Секта

Дни тянулись очень медленно. Единственным желанием Юли было вернуться обратно в детский дом и лучше уж сгнить там, чем быть в этом дотошном месте. Она всё ещё не знала, что именно случилось с Марией Витальевной. Как она умерла? Почему она не может присутствовать на её похоронах? Мария была для неё как мать, совесть и чувство вины угнетало её и подавляло. Из активного подростка, она превратилась в пассивно депрессивного, который сидит у окна и мечтает об одном — покинуть это место. *** В комнате она жила не одна. С ней были три девочки, которые судя по их рассказам находятся здесь давно. Скучные и имеющие больной вид. Чикина каждый вечер донимала их, дабы те сами ушли из комнаты и не захотели с ней жить, но их апатия и терпеливость, кажется, удивляли Юлю и делали беспомощной. Она жила в том самом сером здании, на втором этаже. Само здание ей напоминало старый отель, который был построен ещё точно со времён СССР. Комнаты тоже были обычные и скучные. Серые стены со странными узорами, которые точно не вписываются тут, ламинат, окна с деревянными вставками и ужасно надоедливые, скрипучие кровати. Хорошо, что хотя бы матрасы мягкие и постель чистая. А ещё кресты, которые висели над дверью, над кроватями и вообще почти на каждом шагу. Чикина умела преувеличивать. И каждую ночь Юля открывала форточку, чтобы проветрить комнату, так как летом было ужасно душно. *** С понедельника по пятницу уроки, включая сборы и чтение каких-то обшарпанных, старых и толстых книг, где много упоминалось про какого-то Гаврила или Гавриила. Ей было пофиг, кто это и что он из себя представляет. Чикина не верила так-то в Бога и не понимала, где она и зачем ей всё это? А тут недавно и девочки начали перешёптывается про этого Гавриила, который на днях должен приехать. — Юля, это не просто Гавриил, пойми. Это сам апостол! В нём Бог живёт — с неким восхищением рассказывала ей Ангелина. Она единственная была тоже из детдома, но находилась здесь уже как год. Не жалуется на жизнь, а наоборот восхваляет и Чикину пытается убедить в этом. — обычный мужик какой-то — закатила девчонка глаза.— ты просто умалишённая, Гель. Разве тебе не хочется жить на свободе? Как все взрослые люди. Чтобы никто не командовал, а? Новосёлова помотала отрицательно головой и перекрестилась. — ничего там хорошего нету. Войны, бедность и жестокий мир — поджала губы.— а у нас тут все дары Божьи. Живём как в раю, понимаешь, Юль? Чикина слушая её, закатывала глаза и точно понимала, что здесь она не останется. — не понимаю я тебя. И не вижу здесь чего-то перспективного. Я человек свободолюбивый, мне свобода нужна — это ты сейчас так думаешь. Будешь благодарить потом нашего апостола за то, что осчастливит тебя и дал такой шанс быть здесь И тут Чикина выпала. Откуда этот " апостол " знает, что она здесь? И с какой стати он её осчастливил? *** План-капкан, который Чикина уже продумала в своей голове был идеален, как думала она. Сбежать отсюда — идеальнейшая идея, которая ей могла прийти в голову. Девчонка не хочет здесь оставаться и жить, а ещё ей эти молитвы нахер не нужны и апостол Гавриил, который с дня на день должен быть тут. Лучше сбежать до его приезда, чтобы точно здесь не остаться на всю жизнь. *** Ночь. А Юленька всё не спит, притворяясь и дожидаясь, когда захрапит одна из соседок по комнате. Первых храп и Юля мигом подлетает с кровати, не беря с собой ничего кроме денег, которые она собирала ещё в детском дому. Их было немного, но на билет, чтобы уехать отсюда точно должно хватить. А если не хватит, то будет бежать в столицу не оглядываясь. По коридорам, которым она кралась было тихо и темно. В ушах стоял тихий гул, а сердце сильно колотилось от страха, что её могут поймать. Чёрный ход, сад и уже финишная прямая, как её слепят фары какой-то машины. Чёрный джип заехал прямо на территорию, чуть ли не сбивая Юлю, от чего девчонка закрывает лицо руками. Мотор всё ещё гудит, а из дома выходят две матушки и смотритель. Они удивлённо и с долей презрения смотрят на Юлю, когда из машины наконец-то выходит статный, высокий и взрослый мужчина, а за ним ещё две женские фигуры. — апостол Гавриил — улыбаясь произносит матушка Анастасия, которая чуть ли не кланяется и не падает ему в ноги. — добрый вечер, сёстры — кивает мужчина, сначала не замечая девчонку, которая рассматривает новоприбывших девушек, то ли женщин. На улице было жутко темно.— а ты кто дитя? — обратился уже к ней. — я?… — слегка напуганно переспросила.— Юлька — выпалила Чикина, чувствуя как её крепко хватает кто-то за руку и тянет на себя, больно сжимая. — извините, святой апостол! Девочка новенькая у нас, не крещённая ещё и не знает, как нужно разговаривать с вами — пыталась сгладить ситуацию женщина, зло зыркая на Чикину. — новенькая девочка? — потёр подбородок.— значит нужно крестить вас Юлия. А почему собственно ребёнок разгуливает в такое время ночью? — а я вот свежим воздухом подышать хотела. Душно, так ещё и соседка по комнате такого храпака даёт! — вскидывает Юля руку, смеясь. Мужчина по-доброму улыбается, а матушки в это время краснеют. Позади слышится чей-то тихий смех, а затем голос какой-то взрослой женщины, которая быстро прекращает всё это. — не положено, чтобы дети разгуливали ночью! — конечно, мы разберёмся — и продолжая разговаривать с апостолом, Юлю отправляют обратно в комнату под пристальным надзором. Что её завтра ждёт? — неизвестно. Сбежать ей не удалось, поэтому придётся терпеть храп соседки, а ещё думать как же всё таки покинуть это место. Апостол прибыл, а значит будет сделать это сложнее. Кто-то смеялся ведь с её слов? Точно. Значит она не одна здесь адекватная.