Чувство и Душа

— Нужно было отступить! — ругалась человеческая женщина. — Нельзя было необдуманно идти вперед без нашей поддержки. — Замолчи! — рыкнул на нее Гритти. Он сидел перед ней на корточках и позволял выковыривать у себя из глазницы осколки копья. — Зарастет? — спросила женщина, когда глаз был очищен. — Куда он денется, — незлобно ответил вожак, — проверь остальных! Оборотни отдыхали чуть в стороне, в то время как люди собирали с аргусов кровь. Когда они закончат, Гритти вырежет сердца и отнесет их на поклонение богам. Люди никому не поклонялись, они верили в свое оружие и поднимающийся из-под земли серый газ. А еще они охраняли свои старые города, древние, разрушенные, там, где хранилась правда, которую никто в действительности не хотел знать. Харт сидел рядом с Филом и ежеминутно проверял его состояние. Омега не просыпался и, возможно, никогда уже не проснется, слишком глубокой была рана. Временами к ним подходили другие члены команды и интересовались состоянием лидера. Шаман не отвечал. Он не знал ответа, продолжая понемногу гнать энергию земли через хрупкое тело, и надеялся, что Фил, сильный и крепкий, не сдастся сейчас. Закончив с трофеями, команда направилась к стоянке. Харт нес на руках Фила, никому его не доверив, сказал, что омеге требуется поддержка духов, и шаман его сейчас отдать не может. Так же и в лагере он утащил Фила в свой домик и заперся, с безнадежной тоской всматриваясь в столь непривычный вид омеги. Стало понятно, почему он так свою полуформу не любил — совсем щуплый, тощий, еле покрытый светлым мехом Фил совсем не был похож на того сильного и крепкого оборотня, каким выглядел в боевой форме. Наверняка человеком Фил был еще более мелким и совсем лысым. Но Харта почему-то это заводило. Не зря говорят, что черных тянет к подобным себе — к людям. А крошечный Фил был совсем как человек. И такой трогательно хрупкий, что хотелось его защищать, оберегать и заботиться. Пусть даже сам омега будет против, Харт был уверен, что уже никогда не сможет его оставить. Он согласен быть просто другом, просто шаманом в его охотничьей группе, лишь бы Фил его не гнал и позволял следовать за ним. С их возвращения прошло несколько дней, Харт спал рядом с омегой, крепко обнимая его, уткнувшись носом в нежную тонкую шею и вдыхая его аромат. Проверить его пришел Гритти, пришел с неофициальным визитом, велев хозяину дома не проявлять к нему особых знаков почтения. — Если он через пару дней в себя не придет, нужно будет отпустить его душу, — сказал вожак, и от таких новостей Харт голову опустил, хвост поджав. Отдавать Фила он не хотел. И если потребуется, то мог и против вожака выступить. Рядом с Филом Харт чувствовал себя сильнее. — Пары дней мало, надо дольше ждать, — твердо ответил шаман. — Дольше ждать — душа его заплутает, лучше отпусти, Харт, — уже мягче и с надеждой попросил Гритти, — ты его только мучаешь. Харт не смог ответить. Взял Фила за руку и нежно по мягкой щеке погладил. Отпустить Фила? Куда — к небесным духам, чтобы он мог когда-нибудь вернуться как человек или гигант? Нет, такого Харт позволить не мог. Если уж не дал умереть в бою, то и на постели умереть не даст. — Нет, — твердо сказал Харт. — Как дети малые, — покачал головой вожак, — ладно ты, тебе сколько? Лет шестьдесят? А Фил-то чего... зациклился на тебе, все в бой тянул, хоть ты и не готов совсем был — вот, в итоге, и не смог его прикрыть. И следил за тобой с маниакальной настойчивостью. Оракулу запретил к тебе омег пускать, ревнивый, сволочь, и как ты его только терпишь? Харт снова голову опустил, боясь свое удивление и счастье выказать. Слова Гритти как бальзам согрели душу и уверенности прибавили. Теперь он точно Фила не отпустит. Пусть даже Гритти с братом приходят Фила отбирать, Харт не позволит. Когда вожак ушел, Харт дождался ночи и вытащил тело омеги из дома, уложил его на землю и лег сверху, прижимая ладони и колени к земле. Этот ритуал он еще не пробовал, но духи ему о таком способе нашептывали. И если сейчас Фил не проснется, то можно его в пустоту уносить. Альфа, крепко сжав веки, перенаправлял потоки и искал в небытии сознание Фила. Чуть слышно его звал, стараясь отыскать среди миллиона голосов живых существ, глубоко вдыхал приятный дурманящий аромат и надеялся, что Фил вот-вот откроет глаза. Ритуал отнял много сил, и Харт так и уснул, прижимаясь губами к старой ране омеги. А разбудили его небольшие движения и шебуршание тела под ним. — Фил! — обрадованно воскликнул Харт, заметив, что омега приходит в себя. — Почему ты больше не танцуешь на Гале? — с легкой улыбкой спросил Фил, и альфа тут же к его губам прижался. Они, как Харт и думал, были мягкие, приятные и очень сладкие. — Буду только для тебя танцевать, — шепнул ему альфа прямо в рот и снова прижался к губам. Фил на поцелуй не отвечал, все еще ослабленный, только головой повел, пытаясь от альфы сбежать, — я люблю тебя, Фил, не отвергай меня, — постарался он успокоить омегу, но тот только сильнее забился и стал обращаться. — Нет! Харт был уверен, что, обратившись, Фил снова на него будет ругаться и уж точно лежать так близко не позволит. Не понимая, что творит, он выпустил когти и сжал ему нервные точки в основании шеи. Фил громко взвыл — прерывать обращение подобным образом было очень болезненно, да и не безопасно. — Прости, прости, — попытался его успокоить альфа, но охотник стал дергаться, пытаясь вырваться и откинуть от себя Харта. Маленькое хрупкое тело не могло справиться с довольно габаритным альфой, и Фил, несколько раз истерично дернувшись, замер. — Я убью тебя, ублюдок! Ты что себе позволяешь?! — Прости, прости, не хочу, чтобы ты снова сбежал, ты такой красивый, Фил, я тебя люблю. — Придурок черногривый! Что тут, по-твоему, красиво? То, что ты сильнее меня? Ненавижу быть слабым! И любовь твою ядовитую ненавижу, пропитала меня всего. Не хочу, не желаю! — Успокойся, я тебя не обижу. Клянусь, Фил, никогда не обижу! — Заткнись! Отпусти! Ты мне нерв зажал! А если другие меня так увидят? — Ты прекрасен, Фил, такой нежный, сладкий. — Человеколюб! Ненавижу себя таким, и шрамы ненавижу. Только отпусти, и я тебя убью! — Фил выпустил когти и попытался Харта ударить, но альфа легко его руки перехватил и над головой зажал. — Тогда не отпущу! — Все равно убью! Отпусти! — Фил выгнулся, напрягая мышцы и злобно рыча от бессилия. Вырваться он не мог и стал клацать мелкими зубами, пытаясь Харта достать, выходя из себя все сильнее, почти теряя разум. Омега чувствовал себя загнанным в ловушку, не способным дать отпор, и это пугало его до безумия. Альфа сразу сообразил, что довел охотника до истерики, и отпустил его, поднимая с земли, усаживая себе на колени и прижимая крепко и нежно. Успокаивая его, поглаживал по гладкой спине с тонкой дорожкой светлых волос вдоль позвоночника. Почесывал за небольшими острыми ушками, которые в этой форме располагались значительно ниже, чем у волка, и смешно дергались вместе с всхлипами Фила. — Прости, прости, — повторял Харт, чувствуя себя злодеем, но вместе с тем немного ликуя внутри себя, потому что нашел хоть какие-то слабые стороны Фила. И сейчас он был рядом, так близко и так трепетно прижимался, проявляя хоть немного слабости и позволяя Харту быть сильным. И Харт хотел быть сильным для Фила, для всей стаи, для охотников, чтобы больше никто не пострадал из-за его некомпетентности. Омега быстро успокоился, прижался лбом к груди альфы, расслабленно вдыхал его запах и осторожно ощупывал нежными и мягкими пальчиками. — Я люблю тебя и хочу быть рядом, — снова повторил Харт, ни на что уже не надеясь. — Отношения и чувства — не для меня, — Фил не поднимал головы, — я не могу позволить себе быть слабым, отвлекаться на что-то, выделять тебя среди других. Потому что, если в бою упадет и Гритти, и ты, мне придется защищать вожака и бросить тебя. А если привяжусь, то будет больно. В конечном итоге все равно кому-то будет больно. Даже если мы попробуем... нет, не хочу... — Я же говорил тебе, — прервал его неуверенные слова Харт, — что ни в чем упрекать не буду и ни к чему принуждать не стану. Просто позволь мне быть рядом. Равным, как и другие члены команды, и... Альфа не договорил, потому что Фил прижался к его губам. Было ли это «да», Харт переспросить не решился. Полностью погрузившись в свои ощущения, наслаждаясь мгновением, когда Фил рядом, и только его. Когда можно его не отпускать и надеяться, что это еще один шанс или еще одна случайность — не важно, потому что они сейчас так близко, так рядом. И первый поцелуй Фила — обжигающий, зовущий, заставляющий жадно хватать его хрупкое тело, сдавливать в ладонях от разрывающей его душу страсти. «Мой, мой», — беззвучный шепот в груди и непрекращающиеся ласки под пробуждающимся солнцем. Харт ласкал омегу, немного боясь надавить на него или сделать что-то не так, но Фил, как всегда, вел сам, зажигая каждым своим движением и касанием. Сам притягивал к себе руки альфы, сам откинулся на спину, позволяя вылизывать себя, а потом входить. И, неистово вжимаясь в так обожаемое тело, Харт забывался от наслаждения, снова сдавливая ему руки и покрывая укусами шею, оставляя глубокие следы зубов и царапины когтей на груди, делая Фила своим пусть только сейчас, но в этот миг омега принадлежал лишь ему. Фил стонал, нисколько не стесняясь, рычал от удовольствия, но не кончал и Харту не давал, растягивая удовольствие, словно желая остаться тут, на травке рядом с домиком Харта, на всю оставшуюся вечную жизнь. И омегу не смущали любопытные взгляды соседей, какие-то хихиканья и смешки любопытных. Сейчас он был с Хартом, и весь другой мир мог катиться в преисподнюю к аргусам. Уже изнеможденные, спустя долгие страстные часы, со сбившимся дыханием, они прижались друг к другу, подрагивая от охватившего наслаждения. Харт вцепился омеге в плечо, испытывая самый яркий оргазм в своей жизни. А Фил, откинув голову и закрыв глаза, еле слышно прошептал «Ают» и тут же прикусил губы. Но было поздно. Харт все прекрасно расслышал, хотя сердце сейчас стучало так громко, что в ушах стоял звон. И от этого слова его разгоряченное тело в одно мгновение замерзло, покрылось мурашками, и сердце стало сжиматься от боли, почти прекратив биться. — Мне на обход, — немного смущенно, отводя взгляд, сказал Фил и, выпутавшись из ослабевших рук Харта, обратился в волка, сбежал в лес. Харт остался сидеть один, все еще чувствуя внутреннее тепло Фила, чувствуя его горячее дыхание на своем лице и разрывающее сердце имя. Харт-то думал, эти двое просто не в ладах, а тут, оказывается, неразделенная любовь. И сердце Фила вовсе не для Харта, черного безродного волка, а для красавчика Аюта — чистокровного, брата вожака. Стало горько и немного тошно от своей наивности. И ведь сам сказал «ни в чем не буду упрекать», да и не посмел бы упрекнуть. И так получил больше, чем заслуживал. Фил на тренировки больше не звал. Может, не хотел встречаться и возиться, а может, Харту пора было уже самому чего-то достигнуть, потому что у Фила совсем иной уровень, и он собой занимался. И Харт старался. Пробежки, разминки, занятия и с копьем, и с утяжеленным ножом. Пытался даже с другими охотниками заниматься, только чувствовал, что все равно отстает. А время следующей охоты приближалось, и в глубине души Харт безумно боялся, что Фил его больше с собой не позовет. Но Фил позвал. Точнее, пришел на следующий день после Галы, строго велел собираться и потом весь день гнал с такой скоростью, что Харт к ночи просто валился с ног, а перекусив, так вообще уснул без снов. Проснулся от приятного нежного запаха, тепла в груди и щекочущих нос длинных светлых волос. Фил лежал рядом, и от его близости все тело наполнилось безумной тоской. Было больно до слез, потому что хотелось обнять его, прижать поближе, но Фил близко к себе не подпускал. Все еще чувствуя, как его легкие сжимаются от боли, Харт стал вылизывать столь привлекательный и сладкий бок. Шерстка пахла только Филом, еще немного землей и травой, но никакого другого альфы. Фил проснулся, поднялся, обращаясь в боевую форму, Харт сел рядом, смущенно опуская голову и чувствуя себя дураком подростком, который в присутствии омеги теряет голову. — Можем трахнуться, если хочешь, — спокойно предложил Фил, и от его слов у Харта замерло сердце. — Нет, — тихо ответил альфа, хотя и хотелось, сильно хотелось, — сейчас разведка. — А я хочу! — Фил резко встал, толкая Харта на землю, и попытался сесть на него сверху. Альфа дернулся в сторону, оскаливаясь. Фил прыгнул на него снова, прижимая к земле и достаточно легко удерживая. Харт задергался, пытаясь выйти из захвата, с рычанием царапая омеге грудь, стараясь освободиться. — Не нравится чувствовать себя слабым? — слишком грубо и жестко спросил Фил, и Харт рыкнул в ответ еще сильнее. Это была маленькая месть? Наказание? Или попытка Фила окончательно разорвать в Харте то безумное влечение, которое мешало альфе сосредоточиться и работать. Шаман подумать не успел, просто хватанул зубами землю, вырывая из нее силы, и скинул с себя омегу. Бой не был заявлен, Харт мог использовать любые средства и сейчас подпитывал себя энергией духов, становясь крепче, сильнее, быстрее. Но недостаточно, чтобы поймать Фила. Омега прошел через сотни боев, и хотя Харту удалось хорошенько порвать тому шкурку, пара точных ударов — и альфа на мгновение отрубился, свалившись мордой в колючий куст. Фил присел рядом на корточках, рассматривая поверженного противника, за шкирку вытащил из кустов и поставил на ноги: — Ищи, разведуй, работай! — велел он строго. Харт уже понял, что проиграл и битву, и свое сердце. И больно в этом поединке будет только ему. Но Фил внезапно его обнял, положил когтистые лапы на черную спину и потерся мордой о шею Харта. Теперь альфа окончательно запутался. А спросить не мог — боялся, что Фил снова ему грубить и ругаться будет. Охота была успешной, аргусов было всего шесть, и они быстро их положили. Но Харт обнаружил и вторую группу, далеко на севере, те аргусы тоже двигались к городу. Посовещавшись, Фил с Гритти решили отдать эту группу другой стае, что жила у западной ветки реки. Через месяц была еще одна охота, а за ней новая. Фил, по-прежнему переменчивый, словно ветер, то игнорировал Харта, то слишком нежно прижимался, когда они одни на разведке оказывались. И эти перепады его настроения то сводили с ума, то радовали хоть крошечными кусочками счастья. А когда омега после боя обнимал Харта, так по-братски трепал по голове, что шаман думал, это предел его мечтаний, и большего уже хотеть не стоит. Но все так же хотелось. — Пошли с нами, выпьешь? — позвал шамана вожак после очередной охоты, на которой Харт неплохо смог проявить себя, а не только в хвосте путаться. Обычно после каждой вылазки вся команда собиралась тесным кружком в доме вожака, но вот Харта звали впервые. От такой чести кто ж откажется, и шаман пошел. Пили что-то покрепче привычного сусла. Страшное пойло, что люди производили, сразу в мозг ударило, Харт с глупой улыбочкой сидел чуть в сторонке и смотрел на серебряного волка, что в ногах у Гритти пристроился. Фил с другими не пил, потому что полуформу не принимал. Просто делал вид, что в команде, а сам за своими подопечными шальными глазками следил. В какой-то момент Харта танцевать заставили, навеселе он и сам не прочь был повеселиться. Кто-то притащил барабаны, альфы стали подвывать, в большом доме вожака места было много, и шаман расслабился, вновь сливаясь с силами земли и выплескивая свою душу. Он не заметил, в какой момент музыка смолкла. Фил сильно куснул его за ногу и махнул головой. — Пошли, — велел волк, и Харт послушно поплелся следом. Омега вел шамана к его же домику, а Харт почему-то был уверен, что ждет его тяжелый и неприятный разговор или взбучка. Фил у домика принял боевую форму, Харт же остался стоять в полуформе, немного склонив голову, словно ожидая, что теперь охотнику взбредет в голову. — У меня течка, — произнес омега. Харт только кивнул, поскольку заметил это еще на охоте. Трудно было не заметить, но он старался даже не думать о таком, — хочу быть с тобой. Это «хочу» привычной болью отозвалось в груди. У Фила все сводилось к «хочу» и «сейчас». А Харт хотел «навсегда». — Нет. Омега недовольно оскалился. — Сегодня я выбрал тебя, — сказал Фил, а Харт хохотнул, чувствуя, как внутри все сжимается от горечи. Омега на это глаза сузил, клыки обнажил, не нравилось, видно, неподчинение, но Харт устал подчиняться. Одно дело в бою, другое дело тут, у него дома, где он сам хозяин и только перед оракулом и вождем должен голову склонять. — Хватить упрямиться, я же знаю, что ты меня хочешь! — еще холоднее произнес омега, а у Харта появилось желание уйти и дверью хлопнуть. — Может, и хочется, но ты подумал о моих чувствах? Я же говорил, что люблю тебя, а ты то прижимаешь к себе, то с пинком встречаешь. — А никто и не говорил, что будет просто. Но тебе же захотелось попробовать, вот и наслаждайся, — голос у омеги все такой же ледяной, а на морде легкая ухмылка, словно намеренно издевается. Только что-то его в словах заставило Харта умерить пыл. Фил все это время не отталкивал и не сбегал, а был самим собой — холодным и колким, и если Харту он нужен, то альфа должен его принять, а если нет, то и незачем было о любви трепаться. — А почему в прошлую течку ко мне не пришел? — Я у Гритти был, — омега сделал паузу, словно наслаждаясь отразившейся болью на лице альфы, — мы не трахались, а ругались из-за тебя. Он не хотел тебя на охоту брать, а я настоял! Харт чуть не задохнулся, испуганно складывая неправильной формы кирпичики в своей голове. — Ты мне доверился, а я тебя подвел! — с отчаянием произнес он, осознавая, что тогда, три месяца назад, Фил чуть не погиб, потому что взял Харта в тяжелый бой, доверил себя, спину подставил, а шаман не смог его защитить. — Подвел, — кивнул Фил. Шагнул к Харту ближе, принимая полуформу. Сразу на две головы его ниже стал, щуплый, светлый, маленький. Доверчиво прижался лицом к груди, — только от тебя мне никуда не деться. Знал, что ты мне сдохнуть не дашь. Харт все еще был напряжен, но уже сдавался. Фил был сильнее, лучше. Самый лучший. От него не спрячешься. Просто не сбежать, да и скорости не хватит. И если омега пожелает, все равно не отпустит, пока не наиграется. И тогда снова больно будет. — А как же Ают? — Ну, подумаешь, дрочу я на него. И что? — Фил фыркнул и ласково куснул за шею. — Но люблю-то я тебя. Харт снова хотел возмутиться, но тут же рот закрыл. Фил ему только что признался, пусть в своей идиотской манере — сначала поддых коленом, а потом ласки добавил. Но он все же открылся. А значит, сегодняшнее «сейчас» может стать немного длиннее. Пусть еще не «навсегда», но уже почти «надолго». — Фил! — Харт обнял его дрожащими руками, все сразу прощая, забывая и соглашаясь на все что угодно, только бы он сейчас не ушел. — Только посмей меня снова подставить, и я тебе голову сверну, — с улыбкой шепнул ему омега и прижался к губам, целуя слишком агрессивно, кусаясь, разрезая клыками губы и потом слизывая кровь, и снова кусая. С трудом переводя дыхание, уже захлебываясь от желания и с трудом стоя на ногах от раздражающего обоняние и вкус запаха течки, Харт смахнул с губы кровь. — Не понял, это было сейчас поощрение или наказание? — Наказание, — твердо сказал омега, — а теперь будет поощрение. И, стянув с альфы штаны, опустился перед ним на колени.

10 мая 2014-14 мая 2014