𝒻𝑜𝓇𝓉𝑒-𝓋𝒾𝑜𝓁𝒾𝓃-𝓅𝒾𝒶𝓃𝑜

*･゜ﾟ･*:.｡..｡.:*･'🎶'･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*

      — Считай! Раз, два, три. Минхо! — женщина постукивала носком по полу, заменяя метроном, стоящий совсем под рукой. — Что с тобой сегодня?        — Простите, Чхве-ним, — тихо убрав руки с клавиш, брюнет смотрел в пол, пропадая куда-то взглядом.        — Фух, просто послушай, если так продолжиться, мы с тобой не то, что до выпускного не дойдём… Ты вообще помнишь про выступление с оркестром? С первой скрипкой, ты понимаешь? Её уже выбрали, — отпив горького кофе, которым пропах весь класс, вплоть до окон в пол, женщина отвернулась к стеклянным стенам между ней и улицами. — Ты же мой лучший выпускник, Ли. Все мои надежды лежат на тебе.        — Я прекрасно это понимаю и благодарен вам, Чхве-ним. Я подготовлюсь и всё будет в порядке, обещаю, — парень всё также не двигался, не отрывая взгляд от педалей рояля.        — Минхо, милый, я за тебя волнуюсь не меньше. Это всё очень важно, но количество твоей упорной работы, без духовных на то сил, не будет иметь никакого результата. Ты знаешь это лучше меня.        — Да… Знаю.        Недолгое, но приятное молчание, витало в воздухе, пока его жизнь не прервал тёплый и нежный голос учительницы.       — Ладно, всё, малыш, беги. Сегодня отдохни хорошенько, а завтра с утра продолжим, — отходя к столу, шатенка резко втянула воздух, вспомнив что-то. — Совсем забыла. Тебе нужно встретиться со скрипкой. У него сейчас занятия во втором крыле. Третий кабинет. Зайдёшь?        — Он? — отворачиваясь от потрепанной сумки, полной нот и бумажек с записями, пианист пропустил непонятный холод по телу.        — Да-да, его тоже выбрали как лучшего выпускника. Он тебе понравится, я уверена. Парень хороший и играет не слабо.        — Хорошо, понял. Спасибо вам, до свидания, — коротко поклонившись, Ли скрылся за большой дверью, услышав тихое «пока-пока» ему вслед.        Горькость чувств в груди доходила до языка, слегка душа горло. «Что ещё за парень такой?» - вертелось в голове теперь безостановочно. С его окружением одних пианистов и пары балерин этой академии, про скрипачей он почти ничего не знал и не слышал. Они считались самыми заносчивыми и нелюдимыми из всего набора музыкантов здесь. Странные, высокомерные и всегда себе на уме. Но и это объяснить можно было. Как балерины бьются за место примы, так и они за звание Первой скрипки. Концертмейстера. Человека с идеальным слухом. И всё это вертится в голове каждого, пока не разбивается об острые скалы реальной жизни и большой конкуренции.        Пианистам было не легче, но и таких тягостей переживать не доставалось. Хотя Минхо был прекрасно знаком с этим адским чувством волнения перед выходом на сцену. Потные руки, в голове одно и то же произведение. Счёт и постоянный метроном в мыслях, который стучал по черепу не хуже молотка. Самые аккуратные движения рук, четкость в пальцах при скорости, а самый большой страх - зажатые мышцы.       Страшнее были лишь травмы, которые, к счастью, пока не случались. Постоянное оттачивание сложных техник, простора в руках, твердых пальцев, тоже было не самым весёлым занятием. Но это стоило того. Ради музыки. Ради той прекрасной музыки, которую можно было создать после. Ради каждого крещендо и пиано, что то усиливались, то сходили на нет, переходя в аллегретто и сменяясь адажио.        Скрип такой же большой двери не был слышен за игрой внутри класса. Запах табака тут же ударил в нос, как и звуки скрипки вперемешку с женским голосом.        — И потяну-ул. Вот так, — женщина ещё слушала стройного парня, что стоял к Минхо спиной, как после очередного аккорда женщина встала и ударила по чужим рукам. — Слитный аккорд! Сколько раз повторять? Аккорд должен быть слитным. Или твои пальцы на это не способны? Даже не говори мне нет!        Уловив тишину в секундах, Минхо подал своё присутствие здесь и прошёл чуть в глубь класса.        — Здравствуйте, я Ли Минхо, фортепиано. Пришёл…        — А-а, пианистишка, хотел сказать к Первой скрипке? Да он одна лишь бездарность, а не скрипка, чёрт возьми, — стянув со стола пачку сигарет, женщина прошла мимо Ли, оставляя горький шлейф духов и табака за собой. — У вас десять минут, пока я не вернусь. А потом, Хан, мы продолжим.        Ледяную тишину класса прервал лишь стук тяжелой двери. Ли прошёл ещё дальше, пока не остановился у учительского стола, немного на него присев.        — Не сиди здесь, — такой же холодный голос как и взгляд скрипача прозвучал резко, как лопнувшая струна. Указав пальцем на лавочку, брюнет поплелся в её сторону тоже.        В спины двух музыкантов плескалось солнце из окна. В воздухе летала редкая пыль. А сидеть в холодном классе вместе было даже довольно тепло. Две энергии сталкивались друг с другом и давали согреться. Зелена за окном в соучастии с голубым небом давала какое-то счастье во всей этой атмосфере уныния.        — Ну так, эм, как тебя зовут?       — Хан Джисон, играю с четырёх лет, несколько кратный Гран-При в конкурсах и фестивалях. Выступал с оркестром три раза, и при этом имею звание худшей скрипки здесь, — в конце парень горько усмехнулся, не понимая и сам, зачем решил откровенничать.        — И ты каждый раз так знакомишься? — Ли тепло улыбнулся, чем удивил человека напротив, но ему почти сразу ответили улыбкой. — Давай я тоже тогда попробую. Ли Минхо, играю с трёх лет на фортепиано, единожды Гран-При и постоянный первый Лауреат. А вот мой первый оркестр, как ни странно, будет с тобой.        — Ого… Но почему? Я столько раз о тебе слышал.        Недоуменное молчание. «Слышал? Откуда?».        — Не знаю, где ты мог слышать обо мне, хах, но были обстоятельства, что не позволили сделать это раньше.        — Что ж… Хорошо. Тебе уже выдали ноты на весь концерт? — Хан немного склонился в сторону брюнета, заглядывая прямо в лицо, будто пытаясь найти ответ там.        — М-м, нет, — Хо упорно не поворачивался в ответ, будто и не замечал такого расстояния между ними.        — Тогда тебе повезло, — брюнет тихонько поднялся и стащил какие-то листы со стола. — У меня две копии, так что одна твоя. Держи.        — Концерт Моцарта для скрипки и… Прокофьев для фортепиано? Но так ведь…        — По сути нельзя, да. Но наша администрация так взъелась, что дает два концерта, если мягко сказать, — Хан взглянул на свою скрипку, легко проводя по ней пальцами. Чёрный окрас при белых струнах приковывал к ней любое внимание.        — Откуда она у тебя такая? — резко раздалось над красными ушами скрипача, но не испугало, ведь голос был добрый, тёплый.        — Это подарок. Мой самый драгоценный, — Ли уловил грустную улыбку, не решаясь лезть в душу чужого ему человека так сразу. — Что ж, скоро вернётся моя мисс-босс, поэтому тебе наверное стоит идти. Не хочу, чтобы другим перепадал её скверный характер.        — Да, Сон-ним устрашающая…       — Нет! — легкий толчок пришелся на плечо, но голос был резче летнего грома. — О ней плохо могу говорить только я.        — А разве «устрашающая» это плохо? Чаще это можно интерпретировать как уважение перед кем-то, трепет, разве нет? — большие и бездонные глаза смотрели в такие удивленные напротив, и Ли улыбнулся.        Эта улыбка начинала въедаться в мозг слишком быстро. Хан посмеялся ему в ответ, как их прервал протяжной скрип.        — Ну, всё, слабые доли такта, потом будете шептаться, а нам работать надо, — запах табака теперь перебивал кофе, но с примесью ещё больше мерзкого для Минхо запаха.        «С таким образом жизни и умереть недолго» — чувствуя запах алкоголя, Хо коротко кивнул скрипачу и поклонился преподавателю, скорее удаляясь.        Даже летняя яркость улиц не спасала от тянущего чувства в груди. Возвращаться из академии домой всегда было чем-то особо болезненным. Брякание ключей, открывающих дверь в пустующую квартиру, било по ушам слишком сильно. Как бы обжитая Ли квартира всё равно казалась страшно одинокой и пустой. Как будто все покрылось слоями пыли, мебель накрыли чехлами, а парню совсем недавно провели похороны, на которых не было ни единой души.        Щелк чайника отбился от стен кухни лёгким звуком, пока звон поставленной чашки его перебивал. В квартиру попадало всё то же солнце, но прикрытое кроной деревьев перед окнами. В холодильнике было полно еды, но хотелось лишь теплого чаю, чтобы не загружать себя ещё и физически.        Спокойно ожидая закипевшей воды, Ли впервые дернулся от звука в квартире. Телефон отвлёк от давно заученных действий, чем-то обновляя ситуацию. Но на этом все изменения закончились. Просто сообщение. Просто ноты. Снова. Как и всегда от учительницы.        — На что я надеялся? — пробормотав себе под нос, брюнет стал наливать горячей воды к заварке, после сразу прячась в собственной комнате.        Это лето не было жарким, но очень ярко бросалось в глаза. Каждый день чистое небо и свежий воздух так и тянули на улицу, но занятость этого попросту не позволяла.        Каждое знакомство с произведениями начиналось с запоминания нот. Потом сбор двух рук вместе. А там и ювелирная работа над чувствами в музыке. Но одно дело - выучить произведение. Другое - взяться за целый концерт, и даже два.       Ли чувствовал сильную тягость от того, что только он в этом оркестре будет девственным первенцем. И ведь не так много времени оставалось на индивидуальную работу. Представляя себе репетиции в полном составе оркестра, Минхо кидало в зимнюю стужу от страха, который он начинал моментально давить. Даже количество уже нажитого им опыта не так ему помогало, ведь это было что-то совсем новое. Новое, неизведанное, а потому и страшное. Но как оно часто и бывает, только ты начнёшь разбирать неизведанное - оно становится спокойным, близким и приятным. 

🎻🕯️🥠

      — Минхо-оппа! Минхо-оппа! — женские голоса оторвали Ли от разговора, и, извинившись перед Чхве-ним, что спокойно ему улыбнулась, он повернулся в сторону девушек.        — Минхо-я, слышала ты будешь наконец-то выступать с оркестром, да? — брюнет ожидал стёба и подкалываний от подруги, что хитро сверкала глазами, задавая безобидный вопрос.        Остальные балерины копошились рядом о чём-то перешептываясь, ненароком поглядывая на пианиста.        — А Приме больше заняться нечем, кроме как спорить на меня? — улыбка растянулась на лице брюнета, давно привыкшего к этому.        — Ну же-е, все уже обсудили! А спор - дело святое, — лисьи глаза бегали по лицу напротив, давно наполнившись азартом.        Тёмные волосы девушки были собраны в пучок, а россыпь родинок на лице украшала его бледность. Взгляд был острее ножа, а аккуратность в действиях была обоснована тяжким трудом, который до сих пор не убил в его подруге прочную яркость.        — Нари, ты можешь поставить хоть сколько денег на… А на что вы спорите вообще? — Минхо не отрывал взгляда от девушки, что молчала лишь мгновенье и тут же повернулась к балеринам.       — Пачки, кыш отсюда! Нам поговорить надо, — прогоняя размашистыми движениями остальных, балерина усадила Ли на лавочку. — Это не совсем спор даже, просто пара легких деньжат на ваших душах.        Ли выискивал в этом хитром взгляде хоть какой-то ответ, но так и не смог.        — Так и на что спор?        Тишина ещё раз пробежала между ними, как ученики проходящие мимо.       — Да всё как обычно, ты просто не уступай этой скрипке и только, — сладкий шепот был где-то у самого уха, а после подбадривающий взгляд и Примы рядом уже нет.        Слишком быстрый и короткий разговор. Каждый раз она появлялась как змей василиск, подталкивая Ли на что-то, о чем он даже знать не мог. И также быстро пропадала, скрывая рой мыслей и мотивов внутри себя.       Минхо всегда казалось, что они завязаны также прочно, как волосы на её голове, в чём возможно был даже прав.        Пара длинных коридоров и вот Ли уже в кабинете. Протяжные звуки струн, что появлялись благодаря умелым пальцам и смычку, были первым, что ударило по слуху. Пианист ожидал увидеть и учителей тоже, но пока что они были только вдвоем.        Брюнет вполне мог прерваться, но не сделал этого, пока не закончил произведение. Опуская скрипку от плеча, Хан поворачивается на парня, что сидел с полными восторга глазами, словно ребёнок.        — Прости, хотел доиграть, — Джисона веселила эта полная невинности улыбка, от которой он и сам заулыбался, почувствовав тепло внутри.        — Ты как Бах, что ненавидел незаконченных мелодий, — Ли быстро переметнулся к фортепиано, чтобы разыграться. — А Сон-ним ещё не было?        — Она и твоя Чхве-ним вышли. Кстати редкостная милашка на мой взгляд, — скрипач быстро черканул что-то в нотах и опёрся на стол, едко улыбаясь. — Слишком добрая для учительницы.        Хан повертел карандашом в руке и засмеялся на хмурое лицо брюнета, что обиженно отвернулся обратно к инструменту.       — Доброта губит людей, — мягко проведя по клавишам, будто здороваясь, Ли тихо вздохнул. — Особенно таких светлых, как она.        — Я думал людей губят болезни, катастрофы, войны и прочая хрень, созданная их руками, — протирая мягкой тканью гриф от канифоли, Хан будто и не задумывался о том, что говорит.        Минхо ответил, но не своим голосом. Парень впервые слышал как Ли играет. Сколько пианистов он не встречал, ни у кого не видел таких рук. Таких пальцев, что цепко хватались за клавиши, выражая каждую эмоцию. На секунду застыв, Хан уловил произведение из концерта и тут же подхватил.        Теперь им нужно было слушать друг друга. Слушать каждое движение и ноту. Где-то подождать, где-то уступить. И здесь шёл свой разговор. Своя жизнь. Они общались, но без слов. Музыка уже говорила за себя, слишком точно отражая позиции каждого. Звуки лились и лились, сплетаясь вместе в единое целое, захватывая все эмоции души. На периферии сознания билась лишь музыка, в то время как внутри все было поражено мыслями и вопросами.        На этом языке оба говорили свободно. Гораздо проще было выразиться через настроение звуков, чем смысл слов. К тому же, как необычно получается. Слова имеют разновидности - языки. И, если человек не знает другой разновидности, эти слова для него пусты. Будь они о большой любви или о гнусном предательстве. А музыка имеет один единый язык. И его понять не трудно. Язык чувств и тела. Звук проходит через тебя, пронизывая твоё тело полностью, словно ветер. И ты укачиваешься за этим потоком, отдаваясь чему-то легкому и надежному. А ведь так можно почувствовать гораздо больше, чем поначалу кажется.        Но, как и всё на этом свете, музыка тоже имеет свойство заканчиваться. Женский смех вошёл в класс первее его обладательниц, но также скоро стих.        Они переглянулись, слегка удивленные, и двинулись вглубь класса, каждая к своему ученику. Ли слышал перешептывания справа, но быстро перевел взгляд на Чхве-ним.         — Разогрелся? Сможете снова так сыграть? Мы вам не сильно помешали? — вопросы посыпались, как горох мелко-мелко, показывая беспокойство женщины.        — Всё хорошо, не беспокойтесь обо мне, — Ли покивал в знак подтверждения и повернулся на Джисона.        — Ну что, слабые доли такта, прорепетируем немного, — Сон-ним хлопнула пару раз в ладоши, пока Джисон пробормотал ей что-то смущенно.         — Боже! — Минхо вылетел из здания, громко вздыхая, — Свежий воздух…        — У тебя слабая выдержка, милый, — Хан неспешно вышел следом, посмеиваясь с взбудораженного парня.        — Как ты меня назвал? — кошачьи глаза сверкнули в тени, испепеляя собеседника.        Хан ещё секунду думал и тут же рванул, зная, что за ним будет погоня. Занятие сильно раскрепостило обоих, что было не так удивительно, ведь работа вместе сближает.        Первые капли разбились о землю, предвещая дождь. Сначала слегка моросило, но тучи сгущались и настроение погоды переходило в ливень. Одежда стала мокнуть, а волосы прилипать к лицу, но парни бежали ещё долго, пока оба не остановились около неприметного кафе. Джисон кивнул в его сторону всё с той же улыбкой, пытаясь отдышаться, как и Минхо.        Внутри было тепло и двух парней сразу же встретила девушка, с именем «Миён» на бейдже.        — Добро пожаловать! — девушка быстро отвлеклась от стола и сухой тряпки, странно и сильно сжав её в руках.        — Можно нам столик у окна? — Хан вышел вперед, ярко улыбаясь смущенной девушке.        — Да, конечно, проходите! — шатенка указала им рукой и шустро убежала за меню.        — Я заплачу, ладно? — Минхо кинул сумку на диван, также, как свои слова - четко и неожиданно. Будто обдумывал эту фразу всю их пробежку.        — Если тебе угодно, но почему? Думаешь скрипачи бедные и заплатить за себя не могут? —  Джисон двигался ближе к окошку, чтобы разглядывать капли, сбегающие по стеклу.        — Нет, просто мне так спокойнее. Не буду перед тобой в долгу, — усаживаясь на мягкий велюр, Ли уже победно улыбался, словно всё и правда решилось.        — Кто успеет первый, тот и оплатит, — дальше Хан притворялся, что не слышит шипения и ругательства брюнета, просто выбирая себе еду.        Дождь постепенно заканчивался, оставляя после себя капли на окнах и небольшие лужи. Брюнет разламывал вафлю, цепляя вместе с маленьким кусочком немного пломбира сверху. Он всё ещё был немного зол, хотя скорей всего просто притворялся. Хан смотрел на него с умилением, доедая лапшу, и не нарушал их комфортную тишину.       После ливня на небе ещё оставались сгущенные тучи, и было даже темновато, для такого времени.  Но двух брюнетов это не смущало. Они были одни в небольшом кафе и даже присутствия официантки не было слышно. Тишину в воздухе стали разбавлять мысли каждого о желании что-то сказать.        — Может нам стоит репетировать и вне академии? — начал Джисон, заставив замереть Минхо с приоткрытым ртом.        — Оу… Да, думаю да, стоит. Так мы будем больше тренироваться и всё такое. Конечно, — Ли скоро заминает свои слова едой, как свои мысли.        Он уже пожалел, что начал надеяться на шанс дружбы с этим парнем. Верно. Они не больше, чем просто партнеры… в дуэте. В большом оркестре. Минхо уже зашёл довольно далеко, так спонтанно оставаясь с этим скрипачом. Зачем он дал понадеяться своей детской душе?        — Да я шучу, заучка. Нет, мы конечно будем репетировать, но я же не настолько черствый и сухой человек, чтобы сидеть тут с тобой, а потом общаться как все прочие студенты. Ты ведь особенный, — Джисон улыбался своим же словам, мучая овощи в тарелке, и поднял ожидающие глаза на уже удивленное лицо, чем был очень доволен. — Вот не заставляй меня говорить это.        — Я не заставляю! — чуть повысил голос Ли, тут же прикрывая набитый рот.        — Но хочешь, я знаю, — Хан хитрил и изображал полную невинность.        — Не правда!       — Ладно, уговорил. Ты играешь намного чувственнее остальных. Ты не просто пытаешься вживить эмоции в музыку, вместо того - ты живешь этой музыкой. Это твоё главное отличие. А ещё ты на невинную лань или оленёнка похож. Глаза такие же большие.        Пока Минхо пребывал в своеобразном ступоре, Джисон подозвал официантку и оплатил их еду. Он забирал чек из женских рук, улыбаясь брюнету, что не выходил из своей прострации.        Выйдя из маленького заведения, Джисон удивился солнцу, что выглянуло пару минут назад, разгоняя тёмные тучи рядом с собой       — Как светит! — Хан потягивался, прячась под козырьком кафе, и повернулся на Ли, что уже немного вышел из мыслей. — Ну что? Доволен?        — А? Да-да, ты меня просто удивил немного, — Минхо оживился, как погода на улице, но почти сразу перевёл тему. — Что ж… Тогда завтра начнём наши репетиции, да?        — Как вам угодно, господин, — театрально поклонившись, Джисон неожиданно выпрямился и пошёл в свою сторону.        — Хах, странный, — Ли тоже пошёл в свою сторону, чувствуя начало чего-то нового.

*･゜ﾟ･*:.｡..｡.:*･'🎶'･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*