жалко немного было. — Вижу, не узнал, — быстро сказал пацанчик. — Одноклассник твой, Бин, за партой одной сидели. Ты еще мне кнопки на стул подкладывал. — За кнопки решил отомстить? Чанбин хохотнул: — Что-то не туда разговор пошел. Расслабься, Мин, никто мстить не собирается. Просто шел мимо, увидел тебя, думаю, неужели Ли Минхо, четыре года не виделись. Ну точно Минхо, не ошибся. Как жизнь, как сам? Учишься где? Пожалуй, легкая болтовня ни о чем была как раз тем, что ему было нужно в тот момент. Забыть, выкинуть из головы эти мысли о своих неудачах. — Ага, учусь. В колледже. — На кого? — А хуй его знает. Не помню точно, как специальность называется. Да и похер. — Ну ты даешь. А я на автомеханика, подрабатываю в сервисе. Нормально вроде. Как спорт? Ты там танцевал вроде… не бросил еще? Сердце словно полоснуло, но сдержался и коротко ответил: — Не бросил. — Уу, спорт — это тема. Сам в качалку хожу у нас на районе, подтянулся маленько. Будешь? Бин вытянул из кармана пачку сигарет, протянул ему. Минхо помотал головой: «Не курю». — А, ну да, тебе же дыхалку беречь надо, все дела. Он затянулся и снова шмыгнул носом. — Куда идешь? Или просто… гуляешь? — Просто. С минуту оба молчали, пока холодный ветер обдувал их лица. Было уже совсем темно, и вдоль улицы зажглись тускло-оранжевые фонари. — Все нормально, Минхо? — Нормально. — Ну ладно. Рад был встретиться. Он пожал мне руку и пошел дальше. Минхо остался стоять, глядя вперед, в пустоту, чувствуя, как мертвая тяжесть снова опускается на плечи. — Мин? Ли обернулся на окрик. Чанбин стоял, сунув руки в карманы джинс. — Не занят сейчас? — Нет… а что? — Хочешь со мной на вписку? Тут не очень далеко. Познакомлю с хорошими ребятами. Развеешься, а то смотрю, смурной весь. — Что значит «на вписку»? — Считай, в гости. — Но меня же не звал никто. — Я тебя зову. За тебя поручусь, будет достаточно. Будет весело, гарантирую. — Я там никого не знаю. — Меня знаешь? Значит, знаешь. Минхо колебался. С одной стороны, приглашение посетить чью-то чужую квартиру с чужими людьми выглядело более чем подозрительно. С другой, ему было так хреново, так тоскливо, что даже Бин, даже любой незнакомый человек сейчас был ему нужен, чтобы спасти его от безнадеги, злобы на Хвана и одинокого вечера в промозглом тумане. — Только ненадолго, ладно? Пару часов, и я домой. — Как скажешь, Минхо. Сколько захочешь.