Какой руной напишем предательство?

      — Нам нужен план, — влажные волосы девушки закручивались в спирали, пока они сидели у камина в попытке согреться. Драко поправил ей плед и долил вина в бокал, закинул голову на основание дивана и вытянул ноги к огню.       — Обратно не стоит возвращаться без приличной версии, а тебе нужно время хоть немного восстановиться, — Гермиона пристально посмотрела на парня. — Мы должны собрать все факты воедино.       — Хороший план, — отсалютовал он ей бокалом. — Как считаешь, нам не помешает то, что мы пьем вино в обед?       — Это белое, — ведьма сердито вглянула на блондина, — а мы вчера чуть не погибли!       Он привычно поднял руки в примирительном жесте:       — Как скажешь, дорогая, как скажешь! Но прежде у меня есть вопрос.       Она вернула ему свой взгляд, приготовившись выслушать.       Снег за окном завораживал.       Драко потянул верх кофту и указал на свежий рубец. Багровые края раны затянулись и больше не кровоточили, тем не менее отдавались болью при каждом движении.       — Я знаю эту магию, и это далеко не базовый уровень. Меня обучали ей, скажем так, не в самых благоприятных условиях, — он взял девушку за руку, мягко сжимая. — А ты, Герм? Что ты пережила, чтобы изучить эти заклинания?       Гермиона машинально опустила голову, заправляя локон за ухо. Драко не торопил. После долгой паузы, она, наконец, начала говорить:       — Алжир. Знаешь, там периодически происходят вооруженные стычки, да и женщин-волшебниц там не жалуют. У меня там был друг, учитель, он многому меня обучил. По большей части я помогала другим, но однажды пришлось использовать и на себе.       Рука Малфоя заметно напряглась. Гермиона крепче переплела их пальцы и потянула себе под рубашку. Он почувствовал под пальцами очертания застарелого рубца, который пересекал ее плоть от тазовой кости до тонкой талии.       — Тогда я думала, что умру. Точнее не так. В моменте меня пьянил адреналин, мне пришлось опять кидать, — голос стал ниже, — непростительные. Снова и снова. Я не видела ничего вокруг, только отчаяние и страх, казалось мы останемся там навсегда.       — Бахри нас спас, меня и других. Но они выследили его и зверски наказали за «предательство». Это была мучительная смерть, я знаю. Видела воспоминания одного из карателей. Только не спрашивай, как их получила.       Опять этот взгляд в пустоту и горько сжатые губы, звуки с трудом прорываются сквозь стиснутое горло.       — Бахри означает морской, у него были аквамариновые глаза, под стать имени, ярко голубые на полуденном солнце. Он всегда хотел иметь большую семью, но не мыслил этого, пока не достигнет мира на родных землях. Шафика стала вдовой спустя несколько недель после свадьбы. Что это был за праздник, такие счастливые и очарованные друг другом, казалась их кожа сияет, мед и шелк. Шафика шутила, что их покрыло куркумой.       Он прижал ее ближе и что-то прошептал ей в волосы. Она не расслышав, повернула голову ближе. Задернув подбородок, протянула.       — Шафика, милая сострадательная, Шафика. Я называя Бахри «учитель», но он был старше меня на пару лет. Совсем юный, но обстоятельства, как когда-то и меня, заставили изучить сложную и часто темную магию. Таким как он приходилось сражаться, чтобы выживать. Но наша жизнь была наполнена не только борьбой. Помню долгие ночи под небосводом, который летел прямо на нас тысячами звезд. Мы уставшие после целого дня работы лежали под теплым боком верблюдов, а дорогая Шафика начинала петь. Её голос раскрывал тайны, я понимала и принимала себя. Грудной и тягучий, патокой растекался по венам, через песни рассказывала сказки, обволакивала, уносила мысли прочь. Знаешь, она больше не поет.       Девушку затрясло, она крепко зажмурилась, закусила щеку. Продолжила шепотом.       — Когда все случилось, я хотела забрать ее, увести, уберечь. Умоляла, говорила с ней, кричала, уговаривая, но она отказалась. Шафика продолжила сопротивление, говорила, что ей ничего терять. И смерть обходила её, насмехаясь, про нее местные стали слагать легенды. В последний вечер мы долго смотрели на звезды, обнявшись. Под вздохи верблюдов и стоны пустыни мы прощались навсегда. На меня объявили охоту, я больше не могла там оставаться. Иногда в тишине я вспоминаю песни Шафики, вижу Бахри, неунывающим и лукавым, взгляд мудреца и мальчишки. Войны и насилие не заканчиваются, потери увеличиваются, а магия не спасает, чертова магия не спасает.       Резко ударила кулаком по полу, один раз, второй — ненавижу!       — Иногда меня держит только злость. Злость и ярость, если я сдамся, они победит. И тогда все зря, смерть Бахри и песни Шафики, убитые в этой чудовищной войне дома, сломленные жизни после. Боль притупляется и я не знаю к лучшему ли это или в наказание. Я хочу помнить их, но все сложнее воскрешать их в памяти. Ненавижу!       — Как бы я хотел остаться здесь навсегда, — он выдохнув, она напротив перестала дышать, огонь мягко потрескивал в камине, — но мы не можем. Она уткнулась лбом в его плечо, ткань намокло от слез.       — Мы можем ненадолго, — он коснулся мокрого виска, — присвоить себе немного времени.       — Есть только пару минут? — впилась пальцами, — есть, всегда есть несколько минут. Снегопад усилился, а единственный способ сохранить тепло, казался очевидно близким и непозволительным.       Уже стемнело, когда несколько десятков записей связывали между собой тонкие нити заклинаний, размещенные на большом окне.       — Кажется здесь все, что мы знаем сейчас, — задумчива проговорила Гермиона, алым переливались имена Астории, Пенси и Джини, девушка провела пальцами по тонкой нити, связавший их.       — Не совсем, я успел поговорить с Дафной, — Драко добавил новую запись, — Она подтвердила, что Андре и Астория встречались, расстались по ее инициативе, но даже она не знает причину. У него есть все основания для ревности и мести, но он скорее бы предпочел избавился от меня, чем от нее.       — Думаю ты прав, плюс Андре хотел предупредить меня на святочном балу, я так думаю. По этому же принципу можно исключить Рона Уизли, — парень скривился, — какой бы сволочью он не был, никогда бы не навредил Джини намерено…       — К глубокому сожалению, согласен, но лучше ему сейчас быть взаперти, чем встретиться со мной. Убийца хорошо знал нас, про наши отношения и рунное письмо, кого Пенси не боялась настолько, что пустила в дом… Мы считали, что я должен был поддерживать общение с этим человеком после школы, иначе как он получил письма с измененной руной. Однако сейчас уверен, это не так. Мои письма Даф нашла в комнате Астории, но ничего не смогла разобрать. Значит или Астория забрала их лично, или кто ей передал. И он должен был быть вчера на балу.       — Он, — ведьма перебила, — или она.       — Хорошо, он или она ненавидит тебя или меня, а может нас вместе. Увы, это не такой и маленький список. Я периодически получаю угрозы о тех, кто винит меня в смерти своих родных и не может упустить тот факт, что у меня была метка, а меня не заперли гнить в Азкабане.       — Я тоже не всем нравилась, — неловка протянула девушка, блондин ухмыльнулся, — но чтобы пойти на убийство и не один раз…       — Люди могут неприятно удивлять, милая, — тебе ли знать.       Спустя некоторое время и нескольких раундов бурных обсуждений, были записаны и вычеркнуты следующие имена.       Не были на балу: Мораг МакДугал Лили Мун Салли-Энн Перкс смещная Келла Мэнди Броклхерст Джастин Финч-Флетчли Эрни Макмиллан Гриффиндор Лаванда Браун — ревновала Уизли; Фэй Данбар -? Невилл Долгопупс — милый друг; Парвати Патил -? Гарри Поттер — точно нет; Дин Томас — встречался с Джини; Рон Уизли — не тронул бы сестру; Симус Финниган -? Слизерин Милисента Булстроуд — травила Гермиону в школе; Винсент Крэбб — погиб; Трейси Дэвис — ревновала Малфоя; Грегори Гойл — уехал после смерти Крэбба на другой континент; Дафна Гринграсс — сестра Астории; Теодор Нотт — любил Пенс все это время; Хмурый Пайк — погиб; Пэнси Паркинсон — убита; Блейз Забини — не смог бы; Когтевран Терри Бут — встречался с Джини; Энтони Голдстейн -? Майкл Корнер — встречался с Джини; Падма Патил -? Лайза Турпин — преследовала Драко в школе; Пуффендуй Ханна Аббот — винит в смерти тети, много пьет после развода; Сьюзен Боунс — покинула страну после битвы; Захария Смит -?       — Как противно подозревать их, с многими мы сражались вместе, да и семь лет в закрытой школе, не хочу верить — невыносимо. И включаем ли мы в список преподавателей?       — Не знаю, думаю начать с этого списка, ты сможешь свериться с результатами проверки аврората.       — Ты прав, уже не могу мыслить связно, очевидно нас все ищут. У тебя есть алиби, я была с Гарри, мы в безопасности касаемо подозрений и беспочвенных обвинений на этот раз.       — Уже ночь, нам нужно отдохнуть, а завтра с утра трансгрессируем и сразу отправимся к Поттеру. Опять же, уверен, что причина покинуть Хогвартс у нас была веской. Будем считать потенциальную смерть уважительной причиной.       Девушка помассировала затекшую шею и с хрустом подтянулась. С удивлением отметила, что они проработали больше двенадцати часов.       — Странно, я так устала, но спать не хочется от слова совсем, мысли не дают покоя. Когда это все закончится, — риторический вопрос.       Драко поднялся на ноги, и протянул ей руку. Она подозрительно смотрела на него снизу вверх.       — Я знаю, что тебя может слегка успокоить, удивишься, если я скажу, что тут есть очень недурная библиотека?       Рассмеялся от того, как стремительно девушка вскочила на ноги и потянула его за рукав в направлении лестницы.