Слезы уснувшей вечности

      Прошла неделя с угрозы Ино. Чонгук по его словам должен был уволиться, однако, для чего ему это нужно? Дай Бог прожить бы пару лет еще. Но Чонгук так говорит каждый год и постоянно выживает и продолжает жить без обязательств.        Брюнет во время обеда в компании почувствовал, как живот скрутило; Чонгук понимает, что ему нужно бежать в туалет. Он ломанулся с места и помчался на этаж ниже. Юноша забежал с хлопотом в уборную, а там, в кабинку: все содержимое из желудка выползло наружу.       Чонгук подошел к раковине, перенаправил дыхание на больше бесшумное, и он ополоснул лицо прохладной водопроводной водой. Юноша разворачивается на знакомый твердый глас, и чужой кулак проносится по глазу. Чон теряет равновесие от неожиданности: роняет тело на плитку туалета. Парень посмотрел снизу вверх на Чимина. — Что ты, блять, творишь? — Ой, как же мы заговорили. Какого хрена, Чон, ты делаешь? — Забираю свое. — Тэхен разве твой?       Чонгук поднимается с теплой плитки и сохраняет расстояние от одноклассника в двух метрах. Юноша поправил свои черные локоны, убирая за уши.       Я… Он раскрыл Паку свое имя? Правда, что ли? Мне не послышалось, ведь так?       От этих мыслей желваки на лице Чона напрягаются и проявляются в сине-фиолетовом окрасе. — Бескрылый демон всегда был моим и ничьим больше. Если ты хоть пальцем тронешь мое, я сверну тебе шею, как сделал это с Ино.       Одноклассник не повел и бровью. — Ино убил не ты, Чон, а Тэхен. — Рот закрой или это сделаю я. Не смей обращаться к нему по имени. — Я не ваша игрушка, идиоты, — появился демон между парнями и облокотился попой о край раковины, скрещивая ноги. Тэхен опрокинул голову назад и глубоко вздохнул. — Ни Чонгуку, ни Чимину я не разрешал обращаться ко мне по имени. Вы оба умрете от моих рук, так что проживите последний год так, как хотели бы. — В смысле? — вымолвили одноклассники, недоумевающе глядя на демона. Тэхен опустил подбородок и созерцал в глаза Чонгука. — Как желаете, — демон отошел от мебели и встал перед Чимином. Тот прошептал что-то невнятное, и Пак удалился из уборной. Тэхен обернулся на Чонгука. — Не смотри ты так на меня. Я делаю то, что должен. Ты получил наказание Сатаны? — Нет.       Тэхен хмыкнул. — Ладно.       Чонгук приоткрыл рот для того, чтобы заговорить, обговорить всю ситуацию, однако, демон исчез.       Проходят недели, за ними месяцы, а состояние здоровья Чонгука начинает ухудшаться: он чувствует резкую боль в височных зонах, зудит все тело, проявляется тошнота, эпилепсия. Юноша игнорирует эти симптомы и признаки смерти, ведь для него это не суть важно в жизни. Чонгук посещает компанию, готовится к ближайшим съемкам, отчего время приближения первых сцен фильма заставляет мужской организм отречься от рода занятия. Плохое состояние своего актера заметил и директор. Мужчина подошел к Чонгуку и умолял того поехать в больницу. Парень начал отрицательно отвечать на просьбы и приступил к съемкам. Но лучше бы послушал директора. В середине сцены Чонгук хватается за голову, его ноги запутались, перед глазами все потемнело и тело падает на асфальт. Немедля директор подбежал к актеру. Он приказал вызвать скорую помощь. Мужчина — лет сорока — взял руку Чона и пощупал пульс. Он есть, но бешеный, словно парень пробежал марафон.       До приезда кареты скорой медицинской помощи директор и его люди не отходили от актера.       К Чонгуку подошла бригада выездной скорой и начала осматривать человека, потерявшего сознание на пустом месте. Прощупав не пульсацию сердца, экипаж шустро начал укладывать молодого парнишку на каталку, которую втащили в фургон. Внутри медслужащие дефибриллятором стараются восстановить пульс Чонгуку.       Демон стоит над бездыханным телом и смотрит. Он ничего не ждет. Он всего лишь наблюдает.       Машина сдвинулась с места.       Чонгук громко задышал, а глаза не отворил. — Долго так лежать будешь?       Чонгук помалкивает. — Он очнулся! Кислородную маску, дай! — требует девушка. Ей передают маску, и она натягивает ее на рот больного. — Я живой, не надо! — Чонгук смахивает с себя чужие руки и садится на койку. — Лучше поберегись, а то опять… сердце откажет.       Чонгук превратил губы в тонкую линию, исподлобья высматривая темно-зеленые глаза демона.       Ты это сделал? — Если бы хотел, то ты бы страдал уже давно.       Врачи укладывают парня обратно, но тот брыкается изо всех сил, крича, что он абсолютно здоров. Тэхен одним взором повелевает лечь на койку без лишних движений. Чонгук, как послушный мальчик, вгляделся в своего демона.        «Буду твоей зверушкой, чтобы быть с тобой».       Кареглазый глядя на демона расположил свое тело посередине койки. — Ты был моей зверушкой, ею и останешься.       Я хочу быть с тобой рядом. Я готов пойти на все ради этого. — Ложись спать. Тебя доставят в больницу.       Чонгук накрылся ресницами. Голова гудела, тошнота подступала, однако, сухой баритон демона позволял отречься от плохих мыслей и углубиться в сновидения, в которых сейчас же встретится вновь с Тэхеном.        Я лежу на влажной земле, покрытой густой, мягкой травой. На меня падают капли воды. Они теплые. Почти обжигают мое лицо и ладони. Из-за промокшей одежды, прилегающей к телу, становится жуть как холодно. Тем не менее, так уютно. С закрытыми глазами я лежу, приводя дыхание в порядок. Мое сердце в последние недели бьется так, что вот-вот и выскочит из груди. Я сперва думал, это из-за демона. Но при виде его мое сердце замирает. Я серьезно. Увижу Тэхена, и сердце остановится. Я всякий раз это замечал, когда хватался случайно за грудную клетку. Однако узнал я об этом недели две назад. «Может, на это влияет мир демона», — думал я. Оказалось, что и вне сна такое происходит.        Я слышу, как рядом со мной кто-то ложится. Я вдыхаю запах секса, смешанный с ароматом жгучей орхидеи и дождя. Я слышу его каждый раз, как этот «человек» появляется возле меня. Облизал мокрые губы из-за дождя.        Как, скажешь что-нибудь? Или мы продолжим играть в молчанку? Ладно, ты только пришел. — Я пришел еще пятьдесят лет назад. — Почему так поздно? Корейская империя была создана еще, когда тебе не стукнуло тысячи лет. — Что ж, раз так любишь корейскую историю, повествуешь мне то, что знаешь? — «Древний Чосон» — первый государство на корейском полуострове. Он зародился в седьмом веке до нашей эры. Это единое государство, образованное на территории полуострова и современной Маньчжурии. Эпоха династии продлилась пятьсот лет. Во втором веке страна была завоевана войсками Поднебесной империи, которой правила династия Янь. — А ты умный. — За это надо мной и издевались в школе. Да и до сих пор. Бывают задиры, которые слышат мои умные слова и придираются ко мне. Я просто люблю историю. Я с детства изучал ее. Не только Кореи, но и других государств давних времен. Это ведь так захватывающе. Одноклассники во время уроков «Истории корейской империи» отвлекались в своих телефонах и вовсе не слушали учителя. Только я один-единственный сидел и глядел на доску, рассматривал, запоминал все: императоров, походы, войны. Абсолютно все. — Расскажи мне еще что-нибудь. Только не о Корее, а о… об Англии. Что там происходило несколько веков назад? — Ты имеешь в виду англо-французскую войну?        Он подтвердил мои слова. — Война началась в тысяча девятьсот сороковом году, и продлилась она два года. Чем-то схожа с Великой Отечественной войной между Россией и Германией. Имею в виду по годам. Вообще, англо-французских войн было до хуя. — Я понял, — с низким акцентом проговорил демон, обратив внимание на мое нецензурное слово, которое редко кто-либо услышит из моих уст. — Первая началась в начале двенадцатого века. Война между Людовиком шестым Толстым и Генрихом первым Боклерком. — Понял. Ты много что знаешь, можешь не продолжать. — Опять умничаю? — Нет. Просто я это все видел своими глазами. Не хочу снова пережить это. — Это было страшно? — Все эти войны не приносят счастья в мир. Из-за них страдают мирные жители. Если бы ты жил в разгар войны Кореи с Японией, что бы ты чувствовал? Явно не радость. Тебе было бы больно смотреть на кровь твоих родных. Они умирают у тебя на руках. — Ты расскажешь, что произошло с человеком, которого ты любил? — Этот человек не был жертвой моих рук. Сатана как-то повелел мне убить одну женщину. Я поднялся на землю. Я пришел за женщиной. Но отвлекся на него. Он завладел моей «душой», моим разумом. Я забыл, для какой цели прибыл на землю. Ту женщину я убил, но каждый день поднимался, дабы встретиться с ним. Это было тысячу лет назад, война Трех Санчо. Так как я демон, то умею все. Я разговариваю на всех языках. Что-то вроде дара. Я преследовал парня изо дня на день. Я вселялся в кого угодно, лишь бы глазком взглянуть на него. Как-то заговорил. Мы сдружились. Это все произошло за неделю, Я втихаря от Сатаны сбегал, заглушал свои воспоминания. Хотя такие действия навредили бы мне, и я мог бы умереть. Однако через два дня я пришел к нему, чтобы признаться, кто я такой. — Ты вселялся в одно и то же тело целую неделю? — Да. Я мог так раньше. Я пришел к нему. Но резко выскочил из-за угла на меня и вонзил выточенную палку в мою грудь. Из меня вылилась кровь, а я никак не отреагировал. Он испугался. Начал извиняться передо мной. Твердил, что случайно, решил, что я испанский гвардеец, пришедший убить его. И он видит, что я живее всех живых. Кол не коснулся моего сердца бессмертного, и я остался в живых. Из-за испуга парень выбежал из почти разрушенного дома, — а я помчался следом, — и его настигла смерть. Огромное пушечное ядро упало в соседнем доме, из-за чего земля затряслась, здания рядом разрушились, палки, гвозди, ножи разлетелись по всему радиусу, и попали прямо в человеческое тело. Я также был ранен. Был отуманен пылью и грязью. Начал разгребать все пространство лишь бы добежать до парня. Я дошел, но тот уже был мертв. До этого дня я признался ему в своих чувствах. Он молча ушел. Это была безответная любовь. И, конечно же, Сатана обо всем узнал. Я не стирал эти воспоминания. Они бы возвратились ко мне, как только бы остался сам с собой, но я был обессилен. И меня лишили крыльев, дара вселяться в одно тело неограниченное количество раз, любить кого-то. — Ты говорил, что запрещаешь влюбляться в кого-либо. — Это я сам отрек себя, да.        Я открыл глаза и облокотился о локоть, перевернувшись на бок, чтобы увидеть прекрасные черты лица Тэхена. — Полюби меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. — Этому не быть. Никогда. Я запрещаю тебе любить меня. — Ты не можешь запретить мне это. — Еще как могу. — Нет. Мои чувства и эмоции — это мое, а не твое, ты не властен управлять ими так же, как моим телом. Если я хочу, то буду любить, а если захочу, то поцелую тебя.        Демон долго глядит в мои зрачки. Он не моргает. Он пытается что-то разглядеть, что-то прочувствовать.        Если захочу, то поцелую. Тем не менее, не хочу, чтобы Сатана опять издевался над Тэхеном. — Тебе больно? — Что? — Как он издевается над тобой? Души говорят, что твои вопли слышны оттуда. — Ты уже видел мои ушибы. Не разглядел? — Хочу посмотреть. Покажи мне тебя, пожалуйста.        Демон присел. Он снял жилетку, а затем стянул черную водолазку. Мне открылись не только кубики на животе, но и выпуклые и посиневшие участки по всему телу. Я протянул пальцы. Хочу прикоснуться. Я поднял взор на Тэхена, узнавая о разрешении. — Ой, да как будто не трогал, — он насильно припечатал мою ладонь к его груди. Тэхен отстранил руку и продолжил смотреть куда угодно, но не на меня. Я глажу грудную клетку, прохожусь пальцами по всем синякам. Замечаю, как демон корчится от боли. Какой он балбес. Зачем терпеть?        Я не способен остановить свои грязные мысли. Я хочу касаться этих мышц, хочу целовать это тело, хочу облизывать его, словно мороженое. Как мне прекратить соблазнять себя? Просто убрать руки, перестать глазеть, но не могу. Редкий случай, когда Тэхен позволяет коснуться его. Обычно все наоборот. Хотя он тоже не трогает меня. — Почему ты боишься прикасаться ко мне?        Демон сглотнул как обычно, но нотка переживаний присутствует. — Не боюсь. Если я прикоснусь к своей жертве, то она может умереть. — Ты два раза ранил меня, коснувшись. Ты трогал меня, после чего приходил в гнев. А сейчас? Ты взял мою руку и положил на свою грудь.        Тэхен повернул голову на меня. Он приподнял бровь. — Желаешь увидеть меня опять в гневе? Устроить? — Нет. У меня и так шрамы. Менеджер спрашивал, что случилось со мной. Почему рука и шея в каких-то царапинах. Они долго заживали, кстати. — Потому что это мои порезы. — Когда придет время на мое возвращение на землю? — Сейчас.        Почему я ожидал это услышать? Но мы еще не закончили. Завтра поговорим.