Backstage

В приподнятом настроении Нюша вошла в кабинет продюсера и, повинуясь его приглашающему жесту, села возле его стола. Вместо обычных для офисов лампочек, слепящих посетителей холодным светом из-под потолка, горели два светильника, расставленные по углам. Атмосфера была мягкой и расслабленной, как и сама Нюша после посиделок с Борисом. Христофор Ильич делал вид, что перебирает бумаги, хотя на самом деле ждал начала разговора. Х: выберите число, 1 или 2. Н: 1. Всегда выбираю первых. Нюша не стала спрашивать, зачем нужен был этот вопрос - никто не любит тех, у кого много вопросов. Может, продюсер искал способ начать диалог или расположить собеседницу к разговору, начав с отвлечённых тем, как это делают интервьюеры. А может, ему просто было скучно и хотелось простого человеческого общения. В любом случае, она скоро узнает, к чему клонит продюсер. Х: вам, наверно, неясно, зачем я задаю такие вопросы. Дело в том, что я хочу устроить вам небольшую дополнительную проверку актёрских умений, своего рода вторую ступень кастинга. Не подумайте, что я сомневаюсь в вас. Просто хочу увидеть весь спектр ваших способностей. Для этого нам нужно будет разыграть одну из двух сценок, выбранную случайным образом. С этими словами он достал из ящика стола скотч, ножницы, повязку для глаз и серебристую коробочку, которую припрятал за кипой бумаг так, чтобы Нюша до поры до времени не могла разглядеть, что на ней написано. Х: ничего не бойтесь. В нашей сценке вы будете играть роль жертвы. Позвольте ваши руки. Нюша покорно протянула руки, которые продюсер замотал скотчем. Затем он натянул на её глаза повязку и попросил сесть на пол. Нюша приготовилась ощутить холодное прикосновение кафельной плитки к ягодицам, но вместо этого приземлилась на тонкий, но мягкий коврик с пушистым ворсом, напоминавшим шерсть Бориса. С завязанными глазами девушка острее чувствовала запахи, звуки и прикосновения, поэтому она еле заметно вздрогнула, когда продюсер прикоснулся к её ногам. Нюша сидела спокойно, ведь она знала, что это всего лишь сценка. Всего лишь игра. Это всего лишь игра. Христофор Ильич гладил её щиколотки, разминая стопы, затем колени, потом бёдра. Продюсер запускал пальцы под юбку Нюши, мягко хватая за ляжки. Неожиданно она услышала его громкое дыхание очень близко. "Ты сделала правильный выбор," - прошептал он, задирая краешек юбки и налегая грудью на плечо Нюши. О чём это он? Намерения становились всё более очевидными, и всё труднее было маскировать предстоящее "игрой". Но это всего лишь игра, ничего же не случится. Это не по-настоящему, это игра. Это искусно поставленный мини-спектакль. Это игра. Это игра. Это игра. "Тебе наверно интересно, что означала двойка". Какая двойка? Причём здесь пальцы, гладящие живот? "Я предоставил тебе выбор между обыкновенным сексом и анальным. Ты выбрала обыкновенный, хотя, конечно, для нас обоих он станет НЕобыкновенным". В этот момент у Нюши потемнело бы в глазах, если бы доступ света к ним не был уже перекрыт повязкой. Во рту пересохло, и она сглотнула. "Расслабься. В большинстве фильмов есть постельные сцены, ты должна быть к этому готова. Или ты планируешь навсегда запомниться людям героиней детского сериала?". Трудно плакать, когда глаза плотно закрыты и в глотке пустыня. Но именно этого больше всего хотела сейчас Нюша - заплакать - и не могла. Между тем пальцы, подобно спруту, продолжали сжимать её грудь и стягивать одежду. Нюша уже лежала на полу, как вдруг ещё один палец, тёплый и мокрый, вонзился в её рот. За языком последовали зубы, прикусывавшие губы девушки и изредка стучавшиеся об её собственные с беззвучным стуком, отдававшимся в голове. Христофор шлёпал актрису по бёдрам, сдёргивая юбку и трусы. Перед глазами в темноте плыли попеременно цветные круги, крупицы и клочья воспоминаний о Борисе, и с каждым шлепком и соударением зубов девушке казалось, что мир разваливается и дом рушится. Неожиданно всё застыло. У Нюши не было сил предполагать, что случилось и что случится. Она тихо дышала ртом, чуть не захлёбываясь слюной продюсера и беспомощно раскинув руки. "Не волнуйся, я предохраняюсь," - в наступившей тишине его голос прозвучал слишком громко, у девушки заболела голова. Внезапно процесс, показавшийся было Нюше отрезком кошмара, от которого она очнулась, возобновился с новой силой и с новым ощущением. После небольшой стимуляции пальцами Христофор начал вставлять внутрь жертвы что-то плотное, пока она не застонала. Помедлив немного, он продолжил нажимать. Когда член дошёл до конца, боль начала утихать, и продюсер начал плавно двигаться внутрь и наружу, целуя плечи и шею Нюши. Ей хотелось сказать что-нибудь, но его палец незаметно оказался у нее во рту в качестве кляпа. "Вот так, моя хорошая". Девушка оцепенела, ей казалось, что боль отняла все силы, и если она сдвинется, то боль вернётся, поэтому она просто смирно лежала, слушая биение сердца в ушах и вырывающийся из неё под напором широкой груди Христофора воздух. Даже над своим дыханием Нюша сейчас не была властна - оно управлялось, как мехи кузнеца, толчками продюсера, и вслед за дыханием разгонялось сердце. Пальцы скользили по вспотевшему телу. Христофор поднял ногу Нюши и ускорился. "Да, дорогая, давай, вот так," - он продолжал давить, и ногу почти сводило. "Стоп, снято!" - выдохнул продюсер, остановившись, но девушка ещё несколько секунд ощущала внутри себя шевеление. Игра кончилась. Это всего лишь игра... Если бы Нюша разрешила себе задуматься о произошедшем, ночь она провела бы в белой пустой комнате, возможно, в такой же белой рубашке с нескончаемо длинными рукавами... Х: кстати, я снял пару кадров на память, так что, если тебе дороги эти воспоминания, но ты считаешь их слишком личными для публики, то не распространяйся об этом. Счастье любит тишину, так ведь? Скажешь кому-нибудь - я сделаю то же, но не только скажу, но и покажу. Поняла? Нюша промямлила что-то вроде согласия. Х: давай помогу одеться. Забавная вещь - до секса нас раздевает партнёр, а после одеваться уже самому приходится. О чём это говорит, как не об эгоизме человека? Удовлетворил потребность - и свободен. Я думаю, мы должны помогать друг другу. Хотя, возможно, я делаю это лишь потому, что нам предстоит ещё много времени провести вместе. Я о съёмках, конечно. Вот ты и готова. Продюсер снял скотч и повязку и налил Нюше воды. Она пила, как дрожащий слепой котёнок, подобранный с обочины, которого кормят из пипетки детской смесью за неимением кошки-матери. В голове гудели кровь, пот и слюна, выместившие, казалось, любые мысли. Девушка не помнила, как дотащилась до дома и легла.