Какой руной напишем предательство?

      Гермиона заметно нервничала. В замке на нее нахлынули воспоминания и чувства. Чувства, которые были вытеснены за ненадобностью и из-за боли, вернулись. Мысли разбегались, пока она спускалась по лестнице. Ощущения будоражили, но тревога не отпускала.       Большой зал, украшенный сотней свечей, не радовал, как в детстве, не было прежнего восхищения. Скорее он походил на огромный жертвенный алтарь.       «Алтарь», — прошептала девушка. Ей стало не по себе.       Привычным движением, вскинув голову, она поискала глазами Драко, найдя того у бара, мягко улыбнулась, собралась.       У подножья лестницы стоял Гарри и со смущенной радостной улыбкой протягивал ей руку. Парень торопливо проговорил:       — Миона, ты прекрасна, — он наклонился поцеловать руку.       Девушка, глядя поверх парня, увидела, как недовольно нахмурился блондин. Ведьма убрала руку быстрее, чем требовали приличия, Поттер весьма не вовремя демонстрировал приобретенные манеры. Тот, казалось, ничего не заметил. Аврор весь преобразился, в нем появилось прежнее ребячество. Зеленые глаза блестели, губы подрагивали в еле сдерживаемой улыбке. Было очевидно, что он радуется возвращению в школу, где чувствует себя как дома. Так оно и было, единственный дом, в котором его не предавали.       Гермиона ощутила нежность, легкий намек на вину. Она внимательно стала слушать Гарри. Закончив рассказ о том, кто уже приехал, и пересказав несколько новостей из жизни общих знакомых, с которыми тот успел перекинуться парой слов, он обратился к девушке:       — Миона, ты помнишь, что мы открываем бал вальсом?       Конечно, она помнила. Как бы ей хотелось не оказываться в центре внимания, она не смогла отказать Минерве. Рита Скитер, скорее всего, радостно точит перо, готовясь написать новую порцию сплетен. А их совместное фото с бала будет вишенкой на торте. Неуместная радость Гарри и восхищенные взгляды, которые он, не скрывая, бросал на девушку, делу никак не помогали. Нахмурившись, Грейнджер проговорила:       — Встретимся тогда перед началом, а я пока пойду, поздороваюсь с одногруппниками.       Она почти не лукавила, просто не уточняла, что ищет одного конкретного одногруппника, которому чертовски идут мантии. Драко у бара уже не оказалось, но около стойки потягивал свой напиток Блейз.       — Ищешь одного блондинчика? — протянул Забини, повернув голову в ее сторону и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Отошел буквально несколько минут назад. Дафна хотела с ним поговорить, есть про что.       Ведьма неосознанно обняла себя за плечи. Она улыбнулась Забини и хотела уйти, но он придержал ее за локоть.       — Не уходи, составь мне компанию, он скоро вернется. Всегда возвращается. Тем более мы с тобой почти семья, я читал эту газетенку с очерком Скитер.       Гермиона хмыкнула и заняла место у барной стойки, Блейз одобрительно усмехнулся, повернулся к ней корпусом.       — Что будешь пить? Бар здесь, конечно, паршивый, но как-то же нужно протянуть до конца вечера.       — Бокал белого вина, пожалуй.       Через мгновение перед ней материализовался бокал, Гермиона потянула его к себе. Прокручивая между пальцами тонкую ножку, заговорила:       — Мне жаль, Пэнс, она была тебе близка… — череда эмоций отразилась на красивом лице мулата, он сделал глоток.       — Примерно это я сказал Драко при встрече у этого бара. Но мы не были особо близки.       — Я думала, вы встречались? Когда Драко расстался с Пэнси, — задумчиво проговорила ведьма.       — Дорогая, я тебя умоляю, мы занимались сексом, возможно несколько раз. За один день, — заговорчески прошептал тот, наклоняясь к девушке, после чего, смеясь, откинулся назад.       Ведьма уловила цветочные ноты: жасмин, мушмула и еще что-то знакомое.       — Я понимаю, что на факультете благородных девственников секс только после свадьбы, но что-то мне припоминается, что ты не всегда была примерной девочкой.       Гермиона напряглась, прищурив глаза, на что Забини поднял ладони в примирительном жесте и быстро добавил:       — Извини, я сам не свой. Мы не были близки в общем понимании, но дружили, насколько это можно назвать дружбой. Мы с Пэнси были знакомы с самого детства, еще задолго до поступления в Хогвартс. Хорошо общались, посещали праздники друг друга, обменивались подарками и дальше по списку. Просто в середине обучения у нас разошлись взгляды на некоторые вещи, так бывает. Но эта смерть ужасна. Одно радует — она ушла из жизни под музыку, эффектно, как и любила.       Гермиона хотела спросить, что случилось во время обучения, но ее окликнули. Она обреченно обернулась и посмотрела в голубые глаза Джинни.              — Мы можем поговорить? — проговорила та с практически ощутимой мольбой.       Ругнувшись про себя и понимая, что вечер будет долгим, она кивнула парню и пошла за рыжеволосой девушкой. Идя следом, Гермиона думала о том, как все кардинально изменилось. Платье того же странного сочетания розовых и зеленых оттенков, рыжая копна волос. Но если много лет назад она умилялась детскому восторгу подруги и делилась с ней своими горестями, то теперь между ними пропасть и лучшее чувство из предложенных — равнодушие. Наконец, младшая Уизли остановилась в нише, куда падали мягкие тени и, теребя в руках поясок, заговорила, глядя снизу вверх:       — Ты не ответила на мою записку о встрече.       — Я была занята, много всего происходит, но можем поговорить сейчас…       — Я читала про компанию, которая занимает все твое свободное время, это же бывшие пож…       — Джинни! Если эта тема, которую ты хотела обсудить, то я не намерена слушать, — Гермиона хотела развернуться, но Уизли схватила ее за платье, а свободной рукой прикрыла свои глаза.       — Извини, это не мое дело. Я хотела поговорить про другое. Ты, кстати, хорошо выглядишь, голубой тебе всегда шел, — слова давались ей с трудом. Она осторожно улыбнулась одними губами, в глазах застыла тоска.       — Спасибо, ты тоже, — улыбнулась Гермиона. — Так что ты хотела обсудить? — подтолкнула она бывшую подругу к продолжению разговора.       — Я не знаю, с чего начать. Я хотела извиниться, мне так стыдно, — девушка спрятала лицо в ладонях, — мне так стыдно, Миона.       — За что? Что случилось? — Грейнджер растерялась от неожиданных слез девушки, приобняла ее и поглаживала по волосам.       — Я столько всего натворила, но я не хотела, не думала, что так будет! И все зря, вы с Гарри ненавидите меня… Я потеряла тебя, теряю Гарри, мне так жаль! — отдельные слова, и рваные предложения прорывались сквозь рыдания. — Я все делала, как она говорила, я не хотела! Такая глупость, подлость. Прости меня, Миона. Я все хочу исправить! Я исправлю, чего бы мне это не стоило.       Сердце Гермионы сжалось от жалости. Хогвартс подбрасывал счастливые воспоминания, когда они были все еще юны и дружны. Времена, когда все было просто и понятно, еще не было войны, смертей и разбитых, растоптанных жизней. Она крепче прижала к себе рыдающую девушку, пытаясь успокоить. Тут она расслышала в бессвязных бормотаниях слова, от которых ее парализовало:       — Про какую встречу ты сказала Малфою? — Джинни затихла в ее руках и смотрела на нее затравленным зверьком. — Я так ревновала, и когда он мне сказал, что Гарри встретится с тобой в Хогсмиде, я была сама не своя. Отправила анонимное письмо, чтобы никто не понял, от кого это…       — Но откуда ты узнала про нас? Кто тебе рассказал? — не успела девушка получить ответ, как по залу прогремел голос Минервы Макгонагалл.       — Приглашаем наших героев, гордость школы, Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер, открыть наш Святочный бал. И прошу всех собраться на первый вальс.       — Джинни, мне нужно бежать, — прошептала ведьма.       Гермиона обняла подругу, пока ее грудь вздымалась от редких всхлипов. Джинни смотрела на нее опухшими от слез глазами, на дне которых плескалась решимость. Она напоминала ту, прежнюю Уизли, задирать которую никто не смел. Убрав мокрую рыжую прядь с лица, Гермиона продолжила:       — Потом поговорим, — и уже уходя, тихо добавила: — Я прощаю тебя.       Ведьма поспешила на танцплол, где дирижер уже настроил оркестр.