Слезы уснувшей вечности

       Чонгук сидит в кафе недалеко от школы, ибо еще дальше его не потянули бы ноги. Есть огромная вероятность, что одноклассники засядут в этом заведении; так или иначе Чонгук заснул на столе, отвернувши голову к стене.        В этот раз я уже опять в доме. Сижу в спальне второго этажа, где постоянно через окно видел силуэт демона. Ну, сегодня-то я его раскрою. Я хочу подольше побыть с ним. Однако время так быстро пролетает, что я не успеваю узнать своего демона.        Я закрыл глаза и открыл, и увидел пред собой стоящего бескрылого демона с белыми глазами, с черными, как мрак волосами, в темном пальто и прямых брюках. А запах его… сводит меня с ума: секс, смешанный с ароматом жгучей орхидеи и дождя. Я прикусил губу, сдерживая свое наслаждение глазеть на демона. — Хватит думать, — подал он голос, бархатистый и спокойный. — Твои пошлые мысли, мальчик, сидят у меня на шее уже. — Как тебя зовут? — Ты с первого раза не услышал? — Так ты и не ответил тогда. — Потому что у меня нет имени. Я — демон. Меня прозвали бескрылым демоном. Меня так зовут. — Сатана тебя так вызывает? «Бескрылый демон ты мне нужен»? — Меня зовут Тэхен. Но я запрещаю тебе обращаться ко мне по имени. — А сколько тебе лет? — Да ты издеваешься надо мной, что ли? Ты моя жертва, а не вариант.        Он прав. Но я должен узнать его, своего убийцу, своего демона. Уверен, что ему тысяча лет точно есть. — Не угадал. Мне больше тысячи. — Я имел в виду тысяча десятков, а не число целое. — Мне пять тысяч лет. Думаю, от полных чисел ты точно погибнешь. Забудешь о моем возрасте уже через секунду. — Возможно, ты прав. Может, и нет.        Он старый. Хотя, я думаю, что для бессмертных это мало. Еще молодые. Это получается ,что он родился пять тысяч лет назад? Это в каком веке-то было? До нашей эры еще? Нет. Да. Пятнадцатый век. Не зря я учил историю. — Расскажи, в какой период ты был рожден? Что было с миром, с населениями? Ты же родился до нашей эры? — Какой ты… надоедливый. Тебе так интересно узнать историю? Иди учись тогда. — Мне любопытно. Правда ли все то, что в школе рассказывают. — Если бы я представлял, что значит в школе земной учиться. — Ты учился? Там, внизу. — Все бессмертные учатся в школах. Я учился три тысячи лет. — Почему так много? — Образование на небесах отличается от земного. Дети с трех годов идут в институт и учатся до трехтысячи лет.        Бедные. А мы учимся по двенадцать лет в школах и по четыре в университетах. Но люди и доживают некоторые до сотни годов. — Что мне делать? Когда ты убьешь меня? Есть ли мне смысл продолжать свою жизнь? — Не хочу тебя огорчать, но смысл всегда есть. Лучше не бросай свою работу. Из-за поступления в университет повысится шанс, что тебя кинут. Тема окончена. Ты узнал слишком много.        Чонгук распахивает ресницами. Юноша приподнимает подбородок, дабы осознать, что он вернулся в реальность, и выпрямляется полностью. Как Чонгук и догадывался, что в это кафе придут и его одноклассники. За соседним столиком они расположились и громко хохотали, выпивая алкогольные напитки. Чонгук закатил глазные яблоки и решил избавить свое присутствие в этом заведении. Больше он никогда не встретит своих школьных приятелей.        Чонгук доживает свои месяцы с родителями до своего совершеннолетия, чтобы наконец-то съехать от них. Но ждал он больше полугода. За это время юноша поступил в университет на ту специальность, на которую не горел и не горит желанием. Быть бизнес-лузером не настолько забавная затея, как быть актером. Чонгук скрывает место работы от своих предков. Он стажируются уже долгое время там. Люди, работающие вместе с парнишкой, всячески пытаются «ликвидировать» его из компании. Никто Чонгука не уважает, даже после окончания школы. Чон вырос, у него изменился кругозор, начал размышлять по-взрослому. Однако, видимо, этого мало, чтобы его начали уважать.        Чонгук закончил пить каждый божий день и занялся собой. Восемнадцатилетний, черноволосый студент начал создавать тело мечты. Он много тренируется ночью. Чонгук усилил, укрепил свои мышцы. Он хочет быть тем человеком, которого не будут ненавидеть, а будут обожать и хотеть. Стажировка закрылась летом, и Чонгук официально стал актером. Молодой человек посещал мероприятия своих старых коллег, дабы разузнавать, каков мир в глазах кино. Ничего такого, на самом деле. Обычные граждане, просто очень знаменитые либо во всем мире, либо в своей стране. Чонгук не переживает за то, что его будут узнавать только в Корее, потому что он уверен, что весь мир будет знать великого, обаятельного, сногсшибательного парня.        Родители недомогали сына вопросами и просьбами продолжать учебу, не перечить взрослым. Чонгук через месяц после поступления в университет прекратил посещать занятия. Так продолжалось весь первый семестр, пока не отчислили. Чонгук нарочно пропускал пары, отвечал на вопросы контрольных неверно. Не было желания учиться, так как его мечта быть актером была исполнена наполовину.        В день рождения Чонгук выходит к родителям на кухню и заявляет о том, что он съезжает сегодня же. Мама выронила тарелки на пол, приоткрыв рот от изумления. Отец встал из-за стола, гнусно глядя на сына. — Тебе только девятнадцать лет стукнуло, а ты уже съезжать собрался. И сколько ты это уже планировал? Как давно? — узнает отец. — Давно. Я уже взрослый. У меня есть работа. Много денег, так почему я обязан сидеть в этом захолустье и выслушивать ваши вечные капризы? Вам не угодить. Не нравится то, это. Уж определитесь. — Ты пил? — Чего? Я только проснулся. — Ты думаешь, что мы с матерью не догадались? Мы, безусловно, все знали, что ты на протяжении четырех лет брал у меня алкоголь и пил его. В день церемонии ты тоже был пьян. От тебя перегаром несло за километр. — Я вырос и больше таким не занимаюсь. Это я предупреждаю, если вы не заметили, папа. Я вас очень сильно люблю. Правда, без сарказма. Но иногда это переходит все границы. Дайте мне пожить своей жизнью. Квартира уже куплена. Мне только заполнить документы, и я переезжаю.        Мама стоит в оцепенении, до сих пор не соображая происходящее. Неужели ее сын уже такой взрослый? Недавно он бегал по дому в подгузниках, любил папины дурацкие сказки на ночь, а теперь он зарабатывает себе на жизнь самостоятельно. — Милый, позавтракай хоть с нами. Задуй свечи. Я торт вчера испекла. Старалась ради тебя. — Конечно, мама. Я же не говорил, что прямо сейчас уеду по делам, — Чонгук присаживается на стул и кладет локти на стол. Мама вытащила из холодильника небольшой торт и поставила на центр плоской поверхности возле мужчин. Родитель вставил свечи и зажег их зажигалкой. Чонгук закрыл глаза.        Пускай Тэхен будет моим. Пускай этот день я побуду с Тэхеном. Целый день.        Чонгук задул свечи с первого раза в надежде, что демону пришло это краткое сообщение. И вправду, этот день парень хочет отпраздновать только со своим убийцей.        Родители старались изо всех сил наладить общение с сыном. Они интересовались его жизнью: где работает, с кем планирует жить. Чонгук фальшиво улыбался и будто игнорировал родительские переживания. Парень отбрасывается ответами такими, мол, он уже не ребенок и вправе решать сам, что ему угодно. Так оно и есть, однако, родители на что они и родители, – они обязаны оберегать своих детей до конца их дней. Чонгук считает отчасти, что маме и папе в каком-то смысле плевать на его жизненную цель. Если бы это было так, разве они бы беспокоились, узнавали бы сына?        После завтрака Чонгук шустро заглотил последний кусок торта, поднимая задницу со стула и благодаря взрослых с набитым ртом за прекрасный стол, и юноша вышел в коридор. Он захватил рюкзак, обулся в кроссовки на грубой подошве и закрыл дверь с обратной стороны. — Нужно сдать на права. Иначе я задолбаюсь пешком бродить, — проворчал он.        Выйдя из метро на своей станции, Чонгук врезается в парнишку своего возраста. — Смотри, куда прешь, — оскалился Чон и пошел дальше своей дорогой. — Следи за словами, а то в том случае сию минуту окажешься в аду, — проговорил за спиной незнакомец, покалечившийся от Чонгука. Брюнет оглядывается. Чон видит Тэхена. Живого. Вроде как. — Ты… здесь? То есть… жив? — исподтишка разузнает юноша, словно боится, что его убьют. Демон подкрадывается к Чонгуку. — Да, блять, жив. Я мертв, забыл? Я в чужом теле. Решил устроить тебе сладкую жизнь в твой день рождения. — Зачем? — А ты не должен быть рад? Или ты забыл свое желание?        Точно. — Только вот твоим я буду одним процентом из миллиона. И лучше свои мысли произноси вслух. В любом случае я услышу. Нет смысла скрывать. — Я не привык. — Привыкай. Так что, идем? — Куда?        Демон цыкнул и закатил изумрудные радужки. — Оформлять документы на новую твою квартиру, балбес. Я настолько красив, что при моем присутствии твои мозги отключаются, м? — Нет. Ну, да, не спорю с тем, что ты красив, но не для людей.        Тэхен изменил свое выражение лица на каменное с опущенными бровями, как бы говоря, чтобы Чонгук наконец закрыл свой рот. Тот и поступил так.        В полной тиши парни добрались до многоэтажного дома в центре Сеула. Чонгуку было неловко от непривычной обстановки: быть рядом с демоном уже двадцать минут подряд. Обычно это затягивается на пять минут и не больше. Всегда. А сегодня… Это правда самый превосходный подарок за последние девятнадцать лет жизни. Чонгук старается не думать об этом, из-за Тэхена. Не было бы его рядом… Однако, быть может, Тэхен и на расстоянии слышит все его мысли. Не убирать же этот факт?        Чонгук набирает риелтора, чтобы напомнить о сегодняшней встрече. Женщина сосредоточенно вела диалог с девятнадцатилетним парнем, упомянув, что через пару минут она подойдет к двери квартиры. — И где там твоя женщина? — пробурчал демон. — Моя?! — ошарашился Чонгук, вскидывая брови. — А моя, что ли? Время тикает, если не забыл. Мне еще работать нужно. — Так иди, работай, что мешает? — Твое желание. Ты загадал его, я обязан выполнить. — Я считал, что это все вранье. Детские небылицы. У меня, например, никогда не исполнялись мои желания из детства. — Ты мечтал стать актером. Ты стал. Разве этого ты не просил? — Я еще просил собаку, а ее, как видишь, нет. — Ты деньги просил. Они у тебя появились. Куча бабла. У тебя охуенная квартира. — Можно не ругаться? — Вот еще, — фыркнул демон, и в этот момент подходит риелтор. Она здоровается с молодыми людьми, а чуть позднее вставляет в дверной замок ключ и поворачивает его три раза на сто восемьдесят. Дверь открывается, и женщина первыми впускает своих клиентов. Парни проходят проем. Они все разулись и прошли дальше коридора, вглубь квартиры в гостиную. — Вам стоит повторно провести обзор по комнатам или можно перейти к документам?        Чонгук оборачивается на женщину и заявляет, что готов подписывать бумаги. Риелтор попросил присесть на диван перед черным деревянным журнальным столиком, а та села напротив на белое, кожаное кресло. Женщина достала из сумки-чемодана файл с белыми листами, и вытащила три бланка на заполнение и положила перед покупателями на ровную поверхность. Чонгук взял из рук риелтора ручку и начал водить кончиком шарика по листку сверху вниз. Имя, дата рождения, место рождения, родители или опекуны, место и дата начала работы, номер телефона и электронная почта, — все в обычном формате. Чонгук подписал документы и возвратил хозяину. — Один ваш, пожалуйста, — она отдала лист обратно. — Чем удобнее платить: наличными или банковской картой? — Карта.        Чонгук перевел нужную сумму риелтору на банковский счет, и отныне эта квартира его собственность. — Спасибо, — благодарит она. — Правила дома напомнить? — Я помню, спасибо. — Тогда я прощаюсь с вами. В случае чего, мой номер у Вас есть. Всего хорошего, — пожелал риелтор. Женщина положила запасные ключи от квартиры на журнальный столик, и, встав, она поклонилась и оставила юношей наедине.        Тэхен шумно зазевал, откидываясь на спинку кожаного дивана и тяня руки в небо. Чонгук скосился на демона. — Че? — буркнул Тэхен. — Ты разве устаешь? Ты же бессмертный? — А это грех уставать? — Ты — демон, тебе ли не знать, что грех, а что нет. — Какая ты заноза в заднице, мелкий. Ой, простите, уже не маленький, а взрослый мальчик. Готов продолжать грешить? Я могу об этом позаботиться. — Ну-ка, давай, я внимательно тебя слушаю. — Поедем в гей-клуб. — Чего?! Нет, ни за что!        Демон затруднительно выдохнул, облокачиваясь локтями о колени. — В женский стрип-клуб? — Иди на хуй, — Чонгук поднялся с дивана и отошел в кухню, располагающуюся в открытом доступе недалеко от гостиной. Тэхен поднял уголок губ, внимательно наблюдая за своей жертвой: он достает из верхнего шкафчика стеклянный стакан, подносит к раковине и заполняет наполовину проточной водой. Чонгук, держа в руках емкость, возвращается к демону. — Я слышу. Выливай.        Чонгук тормозит; никак не может этого сделать. — Ну, значит в гей-клуб, — Тэхен встает и намокает в тот же миг. Демон закрыл глаза, повел губами, будучи в ярости. И облизал нижнюю губу, втягивая внутрь полости рта. Отворяя взор, Тэхен цыкает. — Тебе это убирать, помни. — С кожей ничего не произойдет. Я все учел. — Это мне нужно похвалить тебя? Ну, молодец, крутой, умный малый. — Ни в какой гей-клуб я не поеду. Там столько голых мужиков. — Парень, ты со мной будешь. Я тоже мужик. Я старше тебя в триста раз. — И? Ты хотя бы выглядишь на двадцать пять. — Ты про тело или про меня? — Про тебя, придурок. — А кто тебе позволял меня оскорблять? — Извини. Я забыл.        Чонгук поставил пустой стакан на столик. — Так, что мы делать будем? — Девочки интересуют? — Сам знаешь прекрасно.        Демон закатил глаза, не смыкая веки. — Едем в стрип-клуб. Полюбуешься на девочек; вдруг они тебя больше начнут привлекать, чем член. — Иди ты! Времени полно. Ночью поедем. — Э, не, не, не, не, твой день рождения заканчивается в полночь, так что, Золушка, пользуйся мной как угодно до этого времени. — Мне все равно нужно домой заехать и забрать все свои вещи, и переодеть и тебя, и себя. Кстати, а как ты вообще выглядишь?        Тэхен пожал плечами. Чонгуку пришла великолепная затея: сфотографировать демона. Он так и сделал. На фотографии был молодой парень, лет двадцати одного, с прямыми светлыми волосами вокруг всей макушки с челкой до глаз, выраженный тонкий нос и с небольшими пухлыми губами. — Хотя бы не как в прошлый раз, — прокомментировал Чонгук, разглядывая лицо парня. Тэхен выдернул смартфон и спрятал в кармане пальто. Чон возмущенно оскалился. — Что, трахнуть захотел его? Только через мой труп. Мы к девочкам едем, так что лавочка прикрыта, милый.        Чонгук замотал головой.