Редкие явления

С утра у Рейгена сломалась машинка для бритья. Досадное, огорчительное событие, да ещё и в то утро, когда он чуть-чуть проспал… Но это неважно. Да, придётся вытащить из самого пыльного угла шкафчика обычную бритву. Да, в спешке Рейген, скорее всего, порежется. Да, придётся держать перед клиентами лицо и делать вид, что ярко-розовая царапина им просто мерещится… Но это неважно. Первым делом её увидит Экубо и посмеётся — но подначивающе, беззлобно, как бы говоря, что это всё просто забавные мелочи… Это неважно, потому что Экубо его друг. Рейген уже неделю недосыпает. Уже неделю Экубо шастает к нему домой по вечерам и остаётся на ночь, пока есть поводы: марафон сериала по телевизору, срочный подарок Мобу на конец учебного года, незаконченные экзорцизмы… А когда поводы кончаются, Экубо с Рейгеном просто разговаривают. Вспоминают прошлое, травят байки, размышляют о жизни и собственной ничтожности в сравнении с непокоримым потусторонним миром… И в четыре утра Рейген смотрит на будильник, который затрезвонит всего через пару часов, и стискивает зубы. И это — неважно… Потому что лучше не спать с Экубо, чем спать в одиночестве. Потому что Экубо — его друг. Когда Рейген только осознал, что они с Экубо дружат — не просто приятельствуют, а дружат по-настоящему, крепко и самозабвенно, — ему казалось, будто он увидел потрясающе редкое явление природы. Неописуемо красивый закат или северное сияние, например. Сначала он испугался: что же это такое, что происходит и почему… Потом не верил: такое ведь бывает только в сказках или на картинках. Затем его захлестнул головокружительный, разрывающий грудь восторг и сразу же за ним — осознание, что такого больше никогда не будет. Такое происходит только раз в жизни: эти ощущения он проживает единожды, но именно горькая нотка делает их уникальными и заставляет отдаваться каждой секунде наслаждения. А ещё — схватиться за камеру, чтобы запечатлеть хотя бы краешек феномена… Но в случае с Экубо камера не нужна, потому что он, в отличие от сияния, никуда не исчезнет после самой яркой своей вспышки. Потому что Экубо — его друг. И однажды они действительно видели неописуемо красивый закат. Такие закаты всегда застают врасплох: даже вздохнуть не успеваешь, а солнце уже встало в самую эффектную позицию, и секунды красоты неотвратимо утекают. И как только они утекут, ты уже никому не сможешь доказать, что видел самый захватывающий пейзаж столетия — если только рядом не окажется кто-нибудь, кого можно дёрнуть за рукав и развернуть лицом к горизонту. Рейген, конечно, никогда такой роскоши не получал и после захода солнца чувствовал себя дураком… Но в тот раз он был не один. Потому что Экубо… Экубо затаил дыхание вместе с ним. И они вдвоём наблюдали, как солнце громадной кровавой каплей стекает за холмы, и его лучи раскаляют облака докрасна, плавят их и выковывают в причудливые формы, напоминающие птичьи крылья. Солнце… Красная капля. Красный шар… Рейгена осенило. — Это ты, — сказал он восторженным полушёпотом. Они с Экубо посмотрели друг на друга. — А? — Это ты! — повторил Рейген и ткнул пальцем Экубо в щёку. На лице — глупая улыбка, в груди — только желание прыгать и смеяться, и если бы Экубо начал, то Рейген присоединился бы без колебаний. Потому что в тот момент ничего не было важно… Ничего не было важно, кроме жизни. И дружбы. Дружбы с Экубо. Запись к страшнейшему из врачей, стоматологу, — неважно. Присланные мамой билеты на концерт, на который придётся идти одному, — неважно. Конфликт с арендатором офиса — неважно. Моб почти перестал навещать — неважно. Потому что есть Экубо. Что ещё нужно? Иногда он пропадал, ничего не говоря, и возвращался спустя несколько дней, тоже ничего не говоря. Рейген пока ещё опасался интересоваться его злодуховными делами… Экубо пропадал, закаты догорали в одиночестве. Вечернее небо наливалось тяжёлой синевой, а у горизонта ещё пылала жёлто-оранжевая лента. И Рейген смотрел туда, где сливался синий и жёлтый, и чем дольше он смотрел, тем больше видел. Видел, что небо после заката становилось зелёным. Рейген вздыхал и шёл домой. Пожалуй, пару ночей полезно будет поспать… Но он твёрдо знал: скоро вернётся Экубо. И Экубо — его лучший друг.